Ма. Н. Лернер 
Выбор жизни

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=60194727
«Выбор жизни: Фантастический роман / Рис. на переплете М.Поповского»: Альфа-книга; Москва; 2020
ISBN 978-5-9922-3087-1
Аннотация

Другие миры? Легко! Для этого не нужна сложная аппаратура и глубокие знания. Скачай в Интернете схему не сложнее схемы обычного выключателя, и ты их получишь! Тебя ждут приключения, а для особо продвинутых есть возможность стать великим прогрессором или полководцем. Всего лишь одна проблемка. Что ждет на другой стороне портала, никому не известно. Это исключительно твои миры, и никакие герои из МЧС не спасут по звонку. Они не сумеют пройти на чужую территорию. А значит, можно все! Убивать, насиловать, забирать чужое имущество, превратиться в бога для отсталых народов. И никто не спросит за нарушение уголовного кодекса! Ты неподсуден! На той стороне.

Марик Лернер
Выбор жизни

Глава 1
Тихий отдых на работе

Динозавр неуверенно зарычал, как-то испуганно озираясь. Смотрелось бы забавно, если бы не размер несчастного животного – с автобус. Он явно не понимал, откуда внезапная боль. Я в породах разбирался не очень и пропустил мимо ушей прозвучавшее название. Две ноги, мощный хвост, огромная голова и маленькие ручки, но точно не тираннозавр. Поменьше будет. К тому же он был покрыт самой натуральной шерстью в пятнах и напоминал по расцветке то ли леопарда, то ли далматинца. С рисунками из детской книжки ничего общего. Красивенький окрас, хотя гладить совершенно не хотелось – уж больно морда противная.
– Похоже, калибр маловат, – раздался озабоченный голос за кадром. – Этому даже слоновий штуцер недостаточен. Надо сказать, что хваленые английские Holland &amp; Holland и патрон 700 Nitro Express ничуть не лучше нашей родной крупнокалиберной винтовки Тульского завода, специально разработанной для охоты на крупного зверя.
Захотелось зевнуть. Название «тулки» уже трижды произнес. Конечно, каждый зарабатывает, как умеет, но столь явно рекламировать – себя не уважать.
– Прямо скажем, российская гораздо лучше! – вещал между тем голос с экрана, перечисляя никому, помимо фанатов-оружейников, не нужные джоули и скорость пули, производя впечатление на дилетантов.
Несмотря на то что человек двигался, картинка продолжала оставаться четкой, и ракурс – профессионально удачным. Или у него очень хорошая камера, или сам неплохо натренировался.
– Все же надо понимать, что отдача такого оружия валит с ног даже бывалых охотников. Винтовка запросто способна вылететь из рук неопытного охотника или сломать ему ключицу. Потому, не кобенясь, стреляю из положения лежа и с сошек. Очень удобно, конструкторы из Тулы предусмотрели возможность.
Бах! Динозавр жалобно взвизгнул и медленно упал. Лежа он дергался, пытаясь подняться. Смотрелось неприятно.
– Сознательно захватил обе винтовки для проверки, и, как выяснилось, не зря. Как видите, пули хватило, чтобы сбить с ног. Теперь запросто можно прицелиться и спокойно добить.
Бах!
Ну вот какая, к чертям собачьим, охота, когда стреляешь будто на полигоне по мишеням. Эта тупая тварь даже не понимает, что ее убивают. Нет у нее в курином мозгу такого опыта. А человека, если и видит, за врага не держит. Далеко и явно не хищник. Нет, настоящая охота – это когда с рогатиной на медведя. Или хотя бы гонишь тура. Причем не с огнестрелом, а с холодняком. Вот тогда адреналин из ушей брызжет и кровь настоящая. Причем необязательно звериная. Дикий кабан из лесов Яора может и опытного бойца запороть.
– Постараюсь в мозг попасть, чтобы не затягивать.
Бах!
Видать, вопреки уверениям, не так просто прикончить и с оптикой. Или мозги не в том месте расположены.
– Ты там не очередной боевик смотришь? – спросил Андрей Васильевич с подозрением из-за соседнего стола. Он услышал выстрелы, хотя звук убран на минимальный.
Больше в отделе никого сейчас не имелось. Остальные трое разбежались по делам, свалив на старика заполнение официальных документов. Такое положение всех устраивало, включая меня. Можно было спокойно смотреть канал документальных фильмов. Никто с умным видом через плечо не комментирует. Имею право честно отдыхать.
– Запись вчерашнего ареста, – переключая с Ютуба на обычную заставку, сообщил я максимально уважительно. – Ищу возможные ошибки для избегания в будущем.
– Да, – кивнул старый пень с одобрением, – свинтить без единого выстрела такого битого волка дорогого стоит.
Тут до него дошло нечто насчет неслучившейся перестрелки, и он замер, нахмурившись.
– Исключительно благодаря вашей подсказке, – подхалимски заверил я его. Будто методику поиска по натыканным на каждом углу и у входа в магазины камерам не объясняют еще в училище. – Пришлось много времени убить, но вычислил, где у него выход.
Слишком долго работал по одному сценарию. Я понимаю, на Той Стороне не всегда удобно гулять. Привык Шалый ходить по парочке тропинок с грузом. А маршруты надо регулярно менять. И желательно за городом, чтобы не влететь на пустом месте в неприятности. Он нашел удобные точки и успокоился. Три четверти нелегальных Пролаз так и влипают. На лени и глупости.
– Спасибо за науку!
Не так давно ходил у этого деятеля в стажерах и регулярно об этом напоминаю. И ведь не дурак Андрей Васильевич, а каждый раз покупается на «искреннюю» благодарность. Не улавливает сарказма. Кожа дубленая. Понятно, старый кадр. Еще в милиции работал, даже не в полиции. Я достаточно знаю о той части, которая не видна, чтобы относиться к его наставлениям с иронией. Хватило практики полугодовой, положенной каждому копу, на всю жизнь. До сих пор, имея нашу ксиву в кармане, стараюсь обходить пентов. А то им докопаться до человека ничего не стоит, а убивать патрульных почему-то не принято и считается преступлением. К тому же камерами на магазинах и перекрестках не один я пользоваться умею, быстро вычислят.
Возвращаться к ролику желания не имелось, потому зашел на сайт альтернативной истории. Позавчера там в очередной раз (иные темы бессмертны) появилось «Сохранился бы СССР, если бы «Ключ» появился при его жизни?». Как водится, все те же хорошо знакомые лица с давно надоевшими аргументами.

«Без Интернета никто бы не узнал, а он еще отсутствовал.
Откуда в СССР Интернет? Там телефон годами ждали!
Да ничего подобного, нам сразу в новый дом поставили!»
Восемь страниц обсуждения убогости и великих достижений Союза пролистал без особого интереса. Скукота. Потом опять выскочило по теме.

«Мои знакомые за границу ездили!
При чем здесь это?
Привезли бы «Ключ» так или иначе.
Да там КГБ приглядывало. Много бы они привезли!
В Ка-Джи-Би тоже не идиоты сидели.
Они и развалили СССР!
Это партия! Рыба гниет с головы!
Это экономика!
А экономикой кто управлял?»

Ну ничего нового. Я, правда, того СССР не застал, его еще до моего рождения благополучно развалили без войн и прочих катаклизмов, и не понимаю, почему столько страсти по прежним временам у иных граждан. Чем дальше в будущее, тем в прошлом трава зеленее, и любовь никогда не видевших прежней страны крепчает. Может, они не видели Той Стороны, и для них это тоже своего рода мечта? Для меня вот определенно ассоциируется с завлекательной картинкой, имеющей за привлекательным фасадом массу серьезных неприятностей.
Добрых тридцать лет назад (дату точно если и знают, то в общедоступной сети данных не имеется) некто выложил в Интернет схему «Ключа». До сих пор спорят: ненормальный хакер, гений или инопланетяне проделали веселый фокус с человечеством? Как не было прямых доказательств, так и не существует. Может, этих шутников и сейчас ловят, да поезд давно ушел. Достать инструкцию проще простого любому в современном мире. Достаточно вбить в поисковик нужное слово. В самом начале пытались вытравить отовсюду. Потом, когда стало ясно, что мир не рухнул и большинство никогда не попадет на Ту Сторону, плюнули и не обращают внимания.
Приборчик, получивший название «Ключ», собирается из нескольких общедоступных и достаточно дешевых деталей. В любом магазине электроники можно приобрести. Как это работает, никто объяснить не способен, хотя этим занимались, наверняка и сейчас трудится над проблемой куча научно-исследовательских институтов, секретных и не очень. Без толку, как и с поисками автора изобретения. Но результат хорошо известен на практике. Где-то один из трехсот человек чувствует «зов».
Кстати, почему именно эти, а другие ничего не ощущают, никому опять же не известно. Вроде даже на генном уровне ковыряются и, по слухам, на клетки разбирали первых Пролаз. Тоже пустой номер. То есть некие закономерности вычислили, но пользы практической для народного хозяйства нет. Потому что слишком велико количество вариантов. Может, это все подгонка под нужный итог. В любом случае не оставляют попыток нечто понять. Даже публикации случаются и научные конференции. Хорошая кормушка для многих.
Возвращаясь к «Ключу» и «зову»… Человек, если хочет, конечно, приезжает на то место, куда его тянет. Иногда достаточно далеко. Обычно все же в радиусе сотни-другой километров от начального местонахождения, но случалось, любопытные и на другой континент мотались. И там лично для конкретного лица готов портал. Другие его не видят и не ощущают и случайно не ввалятся. Специально тоже не выйдет. Но вот этот, пришедший по «зову», может шагнуть вперед и очутиться…
Где угодно и когда угодно. Кто-то отправляется к динозаврам, как автор ролика, кто-то сваливается в условную античность и рискует быть проданным в рабы, кто-то получает мир, где летают на другие планеты. Но чаще всего вернувшиеся попадают туда, где людей нет или живут в каменном веке. Хорошее место для пикника.
Одна сложность. Это полностью твой мир, никто не вмешается, и притом взять с собой приятеля или жену не можешь. И если сломаешь ногу или тобой захочет позавтракать пещерный медведь, помочь некому. Ни МЧС, ни Чип и Дейл не придут на помощь. Да и скучно одному просто так гулять. А принести-унести можно приблизительно с половину собственного веса. Свыше не пускает портал. Остаешься дома без выяснений причин. Не сразу доперли, но опытным путем выяснили.
Правда, есть весомый плюс. Войти можно исключительно через одну точку – тот самый портал. Выйти в любой момент и в любом месте, если не прикован цепью. Достаточно нажать на кнопку «Ключа» и захотеть. Этот момент самый странный, не зря говорят про инопланетян. Может, поэтому и не у всех срабатывает. Одна из широко распространенных теорий говорит о необходимости иметь развитое воображение, помимо прибора. Конечно, можно угодить на автостраду и закончить жизнь под колесами грузовика (случалось, и неоднократно). С Той Стороны не видно, куда попадаешь. Впрочем, как и с Этой, когда идешь в первый раз. Исключение одно: на воде нельзя смыться. Только твердая почва.
Фактически эксплуатация тамошних ресурсов и богатств не получается. Не станешь же таскать постоянно сорок кило железной руды. Или канистру с нефтью. Тем более что это далеко не всегда знакомая нам Земля. Тут и карты не помогут. Представьте месторождение алмазов в Южной Африке, а вы появляетесь где-то в Португалии времен римлян. Без нужной профессии, знания языка и в странной одежде. Шансов добыть камни, даже если со временем разберетесь, где оказались, мизер. Но делать можно что угодно, на Эту Сторону не влияет. Проверено.
Ну, реально одиночка имеет шансы прибарахлиться, если не совсем дурак. Один мой знакомый ходит в район Астрахани и привозит оттуда роскошную рыбу и икру. Причем все эти балыки и прочую севрюгу заготавливает тамошнее племя, получающее в обмен ерунду вроде иголок и ножей с топорами. Они на него натурально молятся. Вместо каменных инструментов стальные – поди, неплохо и для жизни и для торговли. Миллионером ему не стать, но живет неплохо. То же серебро стоит иногда на порядок дороже Там. Или специи. В обмен можно получить не так много в каком-нибудь Средневековье, но у любителей ценятся настоящие ювелирные изделия, к примеру. Или предметы разных культов. Хотя подделывать порой проще. Ну кто докажет, что грубо обработанные бериллы в золотой оправе – это не из Трои номер одиннадцать, к примеру? Жуликов всегда хватало. Официально такие рыбно-торговые деятели оформляются как малое предприятие и платят налоги.
Когда стало ясно, что остановить походы невозможно, слишком много народу имеет возможность использовать «Ключ», государства выработали схожую юридическую практику. Проще разрешать появление товаров ниоткуда, беря стандартный налог, чем отлавливать и наказывать. Конечно, предпринимателям приходится сдавать Лаз, но это никак не влияет на деятельность. И не мешает. Просто координаты ложатся в файл с его именем. Иногда это полезно всем. Все равно воспользоваться, перебив бизнес, нельзя. Зато гарантия от рэкета и бандитов: защитят соответствующие службы, если пожалуешься.
Но человек остается человеком. У него всегда есть и другие варианты. И главное, нашлось огромное количество людей, прекрасно сообразившее, что пронести наркоту через границу или еще что, столь же не любимое государством, включая себя, можно, используя Ту Сторону. Зачем лезть через мексиканскую стену в США, когда можно ее обойти с изнанки. Конечно, если Лаз находится в подходящем месте. Или можно хранить Там запрещенное. А то и трупы прятать. Шалый именно на этом и специализировался. У него вход на Ту Сторону прямо в соседнем парке оказался. Так бывает редко, но случается. Доставил очередного покойника, разрубил – и с концами. Никогда не найдут. А нет тела – нет дела. Неплохие бабки заколачивал на чужих покойниках и очень был полезен в определенных узких кругах.
Вот с такими деятелями наша служба и борется. Долго и упорно. Как с любыми пороками, бесполезно. Мечтающих о легких деньгах полно будет всегда. Одна радость: могучий первоначальный поток достаточно быстро снизился до небольшого стабильного ручейка. И дело не в увеличении количества незарегистрированных нелегалов. Просто достаточно быстро стало ясно – слишком многие не возвращаются. Что с ними происходит, бог весть. Может, им так нравится Там, что не желают домой, к постылой жене и ипотеке, а может, их элементарно кушают или они шагают прямиком в вулкан. С Этой стороны не видно ничего не только свидетелям, но и самому Пролазе. Темное пятно, и все. Количество исчезнувших считали на сотни тысяч, а потом и на миллионы. Соответственно дураков идти в неизвестность изрядно убавилось, хотя хватает и, напротив, желающих доказать приятелям крутость.
– Разрешите? – прерывая бездумное скакание по Интернету, спросил молодой парень в форме.
– Слушаю вас, – благодушно соглашаюсь.
– Старший лейтенант Рожко Валерий, – отдавая честь, бодро отрапортовал пришелец. Их там в училище совсем зачморили, не в пример прежним впечатлениям, или после армии никак не отойдет? – Представляюсь по поводу назначения в стажеры.
– К вам новенький, Андрей Васильевич, – кричу соседу.
– Никак нет! Я к вам назначен, – нахмурив лоб, посмотрел он на привинченную намертво табличку над головой, – Максим Иванович.
– Кем назначен?
– Начальником отдела.
Молча поднимаюсь и прохожу мимо стажера на выход, не обращая внимания на его удивленный взгляд и ехидное хмыканье старого пенька за спиной. В коридоре народу немного, но с обязательными озабоченными лицами, и вечно держат в руках нечто. Папки, бумаги, телефоны. Важно, чтобы начальство видело: ты не за сигаретами в киоск выскочил или только сейчас в конторе появился, а чрезвычайно занят расследуемым делом. Прохожу до двери и рывком распахиваю. Света подняла голову от бумаг на столе. Сколько ни говорят про новые времена, а все равно важные документы распечатывают, а не хранят на компьютере. И дело не в особой секретности, а в тупой бюрократии. Вдруг память в электронном устройстве на столе злые хакеры грохнут, а тут все в папочке подколото и на полочке стоит. Как будто любой текст не уходит автоматически каждые пару секунд на серверы и не восстанавливается при необходимости элементарно.
– Стучаться ты так и не научился?
Она никогда не была красоткой, на которых оборачиваются. Притом достаточно симпатичная, на мой взгляд. Этот старательно культивируемый в нашей конторе деловой стиль, когда практически мужской пиджак, белый верх, черный низ, гладко зачесанные волосы и отсутствие боевой раскраски, совершенно ее не портил. На мымру из древнего советского фильма нисколько не походила. Фигурка у Светы очень неплохая.
– Извините, Светлана Михайловна, – говорю с максимально возможным раскаянием. – Виноват.
– Мне надоели твои вынужденные извинения без малейших последствий для поведения.
– Забылся. Тут пришел…
– Да, – не дослушав, подтвердила, – я назначила.
– Зачем?
– Потому что я так решила!
Пытаюсь изобразить на лице нечто тоскливое и жалобное.
– И потому что существуют порядок и инструкция. К каждому новичку прикрепляется наставник, обязанный показать и научить. И это не обсуждается!
– Но почему я! – тоном пойманного в коридоре завучем школьника издал я стон.
– Потому что у тебя одиннадцать задержаний за короткий срок. Лучшие показатели в отделе. Значит, можешь чему-то полезному научить, кроме просмотра Интернета.
А вот это было обидно. Откуда знает? Я невеликий специалист, но программку на компьютер поставил. Проконтролировать, куда хожу, достаточно сложно, да и попробуй доказать, что не по делу изучаю некоторые сайты. Все же тематика правильная и порнуху на работе не смотрю.
– И это не обсуждается. Свободен! – широким жестом указала на дверь.
Зазвонил телефон.
– Да! – сказала она, слушая. – А при чем мы? Ах так. Макс, назад!
И хотя прозвучало как собачке, нисколько не обидно. Уже понял, нечто неприятное по нашей части случилось.
– Скиньте информацию на номер, – и назвала мой. – Он сейчас займется. Будьте на связи.
Практически сразу мелодично брякнул аппарат на поясе. Нынешние в карманах не умещаются, а благодаря почти вечным современным аккумуляторам не особо влияет расход энергии. Служебный еще имеет кучу дополнительных функций, включая возможность швырять на асфальт и топить в море. Или в ванной. Нормальный человек вынужден серьезно доплачивать, а у нас выдают бесплатно. Плюс неплохого качества камеры, что частенько важно для работы.
– Развод, – сказала мне Света, не дожидаясь, пока посмотрю. – Недовольный решением судьи муж забрал сына и уходит в Лаз. Вероятно, с концами. Бывшая супруга в истерике.
Почему не обратилась в полицию, спрашивать не стоит. Там сразу не возьмутся искать, хоть в судорогах бейся. Три дня от пропажи человека до поисков. И не случайно. Мог загулять, к любовнице уйти или к матери сбежать. Сам вернется. Очень часто так и случается. Но эта, похоже, все четко сообразила, если не врет. Мы тормознем непременно, а кто виноват, станем разбираться потом. Правильно догадалась бывшая.
– Возьмешь стажера, – это с явным нажимом, – и на перехват. Карась с тобой свяжется. – И принялась набирать нашего компьютерщика, а не рыбу, как можно подумать по фамилии. – Бегом!

Глава 2
Обычные будни

Приказ есть приказ, как бы он ни смотрелся. Потому, прихватив абсолютно ненужного стажера, помчался бегом к стоянке в подвале. В отличие от многих других, я катаюсь на стандартной патрульной машине. Причем корейского производства. Чем наши хуже сегодня, не представляю. Все равно по большей части из импортных деталей собирают. Для пробок авто с полицейскими сигналами и номерами гораздо удобнее. Наша контора не стремится выделяться спецобозначениями, но кому надо, в курсе, и к тому же всякие страховки и починки за чужой счет. А закреплена за тобой, и можно ездить хоть домой, хоть в магазин.
К тому же гибрид, в отличие от подавляющего большинства современных автомобилей. Надо же понимать, что приходится иногда мотаться не только по улицам города, но и по разным макаровым горам, куда телят не гоняли, и не всегда там есть где подключиться. Да и электричества жрет по бездорожью много больше. Хотя пошли уже разговоры на уровне государств о запрете полностью использования ДВС на легковых машинах.
Когда концерн «Вольво» объявил о создании нового поколения аккумуляторов, позволяющих выпускать легковушки с пробегом в две тысячи миль с одной заправки, да еще и по смешным ценам, на уши встали не только экологи и владельцы легковушек, но и все человечество. Конечно, это не вечный двигатель, но прямо напрашивались разные модификации батарей – от телефонных до возможности получать дешевую электроэнергию. Реально, а не с дотациями от правительства. Не сразу, но так и вышло, особенно больно ударив по нефтяным и газовым компаниям.
Журналюги быстро выяснили, что патент Хенрик Свенсон принес с Той Стороны, и это не единственный: уж больно удачный ему мир попался. Ажиотаж с походами в поисках золотого ключика стал одно время огромным. Потом слегка поутихло. Не так уж часто находят клад, и притаранить рецепт создания звездолета пока еще никому не удалось. Не потому что в принципе невозможно. Просто на нашей Земле можно знать, как теоретически создать атомную бомбу, но вот практически требуются десятилетия при благодушном отношении уже имеющих изделие стран. Помимо секретности важнейших деталей, некоторые вещи на нашем уровне повторить элементарно не удается. Во всяком случае, официально.
Ну да Хенрику и без того неплохо. Он давно стал иконой для «зеленых». Помимо акумов и всякой полезной мелочи, приносящей ему и концерну миллиарды, еще и переработка пластика какими-то бактериями в полезные на химическом производстве реактивы и сырье. Землю мы больше не засоряем и смело можем производить пакеты и бутылки в любом количестве. Из них потом получают удобрения и газ для бытовых плит.
– Я его нашел, – сообщил Карась. – Пеленгую все три реперные точки.
Современная техника позволяет засечь не только телефоны обоих клиентов, но и машину. Если не бортовой компьютер прилежно сообщает на запрос местонахождения через спутник, у иных хватает мозгов вырвать блок, то камеры, контролирующие движение, дают подсказку. Вот скорость – иное дело. Так быстро не всякий сумеет.
– Минута.
Я нажал кнопку на телефоне, и двигатель ласково заурчал. С чужого, даже зная код, не включишь. Автоматическое подсоединение к связи, о чем сообщает бульканьем. Приземлившийся в пассажирское кресло стажер смотрит с недоумением. Вот прямо щас начну объяснять свои причуды. Поставить любой звук не проблема, но выслушивать идиотские голоса с сообщением о само собой разумеющихся действиях не люблю. Какая разница, если в курсе и так. Включаю громкую связь на бортовом компьютере и трогаюсь с места. Чтобы войти в транс, абсолютно не требуюся медитация и глупые дыхательные упражнения. Достаточно кодового слова. Точнее, двух, но повторить, подловив и проверив реакции, все равно не смогут. Язык инопланетный и никому не известный. Да и произношу кодовую фразу мысленно.
– Веди, Карась, – говорю вслух, врубая сирену и нажимая на газ, как только поднялся шлагбаум, выпуская на волю.
– Направо второй поворот, там держись у обочины, – сразу сказал наш личный навигатор, глядя на карту городских улиц. Время такое, обязательные пробки. Это даже хорошо. Господин, укравший ребенка, тоже не может вырваться на окраину быстро. А у меня фора от специалиста в прямом эфире.
– Ох, – сказал стажер, упираясь руками в бардачок, когда занесло на повороте. – Вы гонщик?
– Профессиональный, – отвечаю сквозь зубы, обгоняя очередного дебила и резко проскакивая в узкую щель между двумя грузовиками.
Транс – это не когда замечательно работать начинают мозги или ускоряются реакции тела. Это физически невозможно. Если компьютер обрабатывает несколько программ одновременно, он замедляется, а не ускоряется, а то и элементарно зависает. И быстрее сигналы по нервным окончаниям идти не могут. Транс – это умение отсекать лишнее. Я сейчас вижу и чувствую исключительно важное для движения и, не отвлекаясь на постороннее, могу вести машину с виду крайне рискованно. На самом деле четко вижу – успею или нет. К тому же они полицейской машины шугаются и сирену слышат, сознательно подставляться или мешать не станут. Вот тупить иные способны, и всегда надо держать в уме поправку на дурака. Вдруг дернет руль не в ожидаемую сторону. Не со зла.
– Он явно идет за кольцо. Позвонить в полицию, чтобы перекрыли трассу?
– Скажи Светлане Михайловне.
– Звоню, – ответила начальница без промедления.
Иногда эти штучки, когда тебя постоянно слушают, просто бесят. Но не в данный момент. Экономия времени. Пентам еще требуется команду получить. Здесь не кино и мгновенно не делается.
– Съезд на развязку.
По-моему, это в прямо противоположном направлении, откуда до сих пор Карась вел. Но ему лучше знать. С дорогами у меня вечный напряг. Конкретный пункт находится по навигатору с приятным женским голосом и в голове не откладывается совершенно. Зачем загружать ее лишней информацией. А если реально срочно, всегда найдется такой профессионал или диспетчерская. Знаю, шпионы и разведчики просто обязаны выучить каждый поворот, чтобы обмануть наблюдение. Но я-то не преступник, прямо наоборот, и причин обрывать хвосты не имею.
– Теперь налево через мост.
Двигатель взвыл, когда выхожу на прямую и утопил педаль газа. Стажера аж вдавило в кресло.
– Три минуты до контакта, – с оттенком одобрения в голосе доложил Карась. Мои передвижения он тоже прекрасно видит. – Машину уже остановили.
Выскочивший навстречу человек с полосатой палочкой, торопливо показал, куда заворачивать. Иногда и от них бывает польза. Теперь сзади перекроют, и мешать нам никто не станет. Впереди тоже имелась пробка, но мы очень удачно проскочили. Машин с двадцать, не больше. Люди с недоумением выглядывают и задают идиотские вопросы, пока пробегаем мимо, бросив машину.
Торопливо осматриваюсь. Два патрульных экипажа закрывают проезд, встав практически нос к носу. Ну я бы прошел, даже если бы пришлось железо поцарапать, но тут надо уметь и не бояться. Посредине дороги бетонная стенка, закрывающая возможность выскочить на встречку. Съехать, чтобы обойти импровизированный барьер, тоже не удастся. Здесь достаточно крутой подъем, не рассчитанный на его старенькую «ладу». Как бы ни относиться к дорожным пентам, но дело они свое знают и подловили в идеальном месте.
Совсем машина ржавая, и притом на ходу. Наверняка каждую неделю сам и чинит. Видать, не сильно преуспевает в жизни. Неудивительно, что на хорошего адвоката денег не имелось. Хотя суд наш самый гуманный в мире и почти автоматически становится на сторону матери в вопросе, кому доверить опекунство. Говорят, так и прежде при Союзе было, но сейчас еще и феминизм на марше, и половина принимающих решения – те самые бабы в мантиях. По идее подробности обязан был прочитать в том самом скинутом на телефон файле, но глаз выловил основное. Сорок лет, единственный сын. Жена нашла богатого и запрещает видеться с ребенком. Кто там реально виноват или она просто стерва, в данный момент не так важно. Он крепко подставился. Закон есть закон, и это называется похищением.
– Немедленно пропустите! – кричит крепкий невысокий мужичок, держа за руку мальчишку. Тот не особо испуган. Скорее, ему любопытно. В кино попал. Вертит головой и не очень понимает, чем это может закончиться. Девятый год пацану. Думать еще не научился. – Уберите машины с дороги!
При этом он размахивает пистолетом, что очень не нравится патрульным, спрятавшимся за машинами. Толку от этого никакого. Пуля прошибает пластиковую дверцу насквозь. Но можно надеяться, что хоть прицеливаться неудобно. Ребятки опасливо выставили стволы автоматов, но больше для острастки и пугания, чем собираясь устраивать перестрелку. У них тоже инструкция. Обязаны дождаться ответственного переговорщика и не лезть. Оно и к лучшему. Видел однажды реальное сражение с бандитом таких же деятелей. Ни одна пуля в противника не попала, зато разбили несколько витрин, подстрелили парочку стоящих на стоянке чужих машин, случайного прохожего и своего же товарища. А стрелок благополучно убежал, бросив автомобиль, благо посреди города дело было. И это еще удачно вышло. Никого не убили.
– Стоять здесь, – говорю стажеру, показывая на бетонку. – Я Каменев Максим Иванович, – сообщаю, выходя на открытое место из-за машин и двигаясь к мужику. Должность сознательно не упоминаю. Ему она может крайне не понравиться. – Готов выслушать и помочь.
– Стой! – кричит он, на этот раз направляя пистолет в мою сторону.
Кажется, старинный ТТ.
– Ну вот зачем ты это делаешь? – максимально вежливо спрашиваю, делая еще пару шагов вперед. – Ты ж выставляешь себя откровенным бандитом.
– Стой!
Еще шаг – и замираю. Уж очень характерно напрягся палец, и лицо застыло. Выстрелит, идиот.
– Ты что, не понимаешь, что делаешь себе хуже?
– Куда уж хуже! – с горечью отвечает.
– Пока никто не пострадал, можно разрулить ситуацию.
– Что, изменишь решение суда? – орет, будто между нами не десять метров, а стоит на горизонте. – Или перевоспитаешь Ленку?
Про жену, что ли?
– Что вы врете все?! Лучше бы не обещали!
Похоже, человек в полном неадеквате. Съехал в истерику. И ведь если прежде сочувствовал, то сейчас совсем другие ощущения. Он способен сорваться в любой момент.
– Не доводи до греха, пропустите – и всем будет хорошо.
– А ему? – спрашиваю, показывая на мальчишку.
– В первую очередь! Подальше от всего этого, – махнул он рукой с пистолетом. – От вашего желания иметь больше денег, вещей. От вашего жлобства, зависти и ненависти.
– От родной матери и друзей! – в тон ему подсказываю.
– Убью! – говорит мужик после паузы, направляя пистолет на меня.
– И кому сделаешь лучше? Тебя мгновенно завалит снайпер, – вру внаглую. – Он ждет всего лишь приказа. А уж чья-то смерть – подтверждение полномочий на ликвидацию. Подумай! Это не кино, и никто не пойдет на уступки. Давай спокойно разойдемся, и обещаю, даже срока не получишь. Лично прослежу.
– Мне запретили видеться с собственным сыном чаще раза в месяц, а теперь примут постановление о невозможности и вовсе приблизиться? – Он сказал почти спокойно и затем, прижав к себе пацана, приставил ствол к его голове. – Или вы пропустите нас, оставшись здесь, или я выстрелю.
И тут меня накрыло.
Мы с отцом стоим и с удивлением смотрим на вышедших на полянку к костру, где жарится пойманная в ручье час назад рыба, двух человек. Оба одеты в странные старинные костюмы, больше всего смахивающие на одежду Робин Гуда из мультфильма. К тому же у них луки с колчанами, набитыми стрелами, и на боку мечи, что довершает сходство. В лицах какая-то странная неправильность. Вроде все нормально, однако что-то не так. Я не улавливаю, в чем необычность, но ощущаю ее сразу. И дело не в зеленых кривых полосах на коже физиономий. Обычная маскировка, они отнюдь не какие-нибудь орки с точащими клыками из комикса про Егора-попаданца.
Здесь нет никого, уверял отец. Я бывал неоднократно. Обычный пикник, зато без малейших признаков цивилизации. Никто не мешает, не играет музыка, не ходят толстые бабы, наступая на ноги и поливая мочой море. Туда не требуется покупать билет. А природа там! Ты такой сроду не видел. Красота неописуемая. А животные не боятся людей. Мы не станем охотиться (он считал, что все можно уладить без драки, и войну не одобрял в любом виде, хотя миролюбие не доходило до вегетарианства), но выслеживать и фотографировать в дикой природе не менее интересно.
– Все будет нормально, – говорит папа шепотом. – Ты же помнишь, в любой момент можем уйти.
И уже для них, широко улыбаясь и старательно выговаривая чуть не каждую букву в слове, как говорят с глухими или тупыми:
– Здравствуйте! Добро пожаловать к обеду. Угощайтесь, – и показывает на котелок с наваристой ухой.
Один из незваных гостей ответно улыбается, демонстрируя прекрасные белоснежные зубы, и нечто непонятное говорит, обращаясь к другому, повернув голову.
– Ха! – отвечает второй и одним текучим движением шагает вперед, извлекая клинок из ножен. Слишком поздно дошло, что отнюдь не смех.
Практически не вижу удара, настолько он быстр, только голова папы слетает с плеч. Тело оседает, брызгая фонтаном крови, а я стою, разинув рот, ничего не понимая. Потом кто-то визжит, уже задним числом дошло, что я и кричал, но тогда просто прыгнул на убийцу. В руках у меня нож: когда они пришли, резал хлеб. Так и вскочил, забыв про него. Теперь, не думая, бью острием. Он оказался не промах и уклонился, успев врезать, отчего я отлетел в кусты. Бил не всерьез, иначе бы так легко не отделался, это я понял сразу. А он с недоверием смотрит на царапину, откуда течет кровь. Все-таки зацепил, хотя и слабо. Первый откровенно смеется. Ему весело, суке. А у убийцы наливаются кровью глаза от бешенства. И тут мне стало страшно, как никогда в жизни прежде. Даже после смерти папы ужаса не было. Неверие и ярость, но не испуг. А сейчас – конец. Потому что клинок в его руке означал смерть. И он собирался и мне отрубить голову.
Как не обделался, до сих пор не понимаю. Мокрым уж точно мгновенно стал от пота. Однако прыгнул прямо с места, наверняка показав рекорд. И бежал тоже так, что в олимпийской сборной рыдали бы, показывай такие результаты на спортплощадке. К сожалению, я находился не на Земле, а на Той Стороне. И «Ключа» у меня не имелось. Я несся, не разбирая дороги, почти час. Потом остановился, тяжело дыша и прислушиваясь. Двенадцать, ну почти, лет от роду не означает тупость. Первый испуг прошел, и голова заработала.
Где-то далеко лаяли псы. Почему-то не возникало ни малейших сомнений – идут по моему следу. Нет, элементарные сведения о выживании в лесу нынче давали прямо в школе на уроках. Но кто всерьез относится к таким вещам? А теперь это вопрос ухода от смерти. Конечно, приемы идти по воде и сыпать специальные смеси для сбивания преследователей со следа в голове сохранились. Но это временный вариант. Леса я не знаю и не Рэмбо, чтобы отстреливать из пальца преследователей. Рано или поздно меня догонят, и ничего хорошего в таком случае не ждет. Есть только один шанс. Обойти по дуге и вернуться к костру. «Ключ» у папы в кармане. Да, это его «Ключ» и его мир. Возможно, назад на Землю не попаду. Но кто мешает пойти дальше? На форуме о таком писали. Из Той Стороны на следующую. Может быть, потому и не возвращаются. Прямого возврата не существует. Но мне выбирать не из чего. Все лучше, чем закончить в собачьей пасти или обезглавленным.
– Бросьте оружие! – продолжал истерично кричать мужик, по-прежнему держа пистолет у головы ребенка. Пэпээсники высунулись неизвестно зачем из-за машины. – Во всем будете виноваты вы!
Пока я плавал в воспоминаниях, прошло не больше пары секунд. Ничего не изменилось, разве что он готов сорваться с нарезки. Осторожно достаю «макаров» и делаю еще шаг вперед. Он среагировал на движение, дернувшись. На какое-то минимальное мгновение ствол оторвался от виска пацана, когда он разворачивался. Все же не слушал в свое время лекцию про взятие заложников и ведет себя неправильно. С такого расстояния сложно промахнуться, и пуля входит прямо в лоб, отбрасывая мужика назад. Падая, увлекает за собой сына, продолжая его держать за рубашку. Подскакиваю, автоматически отбрасывая древний ТТ ногой в сторону. Все у этого антикварное. И оружие и машина. Но если экземпляр рабочий, вполне убойный.
Мальчишка приподнялся на теле отца, заглядывая ему в лицо.
– Папа! Папочка! – кричит отчаянно, дергая и явно не понимая. – Вставай! Папа!
Подскочил пэпээсник и принялся отдирать его от трупа, в который ребенок вцепился с криком. Меня замутило. Вот еще один будет ненавидеть меня до самой смерти. И ведь не объяснишь ничего. Я убил его отца без всякой причины. Он же не верит, что тот мог нанести ему вред. Вряд ли осознал, что тот орал. Они играют, а потом отправятся на пикник. И сейчас он лупит полицейского ручонками и визжит.
Сажусь, прислонившись к колесу патрульной машины. Нет, совершенно не жалею о сделанном. Может, этот, так и не посмотрел имя с фамилией, был неплохой человек, но за полгода это третий случай. Так не доставайся никому. Жена, дочь, теперь сын. И оба предыдущих закончились ранением и смертью заложника. Пусть лучше ненавидит, но живет.
Подлетает с завыванием «скорая», куда тащат ребенка. Похоже, нечто вкололи с ходу. Больше не кричит и не рыдает. Над головой висят сразу три коптера и минимум один из ящика. Корреспонденты передачи «Закон в действии», не иначе. Потом появляются чины из прокуратуры, полиции, нашей конторы. Все требуют объяснений. Автоматически обещаю представить рапорт в ближайшее время. Все равно на мне висит стандартная миниатюрная камера, и запись уже пошла куда положено. Но в любой истории существуют интерпретации фактов. Обязан представить собственное видение ситуации. Потом появились эксперты и, отобрав попутно пистолет для экспертизы, принимаются деловито изучать труп и обстановку. У них свои правила, и разгоняют посторонних.
Меня оставляют в покое, и я сажусь в машину. На этот раз на пассажирское сиденье. Пусть стажер старается. Хоть какая-то польза от него должна быть, правда?
– Поехали в отдел, – говорю, доставая из бардачка планшет. – И не показывай лихость, – бурчу, когда рванул с места в карьер. – торопиться уже некуда.
Набирать на ходу текст не очень удобно, но у меня давно забиты шаблоны, и пока приедем, будет черновой вариант. Потом остается только просмотреть на ошибки: сколько ни стараюсь, все равно найдутся, и программа соответствующая не всегда помогает, и отправить на «мыло». Мы организация крайне продвинутая. Бумаги сами по себе, а техника в наличии.
– Да! – сказал, нажимая кнопку на бортовом компьютере, когда зазвонил телефон. Все равно будет ждать ответа до бесконечности, какой смысл сбрасывать.
– Это я, – сказала виновато мама, будто я и так не вижу на экране номер. – Тут по телевизору показали… Тебя увидела…
Ну точно коптер был корреспондентский. Журналюги достали. Теперь будут крутить по сто раз в день с идиотскими комментариями.
– Все в порядке, – преувеличенно сладко сообщаю стандартную фразу. – Ничего со мной не случилось. Ты же знаешь, ежели че, тебя непременно поставят в известность. А сейчас извини, я занят. Начальство ждет отчета.
Она вздохнула и отключилась. Ничего с собой поделать не могу. Умом все понимаю. Пять с лишним лет ждать. Не мы первые, не мы последние исчезли. Все же замуж далеко не сразу вышла. Но тогда воспринял ситуацию как предательство. Еще и сводный брательник в пеленках на мою голову. А она в тот момент определенно не в порядке была. То счастье от моего возвращения, то депрессуха от поведения. И еще лезут в душу писаки всякие. Я настоящим психологам почти ничего не рассказал про свой путь. Еще не хватает на себя материал давать. После Наставников такие вещи чую сразу. Научили.
Ну, в кино вояки хоть напиваются в таких случаях до свинячьего визга. А меня почти не берет, и блок в мозгах насчет потери контроля. Лучше уж с чужими в казарме, решил и ушел демонстративно через полгода общих мучений в одной квартире в интернат. Точнее, кадетский корпус МВД. В армию до восемнадцати не брали, а то бы сейчас в спецназе каком бегал. После воспитания в другом мире тамошняя дисциплина, от которой выли иные ребята, оказалась курортом. А с родственниками поддерживаю нормальные отношения. На дни рождения посылаю подарки. Правда, после ухода так ни разу и не зашел.
– Максим Иванович, – сказал стажер, когда показался хорошо знакомый шлагбаум. – А что мне писать в рапорте?
– Правду, Валера. Это всегда удобно, и не придется потом выкручиваться.
Он посмотрел косо, почти не поворачиваясь. Прекрасно понимаю. В первый день прямого начальника закладывать. Кто с ним после такого служить захочет. Но тут уж ничего не поделаешь. Наставник ему попался паршивый. Даже себя не любит. А запись происшествия не только у меня, но и у него, и еще у пэпээсников имеется. В наше время соврать не так просто, и уж подложить покойнику левый револьвер сложновато. Да мы такими вещами обычно и не занимаемся. Наркоты тоже не подкидываем. У нас иные клиенты. Чаще всего спокойные. Агрессию можно и на Той Стороне слить. А здесь зачем?

Глава 3
Начальственные сомнения

Возле двери висела изумительная инструкция для работников. Обычно на примелькавшиеся строчки внимания не обращаю, но сейчас внимательно перечитал. Это же прямо про меня все!
«Оперативный работник обязан обладать эмоциональной устойчивостью и крепкой нервной системой, правильными моральными принципами, смелостью, но не безрассудством, ответственностью и находчивостью, способностью к быстрому анализу значительного объема информации за короткий промежуток времени, хорошей памятью и здравомыслием, требовательностью к себе и способностью брать на себя ответственность в сложных ситуациях, эрудированностью и умением отстаивать свою позицию».
Не нравился только единственный пункт: «Умение работать в коллективе». Это смотря что понимать под умением и коллективом. Почему-то начальники вечно путают свое единственно верное мнение с желанием общества и отдела. Но так-то разве не умею трудиться вместе? Сказали взять на вызов стажера – прямо у сердца держал и даже не сопротивлялся, когда всучали. Коллективная работа превыше личных нужд!
На всякий случай сфотографировал, чтобы при необходимости доказать важность моральных принципов с точки зрения совещания в министерстве, откуда и взялась пространная цитата. Лишь потом постучал и вошел на неразборчивый отклик.
– По вашему приказанию прибыл! – отдавая честь, вскричал бодро.
Светлана Михайловна посмотрела как-то кисло и кивнула на стул.
– Ты можешь не придуриваться? – сказала после паузы.
– А что не так?
– Все не так, – тяжко вздыхая, произнесла начальница. – В училище ты был совсем иным, – помолчав, неожиданно закончила.
Опа! Сюрприз. Когда официально представлялся в первый раз, ничего подобного не прозвучало. Ну я и не стал напоминать. Могла ведь и не помнить. В их компании я не входил, да и училась на два года младше, почти не пересекались. А мы тут не те люди, чтобы обниматься, раз окончили одно заведение.
– Учился – аж завидно было. А что выделывал в спортзале… Особенно фехтование… Какой-то был излишне взрослый. А теперь клоуна регулярно изображаешь. Ты хоть понимаешь, что тебя положено отстранить до окончания расследования?
Еще бы!
– Нарушение протокола, подверг опасности жизнь заложника, не дождался профессионального переговорщика и прочее и прочее.
– Понимаю.
– А что второй случай, и оба раза покойники, и журналисты уже раскопали ту историю? Теперь я тебя при всем желании не отмажу. Дойдет и до внутреннего расследования, когда что угодно в укор ставится.
– Ну и что? Он угрожал убить ребенка. Я мальчишку спас.
– Рапорт я уже читала. Наверняка и другие. Теперь тебя для начала загонят к психологу, а потом просто вышибут с концами, чтобы задницу прикрыть. Кому нужен человек, нарушающий приказы практически демонстративно?
Вот уж напугала, подумалось. Меня перестанут обеспечивать зарплатой размером чуть выше средней по стране, лишат медицинской страховки и бесплатной машины. А также льготного проезда в общественном транспорте и выхода на пенсию в шестьдесят лет. Как-то не предел мечтаний. Может, оно и к лучшему такое увольнение. Сам бы все тянул лямку до бесконечности в ожидании неизвестно чего. И, похоже, нечто на физиономии проявилось. Уж больно у Светы взгляд стал пристальным. А потом она пошарила в сумочке и выложила на стол свой телефон, показав жестом на мой. Я не понял, но послушно добавил свой. Она поднялась и прошла к двери, лишь возле нее выразительно посмотрев.
«Думает, нас пишут?» – вставая следом, подумал. Постоянно – вряд ли. Какой смысл в реальном времени слушать мелкую сошку. Разве что по важным словам, через соответствующую команду. Но сейчас могут, если она права. Лишний компромат при расследовании не помешает. В принципе подсунуть нечто такое на служебный аппарат прямо напрашивается. Я же не полезу в программное обеспечение проверять. Знаний маловато. Там все запаролено в любом случае, а если через специалистов найду, то убирать нельзя. Сразу спалюсь. И в чем тогда смысл? Лучше уж как умная начальница. Хочешь поговорить откровенно – оставь гаджет, и наружу.
Света шла впереди, я чуть сзади, как положено хорошему подчиненному. Смотреть на нее было приятно. Ножки красивые, и задница приятная. Без жировых отложений. У нас вообще-то очень жесткие нормы по физической подготовке, и регулярно сдавать приходится, так что в спортзал все ходим, включая Андрея Васильевича. Для него, конечно, несколько облегченный курс, но бегает каждый день. Не будешь готов – на очередной переквалификации срежут оклад, невзирая на заслуги.
Мы вышли на открытую галерею, опоясывающую здание. Единственное место, где можно курить. В своей заботе о здоровье людей государство совсем ополоумело и заставляет платить жуткие штрафы за дым в общественных местах. Еще немного, и улицы таковыми станут. Остановки автобусов уже признаны запретными. И в любом кабинете стоит кроме камеры еще и датчик. Остается ходить сюда. Пока кто-то из борцов за права окружающих не проснется и не вспомнит о необходимости спасти человечество в лице сотрудников от тяжкой гибели.
Света извлекла из кармана пачку тонких, истинно женских сигарет и вытряхнула одну. Я услужливо предложил зажигалку. Сам-то не курю, в диких местах запах выдает, однако таскаю с собой постоянно. Тоже прежняя привычка. Добывать огонь умею не хуже любого дикаря, но зачем мучиться, когда есть гораздо более удобные методы.
– Не боишься отставки? – сказала негромко, выдохнув дым.
– Уж как-нибудь проживу.
– Я так и думала, – сказала она удовлетворенно. – Если честно, Макс, скольких ты убил?
– Я? – изумляюсь. Такого поворота никак не ожидал. – За кого ты меня принимаешь?
– Что бы ты или другие ни думали, – произнесла Света, – я хороший опер. Десять лет опыта. И начальником стала не через койку.
Я знаю, хотелось сообщить, однако перебивать явно не ко времени. Начала – сама скажет.
– Когда ты пришел, стандартно заглянула в личное дело. И кое-что мне сильно не понравилось. В отличие от тебя, мы хоть изредка перезваниваемся и встречаемся. Ритка Тюрина…
Это такая полненькая девочка-отличница с ее курса, помню очень смутно. В основном потому что вечно били на спаррингах и плакала. Единственный предмет, который не могла сдать больше чем на троечку, – спортподготовка.
– …В прокуратуре Краснодара работает. А Медведик…
Это не кличка, а фамилия. Настя со мной училась. Ничем не блистала, кроме внешности. И был грех. Недолго. Ей требовалось внимание, а я думал о другом.
– …Адвокатом в Казани.
А это нисколько не удивляет. Деньги много проще зашибать отмазывая, чем сажая. Да она и тогда прямо о том говорила. Странно, что к татарам подалась, а не в Москве. Готова была замуж за местного выскочить, лишь бы зацепиться. Еще и потому разбежались. Столичной хаты не имелось.
– Не работал ты там, – припечатала вполне ожидаемое. Трудно не догадаться, когда называет места, где по «легенде» в поте лица вкалывал.
– Я шпион? – с интересом спрашиваю. – ЦРУ? Моссад? Дефензива?
Она покачала головой, глядя с усмешкой и картинно выпуская дым.
– Отдел внутреннего расследования? Взятки берешь? Наркотой торгуешь?
– Думаю, хуже, – соизволила ответить после внушительного молчания. – Ты Тенятник.
А вот это было сильно. Тень – высший уровень Пролаз. Он способен пройти в чужой мир. Точнее, следом за предыдущим человеком. Насколько мне известно, на всю Россию таких не больше сотни. И все они работают на соответствующую службу. Кто же пустит таких людей гулять самостоятельно. Очень полезные кадры. Когда очередной попаданец находит нечто ценное не для себя одного, а для всего человечества, надо ведь вещь еще взять. Обычно это очень сложно.
Объяснить попроще? Вот лично вы имеете полную возможность поехать ну, скажем, во Францию или США. Без государства за спиной. На время или навсегда. Виза есть. Попытайтесь украсть там полную информацию даже не о ракетной программе, а о новом айфоне. Как, собственно, он делается. В подробностях, чтобы не хвастаться глубокими знаниями в Интернете, а производить. Железо, математические принципы, детали технологического режима. Марки стали, пластмассы и как они создаются.
Причем в нашем мире у вас хотя бы документы есть и можете спокойно выучить язык. А там вам надо как-то легализоваться и жить. Кстати, когда израильтяне воровали «Мираж», они вывезли два грузовика с чертежами и образцами. Мы такие вещи тщательно изучаем на будущее. И вот в этой ситуации работает команда. Живущая иногда годами на Той Стороне и поддерживающая внедрение.
– Не могу только понять, что такое мог отмочить агент твоего уровня, чтобы запихнули в мой отдел.
Хорошее слово «мочить». Как раз про меня. Только, слушают здесь или нет, проверять как-то не тянет. Подписок на мне – как на дворовом бобике блох. Совсем не хочется идти под суд за лишнюю болтовню, а заодно и ей портить жизнь, ломая карьеру. Ну, убил клиента. То есть «хозяина» Лаза. Сущая мелочь. За какую-то ерунду. За то, что он любил маленьких девочек и, чтобы получить удовольствие, еще и зверски пытал, – а для государства важнее была возможность получить холодный термояд. Внедриться на соответствующую должность оказалось крайне сложно. Я испортил многолетнюю подготовку и изумительную операцию из-за дури. Так мне сказал генерал, назвав после этого нехорошими словами. Он слегка забыл, с кем имеет дело, и сломанная челюсть тоже ерунда. Но держать в штате после этого никто бы не стал. Уволили вчистую, посдирав звездочки с погон. Уверен, и сейчас контролируют негласно. Так я тихий и помалкиваю. А рассказать, даже без подробностей, так Света в момент Кузнецова высчитает. Не так много у нас генералов, внезапно пострадавших в аварии.
Наша служба сидит внутри конторы и снаружи не видна. Между прочим, на диком, загнивающем Западе Тенятников вербуют не только спецслужбы, но и промышленные корпорации. Я почти уверен, что корейские гибкие складывающиеся экраны, некоторые немецкие лекарства и медицинские методы, венгерская химическая промышленность и американские двигатели ракет тоже с Той Стороны, как и свенсоновские изделия, добывали команды, а не одиночки. Вот яйца динозавров таскать для парка юрского периода много ума не требуется. Или патроны на золото менять средневековым баронам. Если не зарежут, конечно. Зачем платить, когда нужно срочно и нет таких сумм. Надолго не хватит? Зато прямо сейчас врагов уничтожим.
– Хорошая фантазия, – сказал одобрительно вслух. – На самом деле все проще. Обычное внедрение в не самую законопослушную организацию. Ищут через много лет для мести исключительно в паршивых детективах, но зачем всем подряд о моих геройских подвигах знать? Протокол секретности утвержден кем-то чрезвычайно умным на самом верху. Неприятности будут у всех.
Это я сказал с нажимом, и, кажется, поняла. Посмотрела в глаза и молча кивнула.
– Давай замнем это дело. Что будет, то и будет. Уж твоей вины в моем поведении нет. Ты же читала мое личное дело. Запишут в сорвавшиеся и пошлют к мозгомою.
– Что ты имеешь в виду? – озадаченно спросила и явно не про жаргонное прозвание штатного психолога.
Она не знает? Это тоже вымарали из файла? Похоже, там сплошное вранье с дырами.
– При своем мнении останусь, – не отвечая, продолжил, – хоть тридцать три умника с дипломами станут убеждать в обратном. Для ребенка он был опасен. Поступил правильно. Какие выводы сделают, – показательно развел руками, – плевать. Главное, моя совесть спокойна.
– Тогда иди, – сказала Света, невоспитанно давя окурок о стекло. Как бы не для того, чтобы мне в лицо не смотреть. – Ты официально отстранен от выполнения служебных обязанностей, и делать тебе в отделе нечего. Когда понадобишься – вызовут.
Не самый плохой вариант на сегодня. Зарплата идет, делать ничего не надо. Хотя допросами душу намотают и опять ходить к психологу. Даже если поделюсь, что глубоко начхать на этого мертвяка и прекрасно себя чувствую, – положено. Более того, о моих железных нервах и воспитании имеет смысл помалкивать, а то запишут в маньяки. И уж точно все государственные учреждения и многие негосударственные иметь со мной дело откажутся. С другой стороны, чем заняться в отставке, прекрасно знаю и голодным в любом случае не останусь.
– Можно уточнить, – вежливо интересуюсь, – ты мне в ближайшее время не начальница?
– А мы уже на «ты»? – К ней вернулась уверенность. Мне-то и до этого разговора не «выкала», как положено старшему по званию.
– Если я свободен, как птица, – игнорирую показательное удивление, – и есть намеки, что если не вышибут, то переведут обязательно, обвинить в харассменте уже не удастся. Света, позволь пригласить тебя в хороший ресторан.
– Зачем?
– Свидание – плохое слово?
– Да, – сказала она задумчиво. – Я привлекательна, ты чертовски привлекателен. Чего зря время терять. Ухаживать некогда, приходи на сеновал.
– Это цитата? – спрашиваю осторожно.
– Не смотрел фильм? Не суть важно. Надо ли начинать после стольких лет знакомства?
– Заметим, с большим перерывом. И потом, никаких обязательств. Я приглашаю в приятное заведение покушать, а дальше тебе решать. В шесть, идет?
– Я не успею! – чисто по-женски возмутилась Света. – Еще куча работы, – явно поняв, о чем мысли, вывернулась.
– Ну в восемь. «Каспий».
– А денег хватит? – измерила взглядом.
Достаточно дорогое заведение. Но очень неплохая кухня, и играет живой оркестр. В принципе там вечно забито, несмотря на цены, и нужно заказывать заранее столик, но им частично владеет тот самый Пролаза с рыбой и прочими моререкопродуктами.
Он меня очень уважает, поскольку есть еще среди нормальных людей простое чувство благодарности. Без меня элементарно сдох бы. И спасать его вовсе не был обязан. Все об этом знают, но как-то не задумываются. Болезни не переносятся на Ту или Эту Сторону. Человек с заразой любой формы, способной дать эпидемию любого вида, от гепатита до гриппа, фильтр не проходит. Неинфекционные, от диабета до рака, – запросто. Возможно, в этом и причина столь выборочного и малого количества Пролаз по отношению к общему числу людей. Куча народу является носителями всяческой гадости, даже не подозревая об этом. А мы ребята поголовно здоровые во всех смыслах.
Опять же объяснений нет. Проверки на заболевания ничего не дают в смысле полной уверенности. Иногда и не находят ничего, а «Ключ» у подопытного не работает. И все же в этом нечто есть. Портал пропускает что угодно, но еще никто ни разу не заразил никого после перехода. Но если долго жить в контакте с людьми в другом мире, запросто подцепишь нечто специфическое. Иммунитета у тебя от тамошних болезней нет, хотя любой отправляющийся в путешествие стандартно делает целый комплекс прививок от наиболее распространенных. Полной гарантии все равно не существует. И вот в таком состоянии назад не пройти. Одна из наиболее вероятных причин для невозвращенцев.
В данном случае он имел глупость не просто налететь на настоящего дикого кабана – в тех местах их полно, и охота нормальное дело, – но еще и подставиться под клыки. А секачи там любого современного свина, специально откормленного, легко переплюнут размерами. Да и вся живность заметно крупнее земной, хотя вряд ли отличается серьезно.
С дыркой в животе и в бреду домой не отправиться. Чтобы уйти, требуется сосредоточиться и слегка помедитировать сознательно. А лечить там умеют при помощи конского навоза, крови девственницы в полнолуние и стука в бубен. Ну, немного утрирую. Травы местные они знают, как и болезни достаточно редкие. В каменном веке в принципе не особо болеют. Большинство возбудителей элементарно еще не появилось. Даже про грипп не слышали. Рай, одно слово. С одомашненных животных в основном переходит. Народу мало, если что, племя вымрет с концами и дальше не пойдет. Чужаков редко где привечают просто так, а уж с нехорошими признаками отстреливают на расстоянии. И когда начинается заражение крови, заранее отпевают. И правильно делают. Без ударного комплекса антибиотиков или переливания хотя бы раствора с фактором «Р» и в земной больнице похоронят. Совершенно бескорыстно вылечил. Причем нестандартным образом. Мне достаточно было приволочь снимки тела для отчетности и не морочиться, делая прямое переливание крови, а потом сидеть у ложа больного, кормя с ложечки. Василий Семенович это прекрасно понимает, а с его подачи и управляющий ресторана меня крайне уважает, не зная причины. Места для меня и моих друзей всегда найдутся.
– Должен произвести впечатление на девушку или нет?

Глава 4
Утро доброе

Просыпаюсь я всегда с рассветом. Уж не знаю, как срабатывают биологические часы, даже если окна плотно закрыты, или в каком подвале, глаза открываются автоматически. Умение это вколочено Наставником – палкой. В прямом смысле. Не успел подняться – получишь без малейшей жалости. Эдакий аналог армейского подъема. Давно уж никто не пытается врезать, а разлепляю глаза с точностью хронометра, невзирая на разницу во времени зимой и летом. Причем никаких: «Ой, где это я нахожусь?» Выпаданием памяти, хвала всем богам, не страдаю и не напиваюсь до свинского состояние никогда. Тоже привет из прошлого. Не контролирующего тело под воздействием все равно – излишних возлияний или опиума какого – убить гораздо проще. В моем варианте отмудохать до потери сознания. Наставники обожали такие штучки. Сами же угощают, а потом начинается физическое воспитание. Невольно усваиваешь крайне неприятный урок.
Осторожно сполз с кровати, стараясь не потревожить Свету. Пусть поспит спокойно. Время еще имеется. Тихо проследовал в соответствующее помещение, где сначала избавился от излишних жидкостей и шлаков в организме, а затем с удовольствием в душ. Квартира у нее неплохая. Все имеется, ванна в соседней комнатке отдельно и достаточно красиво. Притом какая-то не по-женски неухоженная. Минимум мебели – это нормально. Некоторым так нравится. Но когда постоянно живешь, вечно следы остаются. У кого вещи валяются где попало, у кого книги прямо на виду или старые счета. Фотографии или картины, в конце концов. А здесь все на своих местах и одновременно пыль, будто полки месяц не протирали. Отсутствует некая индивидуальность, будто в гостинице. Между прочим, никаких мужских вещей. Как и женских не того размера. Даже дополнительной зубной щетки не имеется. Похоже, ночует, и все. Остальное время проводит на работе. Собственно, ни для кого из отдела не новость, что приходит первая и уходит последняя, однако не до такой же степени!
В холодильнике, как ожидалось, почти полная пустота. Йогурты, сомнительный полуфабрикат из ближайшего магазина, который, понюхав, выкинул в мешок с мусором. Остатки колбасы очень дорогой в картонной коробочке. Аж два яйца, затерянный в углу полки еле заметный кусочек масла и полпакета молока. Все. Больше там ничего не присутствовало. Кетчупа и то нет. Холодная пустота и подмигивающая ехидно лампочка. Ну совсем она не голодала, видимо, употребляя салаты. Немножко всяко разного зеленого цвета. Зато кофе настоящий, не растворимый и недешевый. С туркой, немытой с прошлого раза. Хлеба не имелось, но его много и не дают в рекомендациях о полезном питании. Сойдет и так. Изучил разнообразные овощи и, обнаружив сковородку с кастрюлями в самом последнем от себя ящике, зажег плиту.
Пока кипело-жарилось, набрал на домашнем телефоне (свой служебный так и оставил на работе) номер автоответчика. Парочка сообщений от страховщиков – не требуется. Реклама новейшего курса выживания – стереть. Предложение попробовать самый лучший в мире камуфляж – делать больше нечего. Непременный и вполне ожидаемый вызов, причем не на сегодня, а на завтра с утра к психологу. И не того, к которому прежде ходил.
Это нечто означает? Хорошо я подкован, хитрыми тестами и душевными беседами не возьмешь. Прежде чем поступил в интернат, тщательно проштудировал профессиональную литературу. Да и после первого возвращения меня долго мурыжили по врачам. Прекрасно знаю, тесты выявляют лишь крайние случаи патологии. Но если предложили нарисовать домик, крайне не рекомендуется изображать в углу листа, да еще черным цветом полностью закрашивать, не оставив окон и дверей. Таких не берут в космонавты. То есть серьезные учреждения.
Однако при приеме на работу в силовые ведомства и разнообразных проверках годами используются одни и те же методики и опросники. Конечно, вариантов до фига и свыше, почти шесть сотен, но главное – уловить общий принцип и говорить необходимое. К примеру, не изображать великого оптимиста, а честно признаться: «Мне бывает грустно… – И ударно закончить: Когда иностранцы критикуют нашу политику». Правильные заходы они просто обожают.
Еще одно сомнительное приглашение в отдел внутренних расследований. Характерно, что вызов на три часа. Сначала желают получить расклад от мозгодятла, чтобы знать, на какие точки давить. Сообщение от Гвоздя. Эта сука просит не приходить в клуб. Якобы мелькал по ящику и могут быть нездоровые настроения у ребят. Когда с пацанами бесплатно заниматься – так Макс выручай. А чуть что не так – он рядом не стоял. Запомню. Черта с два он у меня теперь без оплаты получит хоть один урок. И не только от меня. Обязательно остальным парням стукну. К нему и ходят, потому что получают настоящих тренеров.
Большинство ведь законопослушные граждане. Просто так цепляться не станут. В меру воспитанны и регулярно произносят «извините», «спасибо». Мы не готовы в обычной жизни к опасности и теряемся. А столкнуться с наркоманом или компанией выпивших подростков может и обеспеченный человек. И если они переходят черту, правил не существует. Готовность защищать свою девушку или даже кошелек должна отступить перед страхом. Ни напавшие, ни последствия в этот момент не должны трогать. Мы не учим ударам, а вводим в определенный сценарий. И он достаточно неприятен. Отбил от одного, получил от другого. Никакие хитроумные приемы не работают. Все на инстинктах. На коленях, на ногах – не столь важно. Биться до конца любыми средствами, не давая сделать из близких жертву. Минимум бросков, максимум ударов, болевых и удушающих приемов, применение ножа, палки, кирпича. Это не бокс и не борьба. Это выживание. Кому, как не Пролазам, уметь.
Жора, напротив, приглашал к себе с огромным энтузиазмом. Я его понимаю прекрасно. Кого хочешь достанет такая жизнь, сколько ни будь замечательным парнем. Иногда нужно отдохнуть. Подумал и набрал адрес на телефоне. Потом принялся тыкать по сайту в наименования товаров. И после заполнения «корзины» примечание обычное. Очень удобно для покупателей уточнить иные подробности. Например, когда привозить. Все же не все дома сидят постоянно. Иные и на работу вынуждены ходить. Потому и пользуюсь именно этим электронным адресом.
Меня уже в том магазине неплохо знают и любят. Все же не каждый покупатель такие заказы лепит. Набор получается стандартно-большой, придется брать УАЗ-пикап со стоянки. В любом случае пилить сотню километров по родной стране вне города лучше на внедорожнике. Для того и держу. Поездки по личным надобностям на служебном транспорте нам категорически запрещены. Конечно, по городу никому не интересно проверять, но если ушел за кольцо, не предупредив, непременно потребуют причину. И потом в хозяйственном управлении начнут требовать докладную и читать нотации о народном добре. Зачем эти проблемы на пустом месте.
Так, что у нас еще. Парочка не особо важных звонков от знакомых. Тоже видели мою физию на происшествии и интересуются самочувствием. Оба такие же опера из конторы, но другие районы. Прекрасно представляют, как это бывает. Надо перезвонить попозже. Не горит поднимать в такую рань, а вежливость всегда уместна.
– Я думала, ты уже смылся, – сообщила Света, стоя на пороге и лохматя и без того растрепанную прическу. Смотрелось очень по-женски. Мужчина никогда не сумеет одним движением стать еще привлекательней.
Вчера все начиналось очень чинно и благородно. Она явно чувствовала себя скованно. Уж не знаю – по причине ли отсутствия привычки к дорогим ресторанам или из-за меня. Однако хлопнула пару рюмок водки «Белуга» (как еще в подобном месте должна называться) и раскрепостилась. На столе не танцевала, но плясать умеет. Если правильно помню, в детстве занималась в кружке и может хоть вальс, хоть танго. Вот меня этому не учили. Наставники заставляли исключительно с оружием вприсядку бегать и драться. Так что вышел из меня ведомый, и даже к лучшему. Инициатива как-то сразу переходит к ней, и стеснение уплывает. В квартиру я не набивался, а был приглашен. А дальше уже само собой вышло.
– Чего вдруг?
– Ты же ярко выраженный одиночка, отгораживающийся от всех, и для этого не требуется читать файл. Достаточно слегка пообщаться. О, а почему помыл всего две тарелки? Не говори! Сама догадаюсь. Нас двое, и достаточно, так?
– Прямо в точку, – невольно усмехнулся. – Чашек и вилок тоже.
– Мне положительно нравится запах! – заявила, когда подал с поклоном тарелку.
Изобрести блюда для настоящих гурманов из имеющихся продуктов, вероятно, и у настоящего шеф-повара не выйдет. Но можно сделать обычный омлет, с жареной колбасой и зеленью. Лучком сверху посыпать и огурцы с редиской рядом положить. Соль по вкусу каждый берет сам. Я предпочитаю совсем не добавлять, а есть с соленым огурчиком или квашеной капустой. И в кофе с чаем сахар не кладу. На Той Стороне его почти никогда не бывает, и незачем привыкать.
– И вкус тоже, – с набитым ртом сказала.
– На это способен каждый, хоть раз самостоятельно выживавший. Тамошняя стряпня или на костре вечно с запашком от дыма и скрипит на зубах, или непривычные абсолютно впечатления.
– Красиво излагаешь.
Стоп, дошло, как до жирафа. Интонация, не слова.
– Ты что, никогда не ходила в Лаз? Как же тебя взяли в контору?
– Во-первых, берут и не бывавших, – сообщила она спокойно. – Кофе?
Я послушно подал, заинтересованный всерьез. Кажется, набрел на нечто странное совершенно случайно.
– Нормально, – попробовав, согласилась. – Я лучше делаю, но дареному коню в зубы не смотрят. Чаще на технические должности, – продолжила, – но необязательно. Наш старикан сроду Лаза, к примеру, не видел. Во-вторых, ходила. Целых три минуты на Той Стороне. Счетчик радиации моментально взвыл, как будто нахожусь в ядерном реакторе. И развалины прямо под носом. Хорошо не запаниковала и сразу ушла. Но больше туда ни ногой. Потому и завидно на таких.
Она явно подразумевала меня и опять намекала про Тень, ходящую по следу.
– Я так понял, в досье вымарали мое «счастливое» детство?
Она поставила недопитую чашку. Насторожилась. Все равно всплывет при расследовании, а с материалами проверки по закону обязаны ознакомить начальника отдела. Так что ничего не теряю и не нарушаю.
– И что было дальше? – спросила, когда замолчал, выложив ту самую историю. Ко всему это ведь мотив для моих действий. Увидел в ребенке себя и не позволил отцу забрать его на Ту Сторону. Нельзя сказать, что совсем неправда. Пусть будет готова.
– Они были гораздо лучшими охотниками, чем двенадцатилетний мальчишка. Меня не просто гнали. Еще ждали на поляне и повязали без особых сложностей. Когда, счастливый, дошел.
– И?
– Зарезали, конечно.
– Идиотская шутка, – сказала Света с обидой.
– В общем, да. Извини. У дзанов имелся достаточно сложный кодекс чести. Я пустил кровь одному из них, значит, не раб, а свободный. И не суть важно, что тот мог прибить одним щелчком. Напал и добился успеха. Царапина тоже достижение. Достоин получить правильное воспитание. Они там регулярно воюют между собой и пленных, доказавших храбрость, могут запросто принять в свое племя. Хотя и не просто так. Из меня четыре года делали воина. Причем начинать надо лет с семи-восьми. Я был старше и одновременно ничего не знал, не умел и не понимал. Груша для битья. Пришлось учиться, чтобы не забили из самых лучших побуждений.
Похоже, дошло, о чем говорю. Вон какие глаза стали.
– И очень быстро учиться. Ты спрашивала, сколько убил? Нас стравливали с чужаками и посылали в набеги, доказать доблесть. Четырнадцать – взрослый парень. Вот это, – показал на красную татуировку пятерни на груди, так и не надел рубашку, – победа в рукопашном поединке один на один. После этого жениться разрешается.
И это я еще пропускаю милые подробности про поедание печени врага. Иногда у живого вырезают. Но только достойно сражавшегося. Трусов и неумех не используют в пищу, чтобы не испортить себе карму.
– А остальное?
Ну да. У меня много чего имеется на теле. И рисунков и шрамов. Только делиться настроения нет.
– Теперь не так важно. Стал настолько хорошим воином, что уделал собственного Наставника на прощанье, когда достал «Ключ».
А вот это чистое вранье. Мне он не требуется, как оказалось. Однако молчу о милой подробности который год. Вдруг и другим при определенном умении не столь важен. Это уже нехорошо пахнет, когда Тенятников станет полно. И дело не в деньгах, а в возможности грабить чужие миры систематически. В прямом смысле не свой.
– Так и не смог забыть смерть отца и отомстил. Правда, чего уж врать, не в честном поединке. Он бы меня двумя пальцами поломал, вызови на честный поединок. Мне назад дороги тоже нет, даже если бы хотел. Там смерть ждет предателя и убийцу. Терпеливо ждет. Сколько бы лет ни прошло, не забудут предателя племени и убийцу Наставника.

Глава 5
Сельская идиллия

Машину ощутимо подбросило на очередной яме. Она такого размера, что объехать никак. Не хуже «лежачего полицейского» в спальных районах. Невольно притормаживаешь. Чем дальше от города, тем пасторальнее. Прямо хоть рисуй пейзажи, какая красота. Признаки цивилизации остались в высоковольтных проводах и разбитых, как после войны, дорогах. Деревни опустевшие. Сплошь старики или алкаши. Лишь иногда кто-то из местных организует ферму, и вокруг нее все вертится. В основном все молодые и энергичные перебрались в места, где платят людям с руками достаточно приличные деньги. В городе и цены выше, зато есть куча интересных возможностей. И огромный пылесос втягивает в себя также малые городки в области вокруг основного центра, где проще снять квартиру и на электричке полчаса – сорок минут до вокзала, очищая округу от людей. А то здесь нынче и поезда не останавливаются, и больницы нет, и вместо магазина автолавка, привозящая самое необходимое и дешевое.
Безусловно, можно заказать нестандартно-нужное, однако накрутят за дополнительные труды раза в три дороже истинной стоимости. И деваться некуда. Добираться до приличного супермаркета, где есть все по нормальным ценам, придется добрые сутки, если считать туда и обратно. Автобусы тоже не очень радуют частотой, а еще и сумки на себе таранить. Зато здесь продукты по бросовой стоимости. Продать нельзя, разве дачники облюбуют место у речки на лето и заплатят за молоко с картошкой и прочие огурчики невообразимые по здешним понятиям суммы.
Собственно, место потому и было выбрано сознательно. Землю взяли практически за бесценок. Дом с хозяйственными постройками возвели тоже рекордными темпами. Стройконтора была дико счастлива заполучить такого замечательного клиента, готового не скупясь платить за хорошую и качественную работу. Правда, местные надеялись чего поиметь и для себя, но обломались. Насчет воровства Жора ноги вырвет не задумываясь. Причем прикормленный полицейский торчит за двадцать верст и при любом обороте ссориться с кормильцем не станет. А работать на усадьбе и без алкашей из ближайшей деревни имеется кому.
– Да! – говорю, нажимая на панели «иконку», когда зазвонило. «Уазик» только с виду старый и ржавый. Внутри все переделано. Мотор новый, электроника, как в каком новейшей модели «мерседесе» с навигаторами, блютузами, интернетами и кучей не используемых прибамбасов, на манер следящего за местонахождением спутника и возможностью говорить через другой в космосе. Далеко не всегда удобно рассекать с мигалкой. Иногда требуется тихая слежка, и нет ничего удобнее старого и ржавого рыдвана.
– Максим Иванович? – И, не дожидаясь подтверждения: – Это Константин Георгиевич беспокоит.
Телефон это не служебный, а личный, и номер далеко не все знают. Например, человек с кличкой Маршал. Желающие о причине сами способны догадаться. Хоть и не тезка, но почти.
– Проблемы?
– Бизнес в порядке. Просто нарисовался очередной деятель с горячим желанием приобрести кучу автоматического оружия.
Господин, почти Жуков, торгует всевозможными армейскими вещами. Легально, с лицензией от властей и при необходимости из-под полы. Атомную бомбу вряд ли достанет, не потому что не сумеет, а риск излишний, да и насчет танков с самолетами не станет утруждаться. Потому что работает он на охотников и Пролаз. А ни тем, ни другим такие вещи ни к чему. Но иногда у любителей бывают странные запросы. И тут он на коне. На чем однажды и погорел. Тащить его за шиворот в обезьянник не стал. Даже не сообщил о случившемся по инстанции. Оступился – бывает. Важнее, что человек с широкими знакомствами и связями. Много знает и теперь при случае делится. Конечно, не великий секрет, что пару раз сдавал конкурентов, но в итоге у меня раскрываемость замечательная. И вот таких левых кадров без угрызений совести сливает.
Для Пролазы торговать оружием – достаточно частое явление, но таких крайне не любят. И дело не в конкуренции. Мир у каждого свой. Просто низкий класс, нечистая работа. Какой-нибудь феодал с удовольствием приобретет пулемет и навалит кучу покойников. Но чем больше владения, тем труднее их оборонять одному. Придется делиться с соратниками. А у них тоже честолюбие. За одну ходку много не пронесешь. А бегать туда-сюда многократно – светишь место, где находится Лаз, для Той Стороны. А это уже чревато неприятными последствиями. Рано или поздно это все плохо кончается.
– Не бандит?
– Ваш клиент, отвечаю.
Автоматическое оружие запрещено к продаже. По крайней мере, в нашей стране. И о приобретении большого количества патронов или автоматов с пулеметами продавцы обязаны поставить в известность полицию. Может, террорист какой, а не наш подопечный. Конечно, желающие могут найти и не в легальных точках, найдутся всегда купцы, но большинство из Пролаз все же начинают нормальными людьми без уголовных связей. Просто такой коммерческий подход проще и легче. А что будет дальше, не задумываются. Или считают себя всех умнее. Восемь из десяти уверены, что мир вокруг них вертится и любого на Той Стороне вокруг пальца обведут. Подумали бы, почему на Земле особых успехов не добились, зная правила и законы. Отнюдь не из-за «все уже поделено». В другом мире тоже люди всегда принадлежат к определенной группе и одиночку съедят моментально.
– Фотка есть?
– Обижаете.
– И когда снова придет?
– Через пару дней позвонит.
– Скинь данные. Я сейчас заняться не могу, но отдам куда надо.
– Только, – под звякающее сообщение о приходе файла сказал Константин Георгиевич озабоченно, – вы уж с понимающим человеком говорите. Не хотелось бы, чтобы на меня подумали.
Вряд ли этот тип заявился за оружием именно к нему случайно. По наводке от знакомого. А кому попало продавать нелицензионное добро Маршал не станет. То есть прекрасно знаю, кое-кому из проверенных экземпляров и вагон с патронами уйдет. Благо в мире много где стреляют и воруют. Всегда найдутся поставщики. Что-то ему не понравилось в новеньком, а прямо отказать рекомендовавшему не хочет. Естественно, не требуются потом претензии. Потому таких парней берем после, нередко прямо у Лаза или по дороге. Обычная выборочная проверка. Попробуй чего задним числом докажи. Надо Свете переправить наводку. Не пропадать же добру. Ей тоже необходимы красивые показатели для отчетности.
К тому же прекрасный предлог для очередной встречи. С утра она убежала руководить отделом, а я отправился сначала за машиной, потом в магазин, где дожидался заказа, и дальше за город. Сегодня вряд ли получится вернуться. Может неправильно понять отсутствие. А я весь деловой и готовый помочь даже в этих условиях.
Дорога практически пустая, лишь изредка проезжают встречные машины. От нечего делать слушаю радио. Арабы опять кого-то взорвали. Иранцы вновь что-то грозное заявили. Американцы ответно погрозили пальцем. Очередной авианосец плывет демонстрировать флаг. В Таиланде наводнение, в Японии землетрясение. В Африке голод. Бедные негры недоедают, поэтому их обязаны кормить европейцы. Запад привычно загнивает и борется за экологию, не замечая толп нелегалов, прущихся через границы. Ничего нового. Главное, у нас все замечательно.
– Да! – отвечаю раздраженно на очередной звонок. В отличие от предыдущего, номер закрытый и еще и красным подчеркнуто «не определяется». Не иначе, опять какая-то реклама. Но мало ли. Иные стукачи, как и мои бывшие начальники, не любят оставлять следы. Ставятся простенькие фильтры на исходящий. После такого звонка выяснить, откуда и с какого номера обращались, невозможно.
– Максим Иванович?
Голос молодой девушки, хотя совсем не обязательно. Некоторые так звучат, а на деле пенсионерки.
– Я!
– Мне ваш номер дала Влада.
– Блондинка?
– Игроманка.
А вот это означает, что не подстава. Она и прислала. Впрочем, в любом случае потом перезвоню и проверю.
– И чем могу быть полезен?
– Я полагаю, это женьшень или нечто близкое. Некоторым корешкам очень много лет. Лекарственное воздействие несомненно и ярко выражено. Обычные корни, настойка, сушеные пластины. Много. Ну еще кой-чего лекарственного. Вытяжки разные и настои. От чего помогают, в курсе, но что за растения… Ну не ботаник я, а справочники ответа не дают. Может, эндемики какие.
А вот это правильный подход. Пролаза молодая, опять же не в смысле возраста, а ходка первая или нечастая, иначе бы давно имела налаженные каналы сбыта. Но девуля головастая. Лекарственные травы охотно берут, хотя огромных сумм не получишь. Шестилетний корень настоящего женьшеня в настое, в розницу, за грамм сорок рублей. Мелочь. Но если нечто редкое и реально полезное с перспективой постоянной поставки, иногда немало получить можно.
– Но это же не из красного списка.
В смысле запрещенного для свободной продажи. Наркотики, яды, человеческие органы (а вы как думали, на Той Стороне можно за те же патроны вместо золота людей на запчасти разбирать и сюда носить) и кое-что иное, столь же сомнительное запрещено к ввозу официально, как на любой границе. Все равно тащат и потом, размазывая слезы по щекам, уверяют, что не подозревали о запрете на данный порошок естественного происхождения. Не кокаин ведь. Из кактусов.
– Обратись в Контроль проходов напрямую. Там не кинут.
– Здесь грань скользкая – лечить или травить. Запросто способны настоящей цены не дать.
– Полного счастья не бывает. Я тоже гарантии не даю, зато процент отдать придется.
– Влада говорила, с вами иметь дело можно.
– Скорее с той компанией. Но они очень не любят с незнакомыми Пролазами дело иметь. Своим поставщикам недурно платят, а с чужаками даже не говорят. Я к тому, одноразовая поставка или регулярно?
– Могу и в дальнейшем, – сказала после короткого молчания. – Но это же не теплицы и не плантации. Крупных объемов не будет.
– Некоторые приспосабливают местных под выращивание и сбор, – прямо говорю.
– Хотелось бы выяснить потенциальную прибыль сначала, – пропустила мимо ушей.
Иные опасаются давать дополнительную информацию, хотя Тени такими вещами, как отбирание урожая у первооткрывателя, не занимаются. А, мне-то какая разница.
– Перезвони через пару дней по номеру, – не заглядывая в записную книжку телефонную, и так помню, диктую цифры дважды. – Записала?
– Ага.
– Ее зовут Кузьмина Анна Егоровна. Я предупрежу, – набирая одним пальцем сообщение для «мыла», объясняю. – Скажешь, кто направил, в смысле Максим Иванович и… назовешься Попрыгунья, – вписываю в послание кличку. – Она объяснит, куда приехать и привезти образцы. Имей в виду, там имя придется засветить настоящее, как и документы. И договор официальный с положенными государству налогами. Если не устраивает отсутствие анонимности и непременно наличка черная – до свидания. Ничего не обещаю в смысле размера гонорара и пунктов соглашения, сама выбивай условия. Одно точно: бандитов там не будет. Акционерная компания «ФармпрепараТ», с большим «Т» на конце, такой мелочовкой не балуется.
– Вот так просто? – сказала так и не представившаяся девушка недоверчиво.
Еще бы. Прогремевшее с дюжину лет назад своим оригинальным продуктом, мало кому тогда известное вне России предприятие сегодня входит в первую десятку фармацевтических фирм с многомиллиардными оборотами. Правда, в конце списка и мало кто в курсе, что реально вся она состоит из трех не сильно больших предприятий и группы лабораторий. Все дело в патенте на парочку пользующихся огромным спросом лекарств, и в первую очередь «Р». Расшифровывается это как «регенерация», хотя на деле все гораздо сложнее.
В отличие от привычных антибиотиков, стандартная доза в течение трех дней справляется с самыми опаснейшими инфекционными заболеваниями. Даже от Эболы и СПИДа спасает. Изумительная вещь для здравоохранения в целом и для Пролаз в частности. Не настолько дорогое, чтобы нельзя себе позволить обычному человеку, хотя и не три копейки стоимость и даже не тридцать долларов, один комплекс уколов. Начиналось с тысячи, но постепенно цена снижается из-за массового производства. И пусть появились люди, вещающие, что рано или поздно обнаружатся новые более убийственные штаммы, ведь и пенициллин когда-то спасал людей запросто, а теперь приходится создавать все новые виды антибиотиков, но кто же, помимо идиотов, откажется выздороветь, если это доступно? И уж точно нет сомнений, откуда взялся «Р», как и парочка других патентов. С Той Стороны. «ФармпрепараТ» заключил крайне выгодную сделку когда-то и продолжает работать с Пролазами, несмотря на отсутствие других заметных успехов.
– Нет. Совсем не просто. Именно в этом и состоит моя задача вас свести. Кстати, имей в виду, если договоритесь, получишь кроме минуса налогов первое перечисление на десять процентов меньше. Это мой гонорар в качестве посредника. Все ясно?
– Предельно.
– Решай, надо ли тебе такое. Будь здорова, – пожелал, разрывая контакт.
Полагаю, позвонит, подумал, отправляя сообщение Анне Егоровне. А нет – не моя печаль.
Еще минут десять – и выезжаю к знакомым воротам. Их уже предупредительно открывают. Интересно, кто наблюдал и зачем. Я не предупреждал о приезде. Не удивлюсь, если выставляется пост. Воровать деревенских Жора отучал долго самыми радикальными мерами, но при случае все равно норовят нагадить. Вплоть до поджогов и катаний по картофельному полю.
Нажимаю на гудок, приветствуя, и через минуту во дворе собирается толпа детишек. Радостно орут. С опозданием появляется Майка и парочка девочек постарше. Более взрослые заняты на работе. Все они смуглые, носатые, а если учесть любовь к разноцветным рубашкам и юбкам, то неудивительно, что всех скопом подозревают в цыганском происхождении.
– Разгружаем, ребята, – командую. – Мешки не трогать. Тяжелые. За тележкой быстро сбегали.
Народ дружно построился и на манер муравьев, иногда по несколько человек на коробку, волокут в дом.
– Это на склад, – выдала Майка, изучив надпись, заворачивая очередного несуна. – И это. Вот телевизор кто просил привозить? Да еще такого размера.
– Внизу повесите.
– А пряники с конфетами? – морщась, возмутилась. Она сторонница здорового образа жизни и стремится сладости ограничить, с чем остальные категорически не согласны. – Хорошо хоть про мыло с шампунями не забыл.
– Обижаешь. Все по списку и слегка сверх. Возил и возить буду. И не тебе, а им. Пусть хоть иногда удовольствие получат.
– Макс! – в упор посмотрела темными бездонными глазами. Ничего удивительного, что крестьяне крестятся вслед. Сразу вспоминаются истории про сглаз и цыганское проклятие. Только меня этим не прошибить.
– Запиши в подарки и вычти из моей доли. Хозяин я или нет здешних полей и огородов?
– Молодец, что приехал! – кинулся с объятиями вылезший откуда-то Жора. Габаритами он напоминает если не шкаф, то гориллу. Рост под два метра и в плечах почти столько же.
На самом деле его зовут Егор, но я так привык с детства величать соседа по двору и одноклассника. Правда, в те годы мы особо не дружили. Он был отпетый хулиган, а я домашний мальчик. А потом Та Сторона, и по возвращении в плохом настроении вышел во двор. Что-то он мне насмешливое сказал, после чего был крепко бит. Он и тогда был бугай натуральный, а я не хлюпик, изрядно вытянулся, но ничего выдающегося с виду. В результате, как ни странно, не стал врагом, а зауважал. И тоже захотел нечто доказать. Как минимум сходить в другой мир и всех там на уши поставить. Моя история без особых подробностей в газеты попала. Сенсацией это было дня два, пока вылупившийся из яйца динозаврик не откусил пальцы у работника зоопарка. Но во дворе помнили, где шлялся, и захотелось меня переплюнуть. Удивительно, однако свой Лаз получил.
– Займись, – сказал Жора жене, подразумевая разборку груза, и поволок меня за собой, не спрашивая мнения, в мастерскую, где у него отдельный закуток.
Очень хорошо понимаю зачем. Когда вокруг сотня детишек от двенадцати и выше, а прежде и младше (летят годы – уже выросли даже младенцы), не считая жены и двух собственных, иногда хочется отдохнуть. От всего. От работы, бесконечных проблем и разборок. И кто в этом смысле лучший вариант? Старый приятель. Будет нам душевная беседа под бутылку с хорошей закуской.
Я уже заканчивал училище МВД после интерната, когда Жора внезапно позвонил и, сильно смущаясь, что для него достаточно удивительно, попросил о встрече. Посоветоваться ему больше было не с кем. Конечно, существуют всякие организации для обмена опытом и общения, но туда он не пошел. Со старым знакомым обсудить неприятную ситуацию проще. Тем более что очень удачно: лето и каникулы. Курсанты тоже имеют право на отдых и развлечение. И того и другого получил кучу, в придачу к будущим проблемам.
Нет, дело было вовсе не в наших бандитах, требующих поделиться халявными доходами. Можно сказать, гораздо хуже. На Той Стороне три народа, практически не отличающиеся по языку, поведению и живущие столетиями вперемешку, но верящие в разных богов, принялись с упоением резать друг друга. И напоминало это не Югославию, где хоть какая-то цивилизация сохранилась и зверства были частичными, а какую-то Руанду, когда соседей убивали семьями и выжигали не деревнями, а целыми районами. Какое изгнание? Мотыгами и вилами. Причем другого государства, способного всех развести, не имелось. Или вмешиваться не желали. Ко всему уровень развития там конец девятнадцатого – начало двадцатого века. Пулемет если и поможет, то у них уже собственные аналоги «гатлингов», трехдюймовок и берданки имеются. И в одиночку ничего не сделать.
То есть поначалу он попал в сонное деревенское царство. Зажиточный фермер охотно взял поработать на сезон крепкого паренька. А потом он остался. Года три с короткими перерывами на посещения Земли. Фактически прижился. Конечно, пришлось учиться, поскольку в сельском хозяйстве ничего не понимал, однако сила есть, мозгов чуток, и не требуется решать интегралы. Лошадь запрячь получилось уже со второго раза. Самое милое дело таким образом вживаться. Учишь язык, попутно осматриваешься и выясняешь, какие нужны документы и кому положено кланяться. Стандартный метод, рекомендуемый для желающих не просто заглянуть и уйти с облегчением. Мы же Пролазы. Идем еще и в надежде найти нечто такое, чем обеспечишь себя и внуков.
А когда начал нечто соображать, и началось. Гражданская война самая страшная. И Жора, не очень понимающий, кто кого и за что, но не способный бросить приютившего мужика с семьей. Тем более что, как я понял, там и дочка у хозяина была, на которую поглядывал. Да и она не против. Но их народ в данной области был в меньшинстве, и его стирали с лица земли. Удавка блокады затягивалась все крепче. Люди откровенно голодали. И что он мог? Пронести несколько десятков килограммов жратвы? Даже пять раз в сутки – этого недостаточно для семи-восьми тысяч человек, и приходилось практически ползать через чужие дозоры. К тому же непременно спросили бы, откуда берешь.
И что я мог посоветовать? Да обратное походам Туда. Забрать хотя бы детей на Землю. Все же шанс уцелеть. У меня рост 179, вес 68, способен доставить 32 кг и 123 грамма, хотя считается нормальным половина личного веса. Но это в среднем. У кого заметно выше полезный груз при той же массе тела, у другого в пределах погрешности. Жора перетаскивал на полтора десятка кило больше, хотя масса тела тогда почти на тридцать тяжелее. Проверено и тщательно измерено.
Спасти могли только маленьких. А потом, если все устаканится и появится возможность, – можно и вернуться, а их доставить назад. Вряд ли этим утешениям многие поверили. Шансов выжить у того народа на данной территории был мизер. Но все же попытаться стоило. К тому же мы могли ходить вдвоем. Как выяснилось, я вижу его Лаз, а значит, пройду. Тогда впервые осознал, что не просто попаданец-Пролаза, и не одно везение с возвращением. Мне ведь и «Ключ» не понадобился найти путь домой, когда очень захотел, что считается невозможным.
Потом честно доложил начальству, не очень представляя, куда заведет. Без подробностей, да им наши приключения были неинтересны абсолютно. Оказалось, давно на заметке. Присмотр был сразу, и пометка в личном деле имелась. Все же не часто приходят из чужого мира.
А тогда у нас оказалась вечная проблема. Уйти с грузом, в данном варианте с детьми, можно из любого места. Возвращение на Ту Сторону только через конкретную точку, а она на контролируемой врагами местности. Для скорости важно хотя бы на время занять нужный район. И требовалось убедить тех людей, что мы способны унести в лучший мир их ребенка. Не взрослого, такой тяжести не потянуть. Пришлось устраивать демонстрацию. Убедили. Тамошние авторитеты, полевые командиры в нашей терминологии, решили попробовать.
В итоге марш-бросок и жесткий марафон на пределе сил с походами туда-сюда. Под конец уже под артиллерийским обстрелом. Ту же Майку, конечно, у нее тогда имелось совсем иное имя, разве отдаленно похожее, пришлось волочь голой, и прошла исключительно потому, что кожа да кости от голодухи.
Самый смак, что это всего лишь оказался шаг первый в операции спасения. Почти полторы сотни детишек, включая парочку младенцев, при нас двоих и нескольких ребятах постарше. А ведь им надо питаться, одеваться и где-то жить. И, между прочим, легализоваться. Таскать разумных особей с Той Стороны категорически запрещается. Приравнивается к торговле людьми, в отличие от нелегальной эмиграции. При этом выслать не просто некуда, а невозможно. Давать вид на жительство и соответственно пособие требует ООН, тряся декларациями и международными соглашениями. Мало будто и без того беженцев в развитые страны набилось. Короче, не любят таких власти, а Пролаз, этим занимающихся, прессуют зверски, и, положа руку на сердце, справедливо.
Нас не посадили исключительно благодаря моему откровению с начальством. Тенятники полезные типы. Потому люди в погонах отмазали Жору от камеры, зато повесили на него дальнейшее воспитание всей кодлы. Или всех в детские дома, причем отдельно. Он выбрал первый вариант.
– Возвращаться сегодня не будешь? – извлекая из пожарного ведра заныканную от жены бутылку и подмигивая, спросил Жора.
– Завтра.
Подробности про добровольно-принудительное приглашение на допросы излагать не собираюсь. Еще не хватает начать жаловаться. Уж ему-то пришлось гораздо тяжелее в свое время.
– Значит, отдыхаем, – наливая в стаканы, удовлетворено кивнул он.
В дверь вошла с подносом девочка лет шестнадцати. Шашлыки на шпажках, овощи, еще горячий хлеб из собственной мини-пекарни. Что-то туда добавляют, и получается изумительный вкус. Обожаю.
– Спасибо, – говорю.
– Для вас всегда пожалуйста, – произносит грудным голосом.
В отличие от Майки, акцент отсутствует. Девушка выросла уже здесь, со школьной стандартной программой, на просмотре телевизора и фильмов с правильным произношением дикторов.
– Смотри, – сказал Жора, когда вышла, – Галка на тебя глаз явно положила.
Выходит, не показалось, и грудью не случайно прижалась, проходя мимо.
– Слишком молодая для меня, – отмахиваюсь.
– Не такие уж мы старые.
– Это когда видишь себя каждый день в зеркале. А когда перерыв солидный, сразу заметен выросший живот.
– Где? – уставился Жора на свой. – Чего ты врешь!
– Есть-есть. Пару кило точно лишних.
– Мало мне жены, следящей за сахаром и холестеролом, – пробурчал он обиженно. – То не ешь, это не пробуй. Хоть ты не доставай. И без спортзалов с утра до вечера кручусь не хуже пропеллера.
Какие-то деньги у меня к тому времени имелись, у него квартира. Еще и в дорогу многие родители дали самое ценное. Тамошние бумажки на Земле ни к чему, а вот золото и ювелирные изделия можно толкнуть. Купили мы в складчину землю, построили здания и оформили это все как семейный детский дом. Денег государство давать все равно отказалось – сам Жора притащил, пусть сам и отдувается, но документы на толпу усыновленных выписало. Дальше он сам старался. Одиннадцать лет без отпуска и выходных. Я лишь изредка с подарками появляюсь.
Детский сад, где старшие смотрели за младшими. Школа, они должны знать язык и получить профессию, а без диплома никуда. Дети ведь растут, и кому когда-то было лет десять, уже взрослые и даже своих потомков заводят. А попутно заканчивают курсы агрономические, технические и компьютерные. Кое-кто в педагогический подался. Вот только не берут официально никуда без гражданства, если не дворником. Или платят сущие слезы, изображая благодетелей. Вот и возвращаются почти все в родной дом и здесь крутятся.
Себя самостоятельно кормят и сажают овощи. Собственный свинарник, птичник, коровник, благо большинство беглецов происходило из фермеров и такую работу знают. Причем если первоначально все делалось как Там, но очень быстро перешли на земные передовые технологии. Далеко не простое дело. Требовалась недешевая специальная компьютерная программа совмещения для обеспечения микроклимата, увязывающая оборудование отопления, вентиляции, увлажнения в единую группу с обратными связями от контрольных датчиков. Зато автоматизированная система кормления-поения и максимальная механизация всех вспомогательных процедур позволяла держать одного работника на почти двести свиноматок. Человек свой же, из семьи, и платить ему не надо. Трудовое воспитание.
А потом мясо коптится, и делаются колбасы в отдельном цеху. Та же история с коровами – сырное производство и птица. Еще и яйца. На восьмой год все это хозяйство даже стало приносить прибыль. Правда, сколько вложил до того, уже и считать страшно. Я ведь официально владею половиной всего имущества и получаю ровно пятьдесят процентов дохода. Но в их дела стараюсь не лезть и даже отчетов не открываю, когда файлы посылают в конце года. Ты в ответе за прирученных, нравится тебе или нет. Принес сюда – будь любезен соответствовать. Это вопрос чести. Характерно, что наше государство с таким подходом абсолютно согласно и потраченные суммы благотворительностью не считает, с налогов не списывает.
– Не пробовал больше заглядывать Туда? – спрашиваю через час, когда бутылка почти пуста, а закуска полностью переместилась в желудок.
Через год, когда у меня был отпуск, решили посмотреть, что к чему, но угодили на выставленный противниками пост. Назад его приволок с пулей в ноге. Хорошо в мясо угодила.
– Всех вырезали, – ответил Жора сразу. Все-таки попытался еще. – Город до сих пор сожженный, и никто не живет. На фермах другие хозяева. Будто всегда так и было. Даже могилы перепахали, чтобы следов не осталось. Зато документы спрашивают на каждом шагу. Едва опять не влип. Мои все понимают и больше не просят посмотреть.
– Ну, будем надеяться, где бы они ни находились, в раю или аду, в курсе, что дети живы.
– Не чокаясь: за отдавших жизнь за детей!

Глава 6
Предложение, от которого нельзя отказаться

Майка вошла в самый разгар повести о правильном хранении картошки. До этого я пропустил мимо ушей сагу о посадке, окучивании и сборе. С примерами из практики и матерщиной в сторону вороватых деревенских. Отучить их по мелочи тащить Жора так и не сумел, а за ведро не станешь каждому ноги ломать. Зато категорически перестал брать на работу. Прежде, пока не подросли собственные трудяги, нанимал людей в возрасте, надеясь, что они хоть мозги имеют. Ничего хорошего из этого не выходило. Хорошо с самого начала участок был на отшибе, и сюда добраться все же занимало время. Чисто по лени не ходят. А жили бы рядом – каждый день имели бы скандал. Обидно людям, что кто-то иначе существует и прилично поднялся.
– Заканчивайте, – заявила строгая супруга, обозрев пустые бутылки. И всего-то две, подумаешь. – Особенно ты, – к мужу. – Максу на это плевать, а тебя развезет.
Тот пробормотал нечто невразумительно-извинительное. Забавно порой смотреть на них. Здоровенный облом двух метров и девочка-школьница. По крайней мере, с виду. Маленькая собачка до старости умилительный щенок. Только характер у нее железный и не зря выросла на настоящей ферме. Все умеет и может. Даже двигатель на тракторе перебрать, хотя в прежние времена такого в глаза не видела. И все старые детали, доски и прочие болтики старательно прячет в сарай. А вдруг пригодится. Я такое видел исключительно у стариков, заставших Советский Союз. Видать, не в нем дело и не в жадности. Не станешь же ехать за пару десятков километров за прокладкой, когда труба потекла.
– А ты бы, – уже мне, – пришел в зал, поздравил всех и похвалил за успехи.
– Да кому это нужно! Им точно не хочется отрываться от занятий ради дяди.
Ну я, конечно, не в прямом смысле, но в некотором смысле свой. Хотя попытка раздавать подарки на дни рождения была пресечена твердой рукой Майки. Не потому, что жалела мой карман, а у детей фантазия безгранична и каждый хочет выделиться. Ни к чему личные игрушки и телефоны до шестнадцати лет, убеждена. У них это возраст совершеннолетия, когда становишься юридическим лицом и за тебя не отвечают родители. Тут я мнение старательно держу при себе. Приехать с конфетами – одно, а вытирать носы и разбираться с сотней подростков не у каждого хватит терпения и здоровья. Хотя вначале они нанимали людей, сейчас остались лишь трое посторонних. Тяжело сутками в этом вариться.
– Родичи – это важно, – твердо заявила.
Не в первый раз такое мероприятие, и отвертеться вряд ли удастся. Меня она не любит за неправильный образ жизни. Мужчина обязан жениться, наплодить детей. В тридцать с лишним и до сих пор холостяк, будучи здоровым и дееспособным, – в ее голове не укладывается. Прежнее воспитание сказывается. Но раз уж такой есть, да еще и частично собственник всего, приходится терпеть.
На зазвонивший телефон посмотрел с раздражением. Увидел неприличную надпись на определителе и захотелось плюнуть. Когда-то переименовал бывшего начальника, так и остался его номер неизвестно зачем. С момента увольнения из рядов спецгруппы тот общением не баловал. Если бы не находился в подпитии и не Майка, наверное, сбросил бы, но теперь ответил. Может, из деликатности не станет слушать и уйдет. А мы еще выпьем. Ага, два раза. Она и силой способна тащить к воспитанникам, раз так правильно. Как ее Жора выдерживает…
– Че надо?
– Я понимаю, у тебя ко мне претензии, – сказал хорошо знакомый голос, – но прошу дослушать, не отключаясь.
– Уже слушаю.
– К тебе обратится очень серьезный человек. По специальности. Выслушай его, больше ничего не прошу.
– Я ваще-то на службе и не собираюсь прыгать в Лаз.
– Ну про твою контору не надо, ладно? Ты уже в отпуске бессрочном до конца проверки.
– Если вы в курсе, то должны знать: завтра у меня вызов на допрос.
– Можешь забить. Они отстанут, в личное дело ляжет правильная резолюция.
– Даже так?
– У тебя тридцать семь официальных забросов в нулевку.
Подразумевалось: когда идешь в полную неизвестность. В уже разведанный мир у нас именовали инфильтрацией. По-простому – инфи.
– Будет еще один прыжок, какая разница?
– Для вашей шкуры абсолютно никакой. Чего ради обращаетесь к уволенному? У вас нет подчиненных?
– Уж так сложилось – прямо сейчас под рукой нет. Даже резерв нельзя пустить. Никого под рукой не имеется. А время поджимает.
Такое случается. Хотя пара человек всегда должна быть на Земле по инструкции, но то в разгоне, то далеко. Или вовсе в больнице. Помнится, однажды легенда нашей команды и настоящий профи угодил под машину на переходе. Насмерть. Человек умудрялся выходить из безнадежных ситуаций и мог рвать руками саблезубого тигра. На пустом месте погиб по вине пьяного водителя. Другого застрелили прямо на улице. Следаки перевернули весь город и выяснили совершенно точно, что обычная шпана. Мужик считал себя круче вареного яйца и таковым реально был. Но против пули не попрешь.
– Полагаешь, будь у меня иная возможность, стал бы обращаться? – На этот раз в тоне определенно сочился яд. Расстались мы нехорошо.
– Кто хоть?
– Курдюмов.
Ради обычного человека полковник не стал бы так просить. Значит, фамилия не простая. О, неужели?
– Это который нефть, химия и миллиардер?
– Вот именно. Дочка дура, ну что поделаешь. Поговоришь?
– Я за городом.
– А то не знаю. Жди. Скоро.
Я с недоумением посмотрел на трубку, издающую гудки.
– Оно тебе надо? – спросил Жора сочувствующе. – Не бедный вроде, чтобы наниматься с таким риском.
Слышать они с Майкой могли исключительно сказанное мной, но слишком давно знакомы. Да и чем занимался, для них не тайна.
– Мое умение – это самый важный капитал. Да и скучно сидеть на одном месте.
– Какая статистика возвращений для ваших? – резко спросила Майка. Пусть она вечно чем-то недовольна, но наше приемное родство для нее не пустой звук.
Я молча пожал плечами:
– Гораздо выше стандартной.
Пусть думает, что информация секретная. На самом деле не боюсь смерти. Слишком часто ее видел. Не стремлюсь ее приблизить, но и не страшусь. Покалечиться серьезно гораздо хуже. А тетка с косой… чик – и ты даже не узнаешь о ее приходе.
– Нас хорошо обучают.
– Вертолет летит! – восторженно вскричал, влетая, один из пацанов.
– Не нравится мне это, – с чувством сказала Майка.
– У богатых свои причуды.
Я вышел наружу в сопровождении Жоры с оружием и Майки с нехорошим выражением на лице. Аж остальная толпа не стала подходить. Они в курсе, чем это пахнет.
Ярко-красный Robinson уже заходил на посадку прямо на дорогу перед воротами. Модель хорошо знакомая. На похожей учился летать. Пока в жизни не пригодилось и как-то не тянет.
– Да, Света, – сказал, когда телефон вновь напомнил о себе, глядя, как выпрыгивает из кабины крепкий мужчина в возрасте со смутно знакомым лицом. Не иначе, где-то видел. В интернете или ящике. Второй был явный телохранитель. И дело не в особых габаритах и мускулах. И автомат через плечо у него тоже отсутствовал. Кто видел, как они смотрят, сканируя местность, – не ошибется.
– Мне тут с очень высокого кресла объяснили, – сказала Света, – что ты очень нужен Родине, и даже готовы забыть про твои художества, если правильно себя поведешь. Правда, о чем речь, объяснить не пожелали.
– Спасибо, меня тоже обрадовали недавно.
– Это то, о чем я подумала?
Все-таки она не оставила своей идеи, сколько ни отнекивался. Но комментариев мы, Тени, не даем. И не подтверждаем прямо. Не все нас любят, и понятно почему. Вдруг залезем в чужой огород и примемся доить их корову. Зачем подставляться, признаваясь открыто. Я в принципе обязан доложить в прежнюю организацию о ее подозрениях. Мало ли. Завтра поссоримся – и сольет информацию. А там сумеют поставить на место любого. Только пошли они все. В то самое всем известное место.
– Это предложение, от которого, видимо, крайне сложно отказаться. Кстати, откуда ты знаешь этот номер?
– Не ты один в чужие телефоны умеешь заглядывать.
А, ясно. Через автоответчик вычислила. Не надо было заходить с ее аппарата. Звонок из списка автоматически переводится на мобильный.
– Думаю, это на парочку дней, не меньше. Извини, но сегодня вряд ли встретимся. Честно, не виноват.
– Постарайся уж не влипнуть снова. – Она прервала связь.
– Самир, – представился, протягивая руку, прилетевший.
Вблизи он смотрелся усталым и на все свои пятьдесят с хвостиком. На азиата ничуть не похож. Ну да казанские татары внешне редко отличаются от европейского типа. Замечательно тянул на образ миллиардера. Лицо загорелое, тщательно ухоженные ногти. По-моему, даже маникюр, только лак прозрачный. Сразу видно, не слесарем пашет. Костюм тоже не подкачал. Явно сшит на заказ из какой-то странной, переливающейся ткани. Как бы не обошелся ему раза в три дороже моего «уазика». Часы точно стоимостью в квартиру. Видел такие в продаже. Посмотрел и ушел. Мои клиенты таких понтов не поймут. А выпендриваться перед девушками и без такого получается.
– Максим, – отвечаю в тон, пожимая крепкую руку.
Телохранитель встал чуть сзади и пристально глядел на Жору, держащего дробовик, не делая резких движений. Вот с чего тот решил показать воинственность? Почему-то присутствует уверенность, что приезжий успеет выстрелить первым, несмотря на то что пистолет в кобуре под полой пиджака. Не особо заметно, но у меня глаз наметанный. При этом он еще и на остальных посматривает. Не частое развлечение такие гости. Половина детишек собралась у забора. Вторая, полагаю, из окон пялится.
– Сегодня третий день, – произнес без сообщений, как приятно познакомиться, Самир, сразу переходя к делу, – как моя дочь ушла на Ту Сторону. Мы с женой крайне обеспокоены. Была четкая договоренность. В первый раз максимум два часа. Осмотреться и вернуться.
В нескольких простеньких фразах бездна информации. Пусть никто никогда не подтверждал этого, но давно ходит по Земля идея, что Тень может пройти в другой мир в течение трех суток с момента первого посещения. Не знаю, кто это запустил и с какой целью, однако полная лажа. Лаз появляется со срабатыванием «Ключа». Это невозможно доказать на все сто, но, появившись до Пролазы, мы видим уже имеющийся проход. Весь смак, что на остальных людей он не действует, невозможно случайно провалиться, и его не видно. Ни глазами, ни приборами. Иногда неделями стоит, случается, месяцами, но крайне редко. Даже современные батареи садятся, и проще не держать в рабочем состоянии «Ключ» постоянно. Засек направление, подъехал, посмотрел более точно в нужном районе. Но это для соображающих. Многие не верят ничему и никому, доходя своим умом.
Чем дальше хозяин живет, тем больше времени торчит Лаз, давая добраться. И запросто получится кому-нибудь вроде меня прогуляться первым, наткнувшись на чужой портал. Хозяин даже не узнает. Портал будет продолжать существовать сколько угодно, и Тенятник способен в него пройти, пока хозяин жив. Вот после его смерти распадается в течение трех суток. Мы можем продолжать сидеть Там сколько угодно и даже вернуться без всяких сложностей. А вот сходить вновь уже не выйдет. Именно поэтому начальство на меня всерьез обиделось, когда грохнул урода. Лишил основной отмычки. Вход работает, пока хозяин «Ключа» внутри, даже если прибор выключен. А вот когда человек на Земле, только при работающем, и для нас в том числе.
Впрочем, поддерживать заблуждение в интересах соответствующих ведомств. Дороже стоят услуги. Люди исчезают. У них есть родственники или любовницы. Акционеры или государственные обязанности. Иногда в Пролазы идут и в возрасте, с чинами. Хочется чего-то эдакого. Рискового. Безусловно, важен определенный склад характера. Любого Тенятника обкатывают на таких нулевых забросах, прежде чем пустить работать группой. Хотя, бывает, в поиск исчезнувших ходят и не в одиночку. Мои тридцать семь походов далеко не предел. Просто нас очень мало, и далеко не каждый потерявший близкого человека найдет правильный подход и нужную сумму.
– Таня не из золотой молодежи, – говорил между тем Курдюмов. – Без этих закидонов с кокаином и тусовками. Сама училась, и если давала слово – держала. Не в ее характере забыть или наплевать на нас с матерью. Мне нужен настоящий Тенятник, способный выяснить, что к чему, и, если понадобится, вернуть.
Подразумевается – грохнуть мешающих. Это мы тоже могем, хотя и не любим рекламировать.
– Зачем вы вообще пустили ее?
– Она взрослый человек, – растерянно моргая, сказал не миллиардер, а обычный отец. – Запрещать глупо. Все равно сделает по-своему. Мечта, – выругался, – с детства. Но мы очень серьезно обговорили ситуацию, и прошла подготовку у профессионалов.
Не сомневаюсь. С его деньгами можно и специалистов нанять.
– Мы твердо обговорили срок!
Прозвучавшие ранее «два часа до возвращения» отнюдь не случайны. Пройдя на Ту Сторону, ты можешь вернуться откуда угодно, в отличие от входа. С одной существенной поправкой: второе включение не раньше, чем через час. Иначе не срабатывает. Конечно, для правильно соображающих есть разные тонкости, вроде замены батареи, позволяющей ускорить перезагрузку, но в целом именно так. Куча есть тонкостей, однако никто этих вещей не скрывает. Час ты по-любому проведешь на Той Стороне, если превысил лимит на первые пять минут. Тысячи и тысячи в курсе, проверив на практике, как Света.
– Я знаю, – сказал он, слегка помолчав и не дождавшись ответа, – вы в деньгах не нуждаетесь.
Опа! И до этого докопались. Не уверен, что даже мой полковник в курсе. В личном деле данные точно отсутствуют, хотя найти кое-какие финансовые следы нетяжело. Не особо скрывал.
– Но есть и другие варианты. Знакомства – великая вещь. И вы всегда сможете обратиться в будущем для решения неких сложностей. Не суть важно, – глядя в глаза, заявил, – насколько они противоречат закону. А в качестве аванса… Они, – он кивнул на дом за моей спиной, – до сих пор не имеют гражданства. Здесь и взятки не помогут. А вот связи мои подключить…
Занятное предложение. Будто смогу заставить выполнить обещание после или если не вернусь.
– Стоп! Вы наступили на больную мозоль. Допустим, я соглашусь.
Самир повернулся и показал жестом нечто. Из вертолета выскочил еще один тип и, прижимая к себе бережно папку, рысью почесал к нам.
– Это мой юрист и текст соглашения.
– Майка, – обернувшись, позвал, бросив взгляд на текст. Нет, юридический язык не для моих мозгов. Они сейчас иным заняты. Сунул женщине бумаги: – Изучай. Вы понимаете, – сказал уже миллиардеру, – что нет никаких гарантий? Я могу не найти ее или обнаружить мертвой.
– В любом случае мое обещание остается в силе. Но меня заверили…
– Сделаю максимум возможного, но мы не боги. Полную запись получите в обязательном порядке.
– Игорь Николаевич заверил, что характер у вас не сахар и на указания плюете, но сделаете все, если обещали.
– Макс, – сказала Майка просительно из-за спины на своем родном наречии, – не стоит ради нас. Жили без гражданства с одним видом на жительство – и дальше проживем.
– А ради пропавшей девчонки? – спросил на ее языке под тревожным взглядом Курдюмова, не понявшего фразы.
Не улавливает она элементарной вещи. У него наверняка кнут тоже имеется. К тому же всерьез озвереть способен, если дочку не вернуть и чисто из принципа устроить огромные неприятности. А мне какая разница? Работа по профилю и отнюдь не на государство, с чувством благодетеля выдающее благодарность на красивой бумаге за смертельный риск, которую и в рамочку не вставишь. Секретно.
– Иди, – уже по-русски, – внимательно изучи и обсуди с кем знающим, пока я еще здесь. Не задерживайся. Мне нужен тревожный чемодан, – сказал уже «благодетелю». На самом деле, конечно, рюкзак, но почему-то говорили у нас именно так. Профессиональный жаргон. Собранный, стоит дома, причем в двух вариантах (заброс-нулевка и обычная командировка), ожидая внезапного происшествия, если некогда долго размышлять. – И оружие.
– В вертолете ваши вещи, – с готовностью ответил Самир.
– Чего? – натурально фигею.
– Я взял на себя смелость послать людей к вам домой заранее. – Тон вроде бы извиняющийся, но явно нисколько не жалеет.
Представляю, как с таким предусмотрительным типом иметь дело конкурентам. Кроме всего прочего, мое добро хранилось в двух сейфах. Арсенал отдельно, как предусмотрено инструкцией полиции. И оба железных ящика вмурованы в стену, и, как заверяли, открыть их очень непросто.
– Конечно, придется заменять замки, но это за мой счет, как и любая компенсация за вторжение без спроса. Едем?
Этот не отстанет, мысленно примирился я и повернулся попрощаться с глазеющими.

Глава 7
Переход

Лететь оказалось всего ничего, с полсотни километров. Пока пилот правил твердой рукой, я занялся осмотром своих вещей. Все дело в том, что ты никогда не знаешь заранее, куда угодишь, пересекая границу. Это может оказаться аналог тундры, центр пустыни в самый полдень, тайга или оживленный город. Шансы практически равные. Причем последний вариант может оказаться самым худшим. Одного моего разыскиваемого клиента с большим шумом и радостным хлопаньем сожгли на костре. Возможно, за колдовство. Углубляться и выяснять точно как-то не оказалось настроения. Повторить его судьбу отнюдь не главная мечта. Я просто тихо глянул, собрал слегка золы в надежде на проверку ДНК и сразу смылся.
Оказаться в безлюдном районе тоже не всегда замечательно. Еще один замерз буквально в десяти метрах от палатки со всем имуществом. Чего его понесло наружу в метель, ответ отсутствует. Мемуаров он не оставил. Но на теле отсутствовали следы насилия. Еще немалая удача, что сразу обнаружил, а то так и бегал бы кругами, в надежде найти. Отсюда элементарный вывод – Пролаза, в нашем случае на государственной службе, обязан быть готовым к любой ситуации. В смысле если не идиот, то курсы по выживанию пройдет перед уходом в Лаз любой. Но польза для большинства минимальна. Предусмотреть все невозможно.
Тенятников готовят не хуже спецназа, выкидывая из самолета во все климатические зоны. И ты обязан пройти 200–300 километров в одиночку по джунглям или Сахаре до заранее обговоренной точки. В любой момент есть возможность подать сигнал, сдавшись. И такие находились. Но кто же их потом пустит на Ту Сторону? Правда, перелом ноги и просьба о помощи после этого не означает дисквалификацию. После выздоровления экзамен проходишь повторно. Или отказываешься. Никто не заставит, но равным среди группы уже не будешь никогда.
В первую очередь, подобный опыт означает наличие одежды на все случаи жизни. Даже час в плохих условиях может стоить жизни. Под дождем и при почти минусовой температуре в летних шмотках окоченеешь и не сможешь правильно настроиться на возвращение. Если элементарно не свалишься от воспаления легких. Теплая одежда обязательна, как и темные очки на случай снежного пространства. Одновременно несешь и иные варианты нарядов: ведь не пойдешь по грязи в валенках.
Проще всего пользоваться стандартными армейскими разработками. У них буквально та же цель – наиболее удобная форма для разных климатических условий. Практичная, легкая и крепкая. Берцы не развалятся после недели ходьбы по бездорожью, капюшон к куртке пристегивается при необходимости, а в майке можно с короткими рукавами ходить. Удобно чуть ли не везде и мужчине и женщине. Ну, если у тамошних племен обнаженные выше локтя руки не считаются верхом неприличия. Говорят, в нашей Корее оголенное женское плечико – признак развратности. А ноги – нет. Вот и гадай, на кого нарвался и как среагируют.
Второй стандартный компонент снаряжения – обычный набор для выживания. Их продают по всему свету массово на любой вкус и самого разного качества. Но в целом, если не считать тяги разных странных типов к специальным ножам разведчика, стреляющим и сто́ящим как автомобиль, не особо различаются по ассортименту. Топорик, саперная лопатка, титановый ломик, который используется вместо рукоятки инструментов и сам по себе способен пригодиться, обработанный кремень, а также кресало, сделанное из ножовочного полотна. Иголки с нитками, рыболовные крючки, леска, проволока, веревка, мультитул и прочие мелочи. Например, рулончик туалетной бумаги. Есть у меня такая слабость. Не люблю подтираться листьями, да и не везде и не всегда их обнаружишь в ответственный момент.
Фляга с водой, компас, бинокль, тюбик суперклея и даже рулончик скотча. Замечательная вещь на все случаи жизни. А примотать хорошо – что угодно удержит, даже мачту. Наколенники и налокотники, помогающие не расшибиться при ползании и падении на камни и не рвать штаны. А вот расческа и шампунь с собой не берутся. Каждый грамм на счету, и все вещи делятся на два класса: «хорошо бы иметь» и «необходимо». Потому прическа сознательно короткая, при необходимости сам сделаю гребешок. А купаться при нулевке необязательно. Обычно три – пять дней достаточно на поиск и всерьез запаршиветь не успеваешь. Понадобится – сварю мыло из подручных материалов.
Нас много чему учили, но в обязательном порядке каждый несет с собой планшет на солнечных батареях, с огромным блоком данных. Справочник Прогрессора по самым разным человеческим технологиям. Как сделать то или иное пошагово. От столярного клея и русской печи до химических реакций и схемы электростанции. Если останешься навечно в чужом мире – все же возможность как-то обустроиться.
Аптечка. Непременно убедиться в сроке давности лекарств. Наличие болеутоляющих, для устранения поноса, антибиотики общего действия (лекарства должно хватить на курс лечения), непременный «Р», антигистаминные медикаменты, избавляющие от аллергических реакций после укусов насекомых. Марганцовка, применяемая в качестве антисептика, а также при лечении грибковых заболеваний, антималярийные средства, бинты, парочка скальпелей, лейкопластырь разных размеров, обладающий водоупорным эффектом, хирургические зажимы-бабочки для стягивания краев раны. Набор для переливания крови, шприц в железной коробке, который можно кипятить. Разумный компромисс между весом и долговечностью. Одноразовые ампулы имеют нехорошую особенность заканчиваться, а эта вещь бессмертна. Мало ли, вдруг придется задержаться или, не дай бог, остаться навечно. Кто в каменном веке или даже позже, до появления промышленности, сделает нормальную полую иглу?
Меня хлопнул по плечу телохранитель и показал вниз. Садимся. Юрист остался у Жоры, так что летим втроем, не считая вертолетчика. Хорошо быть миллиардером. Он выкупил не только склад, на территории которого Лаз его дочери, но и несколько соседних. Посторонних здесь не имеется, и мешать некому.
– Все нормально, – говорю Самиру, мельком глянув и не дожидаясь требования. – Лаз вижу. Жива. Не будет проблем.
Развязываю второй мешок. Если остальные вещи стандартные и без большого сожаления избавлюсь в любой момент, купить не проблема – это мое личное. Сделанный по заказу клинок, которым меня учили драться в детстве. Ни под одну квалификацию он не подходит. Облегченный меч или тяжелая шпага в восемьдесят сантиметров длиной, которой можно рубить и колоть, при этом слегка изогнута и подходит для ударов верхом. Не ятаган, что бы там ни болтали. Заточка не та, и гарда имеется, пусть и простенькая.
Два ножа, сбалансированные под мои руки, крепящиеся на предплечьях при помощи специальной сбруи. Еще один нож на поясе. Тайзер полицейской модели. Очень удобно для взятия «языка». Ну и огнестрел.
Пистолет CZ. Чешского производства. В нем отсутствует числовой индекс, обычный для подобных моделей. По слухам, с Той Стороны идея и технология. Мечта террористов и уголовников. На свободном рынке приобрести невозможно. Зато в нескольких странах используют спецподразделения разные модификации. У него нет ни одной металлической детали. Минимальный вес и несложная конструкция – разборка за минуту без всяких инструментов. Гарантия на сто тысяч выстрелов. Позволяет вести стрельбу одиночными выстрелами или очередями с отсечкой по три патрона. Очень точный бой и минимальная отдача. Двадцатизарядный магазин. Еще один стандартно в стволе.
Ну и на закуску промысловый карабин с оптическим прицелом. Два ствола. Нарезной и под дробовой патрон. Выпускается огромными партиями под охотничьи нужды Ижевским заводом. За Лазом ведь есть в кого палить тоже. Все, что остается в качестве носимого веса, заполняется патронами. Автомат ни к чему. Сражений устраивать не собираюсь, и сядь мне на след серьезные люди – просто уйду на Землю. А для охоты и обороны от случайных разбойников достаточно. Еще немного пластиковой взрывчатки с детонаторами. В качестве мины преследователям или выносить запоры гораздо удобнее гранат. Можно лепить любого размера под самые разные нужды.
Почему не взял арбалет или лук? Потому что проще прихватить тетиву и несколько деталей под стреломет, а дерево найти уже на месте. К тому же нулевка редко бывает особо продолжительной. Я даже еды беру самый минимум. Сухари и шоколад. Немного изюма. При необходимости способен съесть и приготовить что угодно. А если тамошнюю фауну категорически употреблять нельзя из-за неминуемого отравления, то и человеку в том мире абсолютно нечего делать. Кстати, до сих пор не попадались Пролазы, видевшие миры с иными от земных характеристиками. Конечно, животные и люди могут отличаться, но звери Австралии с тамошними аборигенами тоже мало походят на скандинавов и природу Севера. Что совершенно не мешает существовать и чувствовать себя неплохо среди кенгуру потомкам шведов и датчан.
– Вы не забудете номер? – тревожно спросил Курдюмов, когда понял, что я готов и проверяю, насколько все удобно сидит. Ремни рюкзака от долгого лежания не в порядке. Или потолстел. Требуется подтянуть.
– Напишите на бумажке, – нетерпеливо обрываю.
Умом все понимаешь, однако, когда настраиваешься на заброс, эти мельтешения раздражают. Я и бо́льшее количество цифр обучен запоминать с первого взгляда. Если вернусь, найду способ позвонить. Или меня отыщут моментально. Наверняка ведь брякнут его службе безопасности, стоит засветиться дома или на работе.
Нетерпеливо сую в карман протянутую картонку с тщательно нарисованными цифрами и иду вперед, к Лазу. У никому чужому не видной и неощутимой мембраны замираю на мгновение. Потом осторожно делаю маленький шажок. Судя по многократно виденным роликам, зрелище достаточно сомнительное. Полчеловека с этой стороны – вторая уже неизвестно где. Ничего при этом не чувствую, сдвигаясь еле заметно еще и погружаясь в непроглядную темноту. Многие непроизвольно паникуют и дергаются в этот момент, хотя никаких болевых или иных ощущений. Но я не тороплюсь. И когда свет бьет в предусмотрительно надетые заранее темные очки, сразу останавливаюсь, держа карабин в полной готовности к открытию огня. Никаких киношных прыжков с перекатом и резких движений. Всего лишь опыт реального заброса. Однажды обнаружил себя на краю пропасти. В буквальном смысле. Чуть вперед – и загремел бы в достаточно глубокую расщелину. Именно это и случилось с очередным разыскиваемым пропавшим клиентом. Я нашел его внизу, всего изломанного. Спускаться было достаточно сложно, но образцы тканей достал. Одной съемкой тела на этот раз было никак не обойтись. Опознать его на экране вряд ли представлялось возможным. Сначала весь поломался на камнях, потом поработали падальщики – пернатые и хвостатые.
Здесь все гораздо благостнее. Пробка в ушах – мелочь. Перепад давления. Нахожусь немного выше, чем на Земле перед уходом. Это, кстати, тоже изрядная странность, по-прежнему не имеющая объяснений. Никаких предбанников, и притом организм нормально воспринимает другую атмосферу. Такое впечатление, что сам Лаз еще и барокамера, готовящая заранее к иным условиям.
Людей нет. Животных тоже. Кстати, совсем не обязательно опасны хищники. Как раз они с внезапно появившимся человеком норовят разойтись спокойно. Особенно на сытый желудок и если знакомы с двуногими. А вот всякая травоядная скотина от неожиданности, а также странного запаха и шума может ломануться куда не надо или двинуть копытом. Лично ни разу не вляпывался, но в Интернете не первый год на соответствующих сайтах мелькает ролик из разряда «секунда до…». Лось скотина большая и одновременно изрядно пугливая. На любой резкий звук способна взбрыкнуть. А копыта у него ого-го. Один такой Пролаза удостоился близкого знакомства. Убраться оттуда он сумел, но судя по комментариям, долго в больнице валялся.
Второй взгляд на общую обстановку, раз живых любого вида не наблюдается. Обычный смешанный лесок и то ли маленькие горы, то ли высокие холмы кругом, заросшие деревьями. Большинство не воспринимает слово «тайга» в качестве места в Европе. Но так было далеко не всегда. Человек чащу свел, оставив реликтовые рощи вроде Беловежской. А здесь наблюдаются сосны, кедр и елки. Очень характерная растительность. Кстати, парочка берез, не иначе после вырубки. Для пожара пятно маловато. А это означает наличие людей. Самого опасного и неприятного из живущих во всех мирах хищного зверя.
Остатки недавнего костра. Я, конечно, не Чингачгук, но учили нас по стандартным методичкам. Следы положено прятать, пока не разберешься, что к чему. Но если уж огонь запалила и нечто варила, мусор скрыть. Потому достаточно быстро обнаруживаю отхожую яму. Целлофановая обертка от чего-то жирного, мятая пластиковая баночка, в которой прежде могло находиться что угодно, и следы питания. Неизбежный обрывок бумаги со следами того самого пахучего вещества, что каждый ежедневно производит. Молодец. Мусор отнесла в сторону и даже зарыла. Что дерном тоже надо уметь правильно прикрывать, а то заметно по цвету земли, инструктор внушить не сумел. Ела она рыбу из ручья, похоже на форель, но по остаткам не всегда ясно, а ковыряться не хочется. Вода прямо рядом, прекрасно слышно. Наверняка использовала феромоновую прикормку. Не люблю такие вещи. Один шаг до захомутания человеческой особи другого пола. Если зверей можно ловить на незаметный запах, почему нельзя дурью подманивать для сожительства. В конце концов, охота и рыбалка должны иметь оттенок труда.
И какие выводы? Татьяна Самировна Курдюмова не особо рвалась домой. Теперь уж не совсем ясно, верить отцу или здесь нечто иное. Рыбалка и готовка должны занять минимум пару часов. А затем не просто удалилась, а ушла, прихватив весь багаж. Наверное, правильно. Судя по положению солнца, дело идет к полудню. При этом далеко не жарко, ночью запросто могут быть заморозки. Да и цвет листьев откровенно намекает на осеннее время. В принципе далеко не факт. Может, тут климат такой. Прохладный.
– Ну что, – сказал вслух, садясь и закатывая рукав. На руке у меня очень реалистично изображена сойка. Коричневое тело. Сине-черные яркие крылья и белые пятна вокруг глаз. Кое-кто спрашивал, у какого мастера сделано. Приходилось отшучиваться. – Поработаем?
Птичка подмигнула глазом и стала разбухать, приобретая объем. Ощущение при этом не из приятных. Чтобы ожить, она жрет мою кровь. Не особо много, граммов 70–100, и оно того стоит. К счастью, вечной памяти у камеры не бывает. Потому о некоторых вещах ставить в известность начальство или клиентов не требуется. Включается съемка в важных случаях, а не работает постоянно. Да и прикрыть вшитую на манер пуговицы в верхнюю одежду не так сложно. Хотя если прямой приказ, откровенно и часто выкидывать такие фокусы не стоит. Но при нулевках заказчика обычно интересует результат, а не прокручивание в реальном времени многочасовых поисков по грязному болоту. Где муж и отец то ли утонул, то ли нет.
– Ку-ук? – спросила птичка, отделившись окончательно. Что характерно, никаких следов на коже и ран. Даже силуэта от прежнего положения не осталось. Села на предусмотрительно сложенную чашкой ладонь.
– Ищи, – приказал, показывая вокруг, – Говорун.
– Ку-укка! – грозно сказала сойка, подпрыгнув на ладони.
Не любит она своей клички. Считает обидной, поскольку на членораздельную речь до сих пор не способна. К тому же самочка, а звучит в мужском роде. Иные тонкости прекрасно соображает. Например, что это была изощренная издевка – парню ее нарисовать. Девушке положено.
Такие соратники рано или поздно очеловечиваются и ведут себя очень похоже на хозяев. Но моя сойка так и не начала говорить. Может, потому что и так прекрасно обходится, а может, сам виноват. Надо чаще пускать гулять. В симбиозе на руке она спит и не развивается. Но очень не хотелось демонстрировать на Земле. Еще в самом начале усвоил: всех подробностей пребывания на Той Стороне раскрывать не нужно. Иначе вместо нормальной жизни сидеть мне в институте научном до самой смерти, подвергаясь исследованиям. И так тыкали иголками и брали анализы несколько лет регулярно. Но когда мы вдвоем, всегда выпускаю. Соображает и ищет не хуже собаки. Причем ничего объяснять не требуется.
– Я же любя.
Она потерлась головкой о загнутые пальцы. Вместо разговора транслирует эмоции. Сейчас мелькнуло нечто напоминающее умиление. Я для нее вроде старшего по стае. Большой нелетающий, но очень полезный и развлекающий птиц. Общается образами, и все понятно. Так и не выяснил, как с этим у остальных было. Не любили говорить о своих сожителях другие воины. Вероятно, чтобы не вызывать недовольства остальных. Далеко не у каждого такие имелись. Нужно было заслужить.
– След, – сказал, поднося к остаткам жизнедеятельности девушки.
– Ку-ук, – удовлетворенно сообщила Говорун. Нюх у нее лучше собачьего. Запах способна уловить за пару километров. К тому же не просто идет сзади, а летит, контролируя округу.
Сойка без предупреждения сорвалась с места и понеслась над деревьями. Конечно, всякое случается, но от обычных пернатых врагов мелких птичек она неплохо умеет уклоняться, выдавая фигуры быстрого пилотажа. Пару раз явно сознательно подводила под выстрел врагов. А кого поменьше и вовсе не боится. На виражах у нее скорость выше, и ворон атаковала с тыла, лупя по башке острым как бритва клювом и деря когтями. Перья так и летели. И получала от этого удовольствие. Все же не вполне нормальная птичка.
Пока мой разведчик где-то носился, я сварганил нормальное топорище и ручку для лезвия лопатки. Найти подходящий кусок дерева не так просто. Пришлось ломать молодую осинку и затем рубить лишнее, ошкуривать. Еще не хватает по собственной лени занозить ладони. Пока возился, часа два прошло. Хорошо, что один здесь. Имей возможность протащить сюда какого-нибудь Самира – он бы сейчас нервно прыгал и возбужденно требовал искать пропавшую дочурку. И в какую сторону двигаться? Нет, иногда выгоднее спокойно посидеть, греясь на солнышке. Зато потом буду точно знать направление поиска. Не удивлюсь, если мой бывший начальник, полковник-козел, все же имеет парочку агентов под рукой, но посоветовал обратиться к бедному Максу отнюдь не случайно. Все-таки у меня очень высокий показатель найденных потеряшек. Благодаря личному помощнику.
Есть не особо хотелось. И ловить мелькнувшую в листьях белку не тянуло. Затраты не стоят ее мяса. Шкурка уж точно без надобности. И шуршащая в траве мышка ничуть не возбуждала охотничьих инстинктов. Не кот, да и грызуны частенько являются переносчиками болезней. Это на крайний случай. В целом лень. Сижу и греюсь на солнышке. Все же неплохо нажрался у Жоры, а алкоголь из крови и головы давно выветрился. Пару дней можно и без еды обойтись, ничего ужасного. В ходе тренировок на выживание не просто учат находить пищу, но и употреблять все, что обеспечивает поддержание жизнедеятельности. Положа руку на сердце, за все выброски так и не пришлось поедать гусениц с прочими тараканами. И дело не в брезгливости. Всегда есть другие возможности.
Тут прямо на плечо плюхнулась Говорун.
– Кук-кук, – возбужденно сказала.
А вот это плохо, подумалось на переданную картину свежей могилы не так далеко. Но проверить необходимо.
– Пошли.
Обычно по лесу не гуляют, если нет рядом города. Разве в поисках грибов на расстоянии километра от ближайшей электрички. Привыкший к асфальту способен заблудиться и на расстоянии крика от жилья. А ведь есть простейший рецепт: берешь направление, сориентировавшись на заметный объект, гору, например, и идешь самым удобным и простым путем. Обычно дорожка протоптана зверьем, а оно зря утруждаться не станет. Но сейчас Говорун вела прямиком к цели.
Вначале движение было даже приятным. Комары подлетели познакомиться, но скривились и удалились, обиженно звеня крыльями. Больше не появлялись. Видать, всем разнесли весть о невкусном пришельце в их владениях. Кроме Говоруна и умения входить в транс с ходу имеется в запасе от прежних Наставников парочка и других полезных секретов.
Между прочим, наличие летающих кровососов достаточно красноречиво. Что сосать у здешних животных, имеется. Да оно и неудивительно, когда растительность хорошо знакомая. Собственно, до сих пор не известно миров на Той Стороне, кардинально отличающихся от Земли. Звезда желтая, луна иногда есть, и не одна, иногда нет. Но всегда можно прожить на местном подножном корме и питаться мясом и зеленью без опасности отравиться не теми белками. Хотя, безусловно, сожрав печень белого медведя в родной Арктике или неправильно приготовленную рыбу фугу, почувствуешь себя плохо, и можно дать дуба. Так что пробовать неизвестные продукты, сколько угодно похожие на привычные, имеет смысл с опаской. Опять же аллергены разные. Но динозавры по вкусу натуральная курятина, если готовить умеешь. А наличие иных странных гибридов не мешает их переваривать желудку. Пока ни у кого из людей от поедания свиньи пятачок не вырос и почки не проклюнулись, что бы ни болтали про генно-модифицированные продукты. А инопланетные твари уж точно изрядно иные гены имеют, но ни один Пролаза не стал другим существом.
Хмурая чаща осталась где-то в стороне. Под ногами мягкий мох. Потом прямо на пути обнаружилась старая, полусгнившая ель. Перескочить раз плюнуть, но если нога соскользнет, в этой глине легко навернуться. Хорошо если все закончится вывихом. Ну вот и настоящий след. Рифленая подошва. Явно не ручное производство. Размер маленький. Правильно иду. Понять бы, куда ее несет и по какой причине.
Через несколько шагов уже два лежащих друг на друге бревна, преграждающих дорогу. Еще раз наглядно убедился, насколько полезно иметь крылатого проводника. Торчащие совсем недавно острые сучья – случайно напорешься, мало не покажется – обрублены. Буквально несколько часов, максимум день. След еще белый. Похоже, Таня именно здесь и двигалась. Три минуты неторопливого движения – и целый завал из нескольких стволов. Просто так не перелезть. Ничего удивительного, бывает и хуже. Тут уже и я без особых сложностей обнаружил – повернула, обходя. Затем еще раз, когда уткнулась в болото. Соображает. Здешняя трясина смотрится красивой зеленой полянкой. Вся поверхность затянута зеленым. Но не дай бог иметь глупость наступить. Моментально разойдется под тяжестью человека, чуть тот отойдет от берега.
– Ку-ук, – сообщила Говорун, предостерегая.
Сам уже заметил. Лес поредел, и похоже на старую вырубку. Пустые места заросли молодыми березами. Кому важно, имеет возможность обнимать ностальгически. Я пока не успел соскучиться.
– Кук-кук, – тревожно прозвучало.
Карабин уже давно в руках. На мою удачу, медведя не было. Он плотно пообедал и удалился, спрятав тела под валежником. Потом непременно вернется: они обожают попахивающее мясо. А мне надо быстренько осмотреться и уходить. Уж больно царапины от когтей на дереве на большой высоте. Это какого же размера зверюга! Раза в два больше нормального бурого и даже гризли. Очень не хочется сталкиваться.
На этот раз включил камеру, фиксируя. Минут через десять вздохнул с облегчением. Татьяны нет. Четыре мужских трупа, одно из тел детское или подростка. На всех, кроме того, от которого остались лишь отдельные клочки, следы холодного оружия. Но по остаткам роскошных усов на раздавленном черепе пол определяется без малейших сомнений. Их похоронили в общей могиле. Все в коротких рубахах из грубого сукна, с вышивкой на груди и плечах, узких брюках. На головах прежде присутствовали остроконечные шапки. На поясе у каждого, включая малолетнего, приличных размеров кинжал. Когда извлек из ножен, оказалось лезвие сломано. Явно сознательно, поскольку у всех. Какой-то обычай. И не железо. Бронза и медь. Парочка клинков – паршивое старье, один новый и тоже не лучшего качества. У мальчика – с накладками из кости и украшениями. Брать не стал. Еще не хватает спалиться на столь приметном. Практически всегда осквернителей могил крайне не любят и могут прибить.
Темноволосые, крепкого сложения. В лице у взрослых нечто азиатское, но не низенькие. Затеряться в толпе с моей рожей будет сложновато. Что еще? Они находились здесь не меньше трех суток. Были на конях, и их не меньше десятка. Людей, понятно. Лошадей всего три. По навозу видно. Если, безусловно, нормальные кони. По отпечаткам не понять, а копыта ничего не значат, как и подковы. Приходилось видеть верховых самых разных моделей. Человечество при необходимости кого угодно оседлает. На лосях, оленях, ослах и зебрах ничуть не хуже привычной коняшки можно груз возить и в седле гордо ехать.
Остатки разбитого отряда? Похоронили товарищей и ушли. Копали неглубоко, и медведь пришел на запах.
И что это мне дает? Наличие людей подтверждено – раз.
Огнестрельных ран не обнаружил – два. Ничего не доказывает. До середины XIV века массовости ружья не имели даже в армии. А уж какие-нибудь разбойники и в наше время замечательно обходятся кистенем и ножом.
Главное что? Прямо под носом лежат обрывки пакета с бинтами, парочка использованных ампул, криво оторванный кусок лейкопластыря. Похоже, она имела глупость оказать помощь неким пострадавшим. На трупах есть следы попытки остановить кровотечение, но это не земные материалы. Да и прижигать она явно не стала бы. Самир говорил, окончила медицинский и отправилась погулять перед выходом на работу. Уж минимум знаний об оказании первой помощи профессора обязаны были вколотить.
Есть теория. Тупая дура решила вмешаться и спасти кого-то. В итоге добровольно или без согласия ее забрали с собой. Это очень плохо. Одно дело – искать в лесу одиночку, и иное – идти в населенные районы без знания языка и малейшего понятия об обстановке. Господи, ну почему эти недоумки не читают рекомендаций ГКП?! Ладно бы мелкими буквами в конец засовывали и дочитать терпения не хватило. Прямо в первом абзаце сказано постараться избегать контактов в первые дни. Сначала осторожное наблюдение и никаких вмешательств в местные стычки. Откуда знать, быть может, трое на одного – не подлость, а ловля местного маньяка. И вместо благодарности спасителя изнасилует, зарежет и ограбит. Или в другой последовательности.
– Ку-ук!
– Ты права, надо уходить, пока мишка не вернулся. И куда двинемся?
Образ достаточно ясный. Недалеко дорога, и по ней приблизительно на юго-восток.
– Уверена?
Сойка ощутимо клюнула в руку, негодуя. Не всерьез, но чтобы почувствовал. Как посмел сомневаться! Не знала бы – не утверждала!
– Ну извини. Глупо было бы потерять след.
– Ку-ук!

Глава 8
Путь в неизвестность

Дорога, как выяснилось, достаточно оживленная. Люди по ней ходят и ездят, подумал, глядя в бинокль через четверть часа на здешний тракт из кусов с пригорка. В ту сторону пешие бредут, в нужную мне промчался всадник. Вроде рогов у его животного не наблюдалось, однако форма морды какая-то странная. Надо бы потом на планшете запись медленно прокрутить.
Ну, если честно, дорога – сильно сказано. Конечно, не асфальтированное покрытие. Две довольно глубокие колеи пошире и еще одна пара поуже. Транспорт, видать, двух видов. Посредине просто утоптанная земля, как и на обочинах. В дожди или после растаявшего снега здесь сплошная грязь. Наверняка можно утонуть в лужах. Но пока почти нормально. Главное, ходят достаточно часто. Вот опять выползли из-за поворота. Телега с огромными деревянными колесами, нагруженная каким-то скарбом с горой. Тащит крайне неторопливо… Вол? Тур? Бык? Овцебык? Ну, нечто такое. Большая волосатая корова почему-то с горбом. Наверное, все же самец. Вон какие рога отрастил. Сзади привязано еще одно животное той же породы. Чуток поменьше. И без остриев на голове. Самка, скорее всего. Размеры не для теленка. Или они такие могучие? Э, какая мне разница. Найти бы дуру Таньку и свалить побыстрее, а пасти и доить не собираюсь.
Люди у телеги… При шестикратном увеличении все подробности видно. Мне предлагали гораздо лучшие, но Пролазе важен не только вес, а и максимальная простота. Никакой электроники по возможности. Где чинить, если после неловкого удара глючить начнет? Обычные линзы в армейском, времен Второй мировой, неплохой вариант. На самом деле он вполне современный, и даже корпус из новейших легких материалов, но у специалистов ценится, и продолжают выпускать.
Пожилая бабуля сидит на арбе, держа веревку, служащую вместо вожжей. Остальные пехом шлепают. Молодуха и четверо детей разного возраста. Все в каких-то лохмотьях. Младшие в одной рубашке и без штанов. На женщинах как раз присутствует простенькое платье из одного куска материи до щиколоток. Никаких украшений, один нож на поясе. Это важно. Во многих культурах признак свободного человека.
Самому старшему пацану на вид лет двенадцать-тринадцать, опять же в знакомой рубашке и штанах, только еще в жилетке без рукавов и, что любопытно, с копьем. Деревянное древко и листовидный каменный (!) наконечник. Вряд ли польза будет при настоящем столкновении со взрослым мужиком, но кто его знает. Шансы получить острие под ребро от вроде бы неопасного мальчишки достаточно велики. Я своего первого заделал в четырнадцать. Тоже дикарь всерьез не принимал и решил позабавиться. Но вот материал острия копья наводит на размышления. Кинжалы бронзовые. А железа нет?
Ну что ж… пора вылезать. Хороший случай посмотреть на реакцию. Первый контакт.
Поднимаюсь, надеваю рюкзак и, держа руку на рукоятке пистолета, выхожу на дорогу. А что еще остается? Верь в свою звезду и будь готов к резким поворотам. Они идут навстречу, и через пару минут пути сходятся. Не фиксирую взгляд, глядя куда-то поверх голов и одновременно продолжая держать всю компанию оборванцев в поле зрения. Больше всего они внешне напоминают индейцев из фильмов. Только без кос у мужчины и раскрашенных морд. Прямые черные волосы, смуглая кожа, хорошо выраженные скулы. После тех трупов вполне ожидаемо. К сожалению, вживую никогда не сталкивался и судить о типе не могу. Вроде некоторые коренные жители Америки не столько краснокожие, сколько на азиатов смахивают. Но носы у этих орлиные.
Опа! Шагах в пяти, вместо показывания пальцем на странно одетого типа, все дружно поклонились. Не в пояс, но достаточно четко наклонили голову. Самая младшая не сделала своевременно, облизывая грязный палец, и схлопотала подзатыльник от вооруженного парнишки. Вместо ожидаемого хныканья тоже поклонилась. Я молча проследовал дальше, ничем не показывая отношения. Черт его знает, как положено реагировать. По крайней мере, моя рожа в ступор не вгоняет. Напротив, проявляют уважение. А воняет от этого вола и людей – жуть!
За следующий час еще трижды попадались бредущие навстречу группы и несколько одиночек. Практически все по внешности походили на первых и тоже выказывали уважение. В одной из компаний оказалась женщина, явная помесь с европейцем. Так что они точно здесь имеются. Кстати, тоже поклонилась. Это наводило на определенные мысли. Пришли здешние арии и покорили аборигенов, к примеру. В итоге внешность служит принадлежностью к определенной касте. Если так, удачно зашел. Хорошо, что не угодил с ходу в неприкасаемые и не начнут здешние власти выяснять, какое право имею носить оружие.
Прогулка в целом была бы приятной, если бы не невольные мысли, от чего или кого они бегут, и дважды попавшиеся сожженные хижины. Поля вдоль дороги, некогда ухоженные, затоптаны, и очень вероятно – не случайно. Все уничтожали. Стандартная тактика не оставлять врагу продовольствия и жилья. И дело не в том, что это случилось совсем недавно и до сих пор несет гарью от уцелевших стен строений. Совсем не напоминают эти люди едущих на ярмарку или решивших прогуляться до свата и опрокинуть рюмашку. Почти все в драном, у многих оружие. Если с повозкой, то там куча барахла и явно не на продажу. Увозят имущество. От чего? Как бы не влезть ненароком в чужие разборки. При этом регулярно прилетающая Говорун уверяла, что направление правильное, она чует след. Те, уехавшие с моей целью в мешке или добровольно, не только не удаляются, напротив, дистанция сокращается. Среди них полно пострадавших и раненых. Скоро должны остановиться.
Когда начало темнеть, на обочине обнаружилась очередная компания, рассевшаяся возле костра. При моем виде от нее отделился человек. Молодой парень, тело которого привыкло к работе в поле. Это достаточно просто, если уметь правильно смотреть. Мышцы лучника очень отличаются от кузнеца, и даже загар у деревенщины и городского жителя разный. Опять же поклонился и нечто произнес, показывая на остальных. Знать бы еще что, ни бельмеса не понятно, однако жест максимально красноречив. Приглашают к себе. Двигаюсь волчьим шагом, когда быстрая ходьба сменяется более низким темпом. Бежать глупо – быстрее выдохнусь. Преследуемые все равно имеют фору в десяток часов, если не свыше, и сегодня явно не догоню. С другой стороны, стоит ли нарываться? А, рано или поздно придется так или иначе общаться. Лучше попробовать сейчас, чем когда вовсе не хочется.
Демонстративно прикладываю ладонь к груди, надеюсь, понятна искренняя благодарность. Существует достаточно простой и доступный для любых народов с Той Стороны язык жестов, выработанный специалистами на основе языков глухонемых. Если кто не в курсе, даже у англичан и американцев жесты разные, и неслышащие не способны объясниться. Потому изобретали нечто на манер эсперанто для всех без слуха и не знающих языка. Ведь откуда народ, живущий бог знает на какой планете, внезапно станет говорить на твоем родном? Пока научишься объясняться, требуется хоть воды попросить. Догадались о правильном жесте? Не все утруждаются с изучением, надеясь на авось и по элементарной глупости, но нас заставляли сдавать экзамен. Пригодилось неоднократно. Не все рекомендации умников с докторскими диссертациями обязательно оторваны от реальности.
Скидываю рюкзак, присаживаясь у костра. Место мгновенно освободили. Опять этот странный набор. На дюжину человек всего двое мужчин. Три молодые женщины, одна пожилая, все остальные дети. Уж точно не разбойники, хотя никакой гарантии, что ночью из-за поклажи не попытаются тихонько прирезать. Луки у них самодельные и подходят разве для охоты на птиц и зайцев, зато кинжалы у всех, кроме совсем маленьких детишек. Для нищих любая цацка – целое богатство, а у меня полно всякого имущества. Размер поклажи видно сразу. Ну это мы посмотрим, кто кого первый прикончит, но сейчас требуется проявить максимальное дружелюбие.
Судя по внешности, старший – тертый калач. Плечи впечатляюще широкие, на руках хорошо знакомые шрамы и мозоли. С мечом, висящим на поясе, обращаться умеет. Это не предыдущий увалень с простыми мыслями. Мужчина нечто произнес вопросительно. Если бы говорил на японском, вышло бы гораздо понятнее. Я все же три года прожил на Той Стороне в тамошней оккупированной Маньчжурии.
Провожу пальцами по губам и делаю жест отрицания. Молодой произнес нечто остроумное, и вокруг сплошные ухмылки. Лишь старший смотрит прищурившись. Рука на рукоятке меча. В отличие от остальных, опасается жесткой реакции. Сказано явно в мой адрес и вряд ли вежливо. Демонстративно улыбаюсь. Не хватает еще из-за абсолютно неясной шутки начать драться.
Мужчина еле заметно облегченно выдыхает. Черт возьми, а ведь он меня боится. Точнее, не меня лично, а неких типов с похожей внешностью. Причем тертый и битый волчара, но все равно готов к неприятностям. Зачем тогда звали? Во всяком случае, он нечто произносит. Судя по взглядам, объясняет для остальных нежелание говорить. Что бы ни произнес, а градус уважения заметно повысился. Дети аж рты пооткрывали. Хорошо, когда есть кому за тебя правильно все изложить.
В качестве ужина оказались три приличных размеров птицы вроде фазана, запеченные в глине. И все равно, на такое количество народу маловато. Приглашение теперь смотрелось более чем странно. Чего ради делиться скудной пищей с чужаком. Но я решил оставить очередную загадку и не морочить себе голову. Скорее всего, один черт, не узнаю отгадки. Пара дней на спасение дуры-девчонки – и отбудем на Землю, предоставив местных жителей самим себе. Желательно по дороге без причин никого не отправлять в Валгаллу, или где там положено аборигенам находиться после смерти. Выдержка и бдительность. Но смотреться плохо не в правилах умных Тенятников при знакомстве с туземцами. Потому раздал весь свой «огромный» запас сухариков, в качестве ответного жеста доброй воли. На каждого пришлось по две штуки.
Угощение внезапно привело всю компанию в натуральный восторг. То ли они давно хлеба не видели, то ли здесь хлеба вовсе не водится. Вот так, на пустом месте, внезапно «горят» Пролазы, не имеющие представления об окружающем мире. Нельзя переться в неизвестность без тщательной подготовки. А! Дошло. Ребенок так старательно облизывает сухарь, потому что присоленный. Ну, вот, принимаю первым, в качестве почетного гостя, шмат птицы и киваю, еще один кусочек головоломки внезапно встал на место. Соль здесь редкость и дорога́? Тоже способ заработать. Правда, вряд ли серьезно. Пара монет серебром не деньги для Земли. Зато если море имеется, можно заняться торговлей всерьез. Обычное выпаривание, даже без огня. В багаже приличный размер черной пленки. Вес минимальный, а для данной цели замечательно сойдет. Придавить булыжниками, залить пару ведер и оставить на солнце. Даже делать ничего не требуется. Большие объемы, безусловно, сложнее, однако решаемо. В справочнике соответствующие технологии описываются подробно.
О черт! Как же я сразу не просек! Ножи-то у них даже не из бронзы, а каменные! Обсидиан, нет? То-то на мой смотрели, когда отрезал кусок. Я принял за любопытство, а они удивились материалу.
С дерева спикировала на плечо Говорун и возбужденно затрещала, требуя угощения. Даже настоящая сойка что угодно употребляет. А эта и вовсе всеядная. Пришлось делиться. Выделил кусочек мяса из своей доли.
– Ку-у-у! – сказала она внезапно совсем иным тоном, проглотив.
Интонации для постороннего уха почти не различимы, они и в природе изрядно скандальные птицы. Нередко таскаются за хищником или человеком, предупреждая всю округу о неприятном госте. Но я-то иначе настроен на ее звуки. А когда в контакте, так и вовсе образы улавливаю. Нет – это не опасность, однако предупреждение об изменении поведения.
Поднимаю голову. Чуть не вся компания дружно отодвинулась, причем, очень похоже, машинально. Один старший вояка остался на месте, но вид у него вновь напрягшийся. На взгляд неожиданно поклонился, а женщины внезапно обнаружили срочное занятие в стороне. Дети уставились, позабыв про еду, только самый маленький продолжает увлеченно жевать сухарь. Впечатление, что если прежде я был уважаемый человек, но всего лишь ступенькой выше, то теперь разом скаканул в родовитые дворяне. И быдло опасается ненароком обидеть. В земной истории иные самураи вполне законно могли зарубить первого встречного. Может, и здесь нечто похожее имеется. И началось это с появления сойки. Что в ней такого ужасного?
Пока что демонстративно не замечаю резкого изменения поведения. Кормлю Говоруна. Потом кланяюсь и отваливаю чуток в сторону от общего ночлега. Уверен, выдохнули с заметным облегчением. На самом деле предпочел бы остаться у костра, но не нравится мне их поведение. С чужаками при любом раскладе необходимо держать ухо востро. Если неясно нечто, лучше перестраховаться лишний раз. Береженого Бог бережет, а для выживания полезно не доверять первым встречным, как бы жалобно ни выглядели. Однажды напарник кинулся помогать побитой старушке и получил полметра остро отточенной стали в живот.
Потому не полез в спальный мешок. Он у меня роскошный. Подкладка из настоящего гагачьего пуха. Прекрасно греет и почти невесом. Удовольствие не из дешевых, и судя по внезапно возросшим объемам производства у компании, материал от птичек для желающих тоже таскают из Лаза. Но для себя любимого ничего не жалко. Одна проблема – в случае нападения выскакивать достаточно неудобно. Может, я себе все навыдумывал, но не желаю проснуться с отрезанной головой. Потому надеваю зимнее обмундирование, включая родную шапку-ушанку, сажаю на грудь Говоруна, способную сторожить не хуже пса и поднять криком и клювом мгновенно, и отключаюсь.
Утром людей не обнаружил. Они тихо снялись в темноте, а это совсем не просто с детьми, и ушли. Кажется, опасались меня не меньше, чем я их. Решили, не прощаясь, удалиться. На недоуменный вопрос, а не спала ли она, Говорун просигнализировала, что не было смысла орать. Не приближались и опасности не представляли.
Ну и ладно. Все, что ни происходит, – к лучшему. Зевая, толком не выспался, под утро самый настоящий дубак и иней выпал, торопливо умылся. Они не зря здесь устроились, ручей под боком. Желудок напомнил о желании что-то употребить непредусмотренным ворчанием. Нытье проигнорировал: все равно, кроме шоколада, ничего не осталось. Его в качестве неприкосновенного запаса держу и для налаживания отношения с туземцами. На сладкое в любые времена дети падки. Нагрузился рюкзаком и оружием и потопал по дороге дальше в неизвестность.
Вчера перед сном тщательно заснял небо. Знакомых созвездий не видел, но существует международный некоммерческий проект «Звезды». Любой побывавший на Той Стороне может анонимно выложить на их сайт картинку с комментариями или ролик. Изначально предполагалось таким образом найти людей, ходящих в один мир, и сопоставить наблюдения. Достаточно быстро выяснилось, что полного совпадения не существует. Иногда человеческий глаз не улавливал разницы с привычным, но она обнаруживалась специалистами. Чаще ничего общего. Потом умники слепили некую программу, и выяснилась занятная вещь. В девяти случаях из десяти – это наша Земля, но в самые разные временные периоды. Сколько там миллионов лет назад жили динозавры? А трилобиты? Естественно, положение звезд тоже изменилось. Опять научным мейнстримом стала теория о параллельных мирах. Ветвящееся время, минимальное необходимое воздействие – и появляется иная вселенная. Под теорию прекрасно подходило наличие человечества во многих мирах и даже нечто общее в истории и языках. Частенько обнаружить точку или причину изменения не выходит, но иногда она прямо на поверхности.
К примеру, холодный термояд наша группа пыталась добыть в достаточно странном мире, где Маньчжурия, Корея, Тайвань и еще кое-что по мелочи входили в Японскую империю, воевавшую во Второй мировой на стороне союзников против рейха. Естественно, не отвлекаясь на Тихий океан, американцы имели возможность быстрее открыть второй фронт и совместно задавить Германию. Там даже продолжал существовать СССР. Одна беда: иностранцев вроде нас моментально свинтили бы при подозрительности по части шпионажа у героического НКВД. В условиях послевоенного противостоянии с остальным миром – ничего удивительного. Опять окружены врагами, и они мечтают уничтожить завоевания революции. Приходилось выдавать себя за потомков эмигрантов, сбежавших от большевиков. Японцы достаточно спокойно к нам относились, а язык особо не отличался.
Но один мир из десяти не влезал ни в какие рамки. Ладно еще очертания материков и парочка лун, астрономы утверждали, что планеты находятся чуть ли не в других галактиках, а сила тяжести могла заметно отличаться. Или бродили шестиногие звери. Точнее, передвигались они на четырех, а две конечности использовали в качестве рук. Как вам швыряющийся камнями аналог газели? Можете полюбоваться в Интернете. В зоопарке их нет. Большие и агрессивные. Для публики исключительно мелочь всякая в вольерах. Очень странно смотрятся.
И ведь информация существует далеко не по всем мирам. Многие скрывают неизвестно зачем. Короче, мрак. Всеобъемлющего объяснения удивительных планет как не имелось, так и не появится. Всегда оппоненты смогут показать на очередную солнечную систему, где три планеты и звезда оранжевая. И по тамошнему Барсуму бегают синие человекообразные, на генетическом уровне совпадающие с привычными хомо сапиенсами на 97,8 %. Ну и каким ветром занесло, если эволюция не идентичная?! Раньше нашего пролезли, а не развивались самостоятельно? Откуда у неандертальцев, использующих каменные орудия, «Ключ»? Тут необходима развитая промышленность. Да и много ли наразмножаешься в одиночку.
Внимание! – пришло сообщение от сидящей на плече птицы. Дорога дошла до вытоптанной множеством ног вершины холма.
– Развлекаешься? – невольно спросил.
Теперь понятно, чего приплечилась пару минут назад. Когда серьезной опасности для меня не наблюдается, а вот ее какие-нибудь придурки могут попытаться подстрелить, предпочитает безопасное место. Главное, сроду не обделывала, не голубь, и я не памятник, – припомню отвратное поведение. Но могла бы и заранее предупредить.
Зрелище после трехчасового одинокого марш-броска, никто не попадался навстречу, достаточно неординарное. Внизу раскинулся немалого размера лагерь, где находилось несколько сотен человек. Кроме того, там имелись многочисленные животные самого разного вида и повозки. А буквально в сотне метров от ограды начиналось поле, на котором совсем недавно резали друг друга две враждебные армии. Похоже, находящиеся внизу занимались привычным делом победителей. Собирали трофеи и хоронили погибших. Трупы стаскивали к оборонительному рву и сваливали вниз. Зачем утруждаться лишний раз, коли яма уже приготовлена.

Глава 9
Неожиданная информация

Чем-то лагерь напоминал рисунки из исторических книг про римские легионы. Но лишь издалека. Вблизи обнаружилось, что насыпь едва до бедра, а колья, воткнутые в пародию на вал, хоть заостренные, но отнюдь не закрывают защитников полностью. Щели в них изрядные. Ко всему, сантиметров тридцать, не длиннее. Видимо, стоящие за оборонительной линией должны иметь возможность бить атакующих. Ворота отсутствовали, как и охрана. Стройных рядов палаток тоже не наблюдалось. Похоже, армия ушла, оставив тыловые части и всякий сброд заниматься чисткой и похоронами. Возможно, там кидают в ров врагов. Своих торжественно похоронили раньше.
– Куда?
Образ от сойки не имел иного толкования. Прямо до островерхого шатра с болтающейся тряпкой. На ней изображение скрещенных мечей. То есть так расшифровал палочки. Иногда послания несколько абстрактные. При отличном зрении и прекрасном различении цветов и лиц изображения взгляд сойки не всегда адекватно воспринимает. Орнамент – каждый завиток передаст, смысла же картин не улавливает. Мозги у нее несколько иначе работают.
Прямо у входа в лагерь сидели на бочках трое аборигенов и вдумчиво употребляли некий напиток, от которого за версту разило сивухой. Заедали копченой рыбкой и явно не пять минут назад начали, судя по разбросанным костям. Двое из них «индейцы», третий – «европеец»-брюнет с усами, но без бородки, хорошо знакомого типа. Встреть на Земле – прошел бы мимо. Каждый второй так смотрится. А ходить небритым или под лесоруба стало модным сначала на Западе, а теперь и до нас доехало.
При моем виде он широко оскалился, демонстрируя прекрасные белоснежные зубы, поднял руку в приветствии и нечто крикнул. По тону не ругательство, хотя поручиться нельзя. Не знаю, за кого принял, но столь же показательно растянул губы в ответной широкой улыбке. Он поднялся со своего импровизированного стула и, не подумав попрощаться с собутыльниками, направился прямо ко мне. Поверх привычной уже рубахи наличествовала самая натуральная кольчуга. Опять же из бронзы. На боку клинок. Любопытно было бы посмотреть на качество материала. Но с первого взгляда видно – кавалерист. Изгиб явственный, и гарда не как у меча. На другой стороне очень примечательного пояса, как у байкеров, весь в заклепках, складывающихся в орнамент, длинный кинжал. Штаны обшиты кожей и здорово смахивают на ковбойские. Да и сапоги с каблуками, а также шпоры.
– Бойл Оши, – произнес он, продолжая скалиться и вроде без интереса скользнув взглядом по Говоруну. В отличие от той компании, птица на плече его явно не пугала.
Или правильно будет Бойл О’Ши? Пауза еле заметная после «О», однако, имелась. Если это имя, то смахивает на кельтское. Положено ответно представиться? Но тут без паузы прозвучало «Таньа Курдгмыва». Ошибка исключалась, несмотря на корявое произношение. Имя, допустим, могло оказаться простым совпадениям. Мало ли, какие случаи бывают? Недаром АвтоВАЗ экспортировал свою продукцию за рубеж под брендом Lada, а не «Жигули». По-венгерски это слово произносят как «щикули», что для венгров грубое ругательство. В других языках и вовсе созвучно слову «жиголо». Но попытка произнести фамилию означала несколько иное. Ждали конкретно кого-то с Земли. Можно предположить, что дура-девка сама и навела, догадываясь о реакции родителя и вероятности поиска. Как меня так просто определили? Да элементарно! Одежда. Наверняка и она носила нечто вроде камуфляжа и рюкзак того же типа.
– Максим Иванович Каменев, – сообщаю неизвестно зачем полный набор из паспорта. Кличку и позывной преждевременно докладывать.
Выбора особого нет. Идти придется. Я же все равно за ней направляюсь, а засветившегося станут ждать. Включаю камеру, поправляя пуговицу. Кстати, ни разу у встречных не видел. Булавки разного вида и завязочки на рубахах и штанах. Последние – как делали на кальсонах. Я большой специалист по истории костюма, по необходимости. К примеру, в Средневековье не было брюк в нашем понимании. Две половинки, никак не сшитые. Здесь нетипичный для времени меча покрой, хотя мне более привычно. Но пуговицы должны бросаться в глаза местным сразу.
Делаю широкий жест, предлагая ему выполнить роль проводника. Если на месте ждут с сетями и прочими кандалами, то кобура расстегнута, патрон в стволе, предохранитель снят. Карабин в руках. Даже крупной дробью кольчугу не пробить. Стрелять придется в голову и по конечностям. Говорун посылает успокаивающий образ. Человек не агрессивен, пусть и дурно пахнет. Ну да, несет от него потом, паленкой и луком крепко. Всю дорогу он нечто рассказывал, абсолютно удовлетворяясь невнятным ответным мычанием. К счастью, идти не особо долго, и маршрут четко совпал с инструкцией сойки. Никуда не сворачивая метров сорок.
Множество всякого народа, в том числе женщин и детей, занималось своими делами. Насчет верховых животных не показалось. Голова ослиная, тело лошадиное. Мулы? Почему нет. Главное, ездить вполне можно, правда, поменьше привычных, вроде пони. Сто тридцать – сто сорок сантиметров в холке или около того. Но явно не редкость. И в упряжках ходят, и под седлом. А вот нормальных ослов и коней не видать. Вероятно, все же гибрид натуральный и размножается.
Мало кто обращал на нас внимание. Где-то на пятой минуте прогулки, при виде нескольких отрезанных ног, лежащих кучкой по соседству с помершими прямо на дороге, дошло, как до жирафа. Здесь полно раненых, и большинство занято обслуживанием. Стирают вещи, кормят, поят и даже перевозят. Отсюда и куча обслуги. На многих накидки с вышитыми двумя ладонями, обращенными друг к другу. Между ними нечто напоминающее молнии. Из каждой по одной и пересекаются в центре. Здешний аналог Красного Креста? Никогда про такое не слышал.
Тряпка оказалась узким флажком, палочки – топорами. Остальное все верно. Шатер и часовой перед ним. У этого поверх кольчуги накидка-сюрко с теми же топорами. Герб его господина. Отсутствие на Бойле означает, что тот рангом выше или ниже? Куча вопросов без возможности получить вразумительные ответы.
Мой провожатый нечто сказал со смехом охраннику. Караульный не стал кланяться или честь отдавать. Просто отодвинулся в сторону, давая возможность пройти. Бойл хлопнул по-дружески по спине, кивая на вход. Ну я и вошел, уже почти не ожидая неприятностей, предварительно повесив карабин на плечо. Если уж придется стрелять внутри, удобнее из пистолета. Тем более что в нем двадцать патронов и возможность выносить врагов очередями.
Отодвинутый полог давал достаточно света, чтобы убедиться – команда захвата отсутствует. Имелась койка, на которой лежал человек, резной столик с закусками и три невысоких стульчика, украшенных резьбой и без спинок. Вот и вся обстановка, не считая почти точной копии моего рюкзака в углу. С одной из табуреток поднялась навстречу хорошо знакомая по фотографии девица. Среднего роста, спортивного телосложения темная шатенка с голубыми глазами и курносым носом. Стрижка каре, и не из тех, на кого оглядываются на улице. Все среднее, в глаза не бросающаяся внешность. Уж не знаю, кто там мама, однако азиатского в ней ноль.
– Вас прислал папа?
– Нет, – сбрасывая имущество на пол и падая на табуретку, отвечаю раздраженно, – госэпидемстанция для проверки переработки сырья из нужников.
Она растерянно похлопала ресницами.
– Ну и зачем этот сарказм? – поинтересовалась с легкой задержкой.
– Наверное, потому что устал и очень хочется кому-то заехать по морде. Вот что стоило выполнить элементарную договоренность с родным папочкой? Мне бы не пришлось рисковать неизвестно зачем.
Мужик в койке на любовника не похож. Уже в возрасте и с завязанной головой. Лежит, тяжело дышит. И упаковка от плазмы для переливания не почудилась. Явно раненый. Разговору мешать не будет.
– Только не говорите, что бесплатно сюда отправились!
– Девочка моя, – вытягивая натруженные ноги, – запомни раз и навсегда. Денег у меня хватает и без подобных забросов.
И это на самом деле так. Тенятники очень недурно зарабатывают, хотя и не совсем уж крутые суммы. Но я – несколько иное дело. Тот самый пресловутый препарат «Р» принес в собственной крови домой. То есть представлял, чем меня наградили, помимо нескольких шрамов, умения убивать и парочки татуировок. Хватило ума обратиться в фармацевтическую компанию. По факту меня крепко нагрели, но на тот момент никто не мог знать, во что это выльется. Требовались серьезные вложения и куча проверок, прежде чем лекарство пройдет лицензирование и позволят его продавать. К тому же никакой гарантии, что удастся повторить в промышленных масштабах. Всю жизнь служить донором при всем желании не смог бы. Максимум через месяц инъекция расщепляется на простейшие составляющие. В результате с дозы имею копеечку. В буквальном смысле. Я как-то спросил, и заверили, что не из желания нажиться. Они до сих пор бьются с лекарством, пытаясь добиться совершенства. Повторить во всей красе по-прежнему не удается. Срок действия сертифицированного «Р» ограничен, хотя Там про науку никто не в курсе и все на интуиции делается. Я-то на всю жизнь привитый, а повторить не получается. Но в мире каждый день бесконечные толпы больных обращаются за помощью, и одним уколом лечение не заканчивается.
Худо-бедно, на счет ежедневно капает миллион, а то и больше. В рублях. Но мне хватает. Пассажирский самолет без надобности, все остальное могу себе позволить. А с чего начинался подъем фирмы «ФармпрепараТ», тамошние директора замечательно помнят. Поэтому могу в любой момент позвонить напрямую в исследовательский отдел и поработать посредником для других Пролаз. Минимум два лекарства они таким образом выпустили, и еще одно в разработке. Не такие знаменитые, но тоже прибыль приносят.
– Твой папаша умеет нажать на больную мозоль и заставить идти куда не хочется. Потому тебя нашел даже без нарисованных на деревьях стрелочек и рассыпанных по дороге крошек. На сем долг свой исполнил полностью. Камера работает, жду ответа на напрашивающийся вопрос: собираешься ли возвращаться?
– Нет, – сразу отрезала Таня.
– Пожалуй, протащить тебя смог бы, отрезав руки и ноги, – задумчиво сказал.
– Это такой юмор? – подозрительно спросила, непроизвольно отшатнувшись.
Для перехода человек должен быть в сознании и настроиться, слегка помедитировав. По крайней мере, так положено. Насильно еще никто не утаскивал Пролазу домой, но вес-то могу и в бессознательном состоянии нести. Раз с детьми и животными получается, чего же девушку не доставить. Слегка порезанную, для правильной массы.
– Теоретически возможно, – со всей серьезностью заверяю. – Нас подробно инструктировали. Вырубить, быстро отсечь и предложить выбор: загнуться здесь или ходить на протезах дома. Почему-то желающих гордо помереть не нашлось.
– Какая гадость! – возмутилась.
– Согласен. К тому же абсолютно нет намерения оправдываться перед господином Курдюмовым за вред, нанесенный его дочурке. Бог знает что ему взбредет в перекосившиеся от случившегося мозги. Может, подарить тебе мою голову в утешение.
– Ты издеваешься!
А мы уже перешли на «ты»?
– Ты уверена, что, выслушав нашу беседу и категорический отказ вернуться, он не примет такого решения?
– Ты можешь выключить? – показала она пальцем, просительным тоном.
– А смысл? Мне нужно оправдаться. Запись докажет на все сто – вины в данном случае нет, совершил невозможное и нашел. Можешь и дальше маяться дурью без меня.
– Почему дурью? Что плохого помочь людям?
– Абсолютно ничего. Или на Земле все стали здоровыми? Даже не в Африке, а где-то в Сибири и Подмосковье уже по три врача на каждого пациента? Подсказать места в двух часах езды от твоего родного города, где даже фельдшера нет и поезд не останавливается, а люди имеют несчастье жить и даже иногда нуждаться в квалифицированной помощи? У твоего папаши денег не хватает открыть клинику в глубинке и нанять специалистов, чтобы не приходилось мотаться со страдающим ребенком в область, а для рентгена при переломе в районный центр?!
Я уже практически орал. Взбесила малолетняя спасительница отсталых народов.
– Стоп! – сказала она совершенно спокойно. – Все-таки выключи камеру.
– Уже, – говорю тише. – Мои личные мысли необязательны для всеобщего просмотра.
– Кажется, ты решил, что я набитая дура, свихнутая на облагодетельствовании туземцев. Это не так!
– А как?
– Не может быть, – сказала почти шепотом, – чтобы ты, как любой Пролаза, не надеялся вытянуть счастливый билет. Одной не потянуть. Тенятники всегда работают командой, но отдавать в чужие руки удачу? Достаточно нас двоих.
– И где здесь джекпот? – спросил скептически.
– Здесь существует магия!
– Какая?
– В смысле? – Таня явно не поняла.
Эти молодые хоть что-нибудь читают про иные миры, помимо обязательного дайджеста?
– Магия не берется ниоткуда, если мы не в дурацкой книге. Она не должна нарушать физических законов и подчиняться неким правилам. Твоя личная сила или заемная. Если второе, откуда берется. Она повсюду, вытягиваешь из источника, пользуешься стихиями или, может быть, приносишь жертву и получаешь взамен. Или им служат демоны?
– Ты это всерьез? – ошарашенно переспросила Таня. – Про демонов?
– Черт возьми, если ты получаешь нечто извне, то почему не в обмен на свою душу, чью-то смерть. Чем больше вырванных на алтаре сердец, тем могущественнее! Ну пусть не демоны, так боги кормятся с твоих действий и дают нечто взамен!
– Откуда мне знать! Попробуй без знания языка нечто выяснить в подробностях, да еще разобраться, в какие высшие сущности они верят и каким образом. Послушай… Как тебя, собственно, зовут?
– Каменев Максим Иванович. Можно без отчества и даже просто Макс. Будем знакомы.
Таня протянула руку и торжественно пожала. Ничего на ощупь. Крепкие пальцы.
– Я, Макс, всего лишь видела, как убивают файерболами и лечат наложением рук. Буквально коснулись в месте ранения, и человек через пару минут здоров. Даже шрам отсутствует.
Ну это уже нечто. Не самый плохой вариант. Спрос на такие умения в любом мире существует, и Земля не исключение.
– У тебя был с собой замаскированный под птицу летательный аппарат? – уточнил оформившуюся догадку.
Запустила сразу на поиск жизни, обнаружила людей, и тут вдруг странное зрелище. Потому и поперлась знакомиться, позабыв о договоренности с папашей.
– Да, как у тебя, только побольше.
– Это, – погладив пальцем по довольно курлыкнувшей головке сойку, – отнюдь не железо. Вполне птичка. Сейчас не так важно, – не дал договорить, – и зачем ты им, если так просто: махнул рукой и на ноги поставил?
– Магов немного. На весь госпиталь всего трое. И они не способны бесконечно лечить. Три-четыре человека подряд – и нуждаются в паре часов отдыха как минимум. Ну, не знаю я точно! – ответила на мой скепсис. – А у этого голова была пробита. Я практику проходила в нейрохирургии. Конечно, не операционная с помощниками, но убрать осколки из мозга и прикрыть дыру металлической пластиной вполне способна. – А вот это произнесла уже с гордостью. – И зашить раны тоже не особо тяжко. Приходилось в приемном покое и травматологии дежурить на практике. К тому же вколола кой-чего. Этому «Р», остальным чего попроще. Знаешь, как вначале пенициллин спасал? У здешних буквально на глазах улучшение. Непривычные они к антибиотикам. Я в их глазах, выходит, нетипичная, но тоже магичка. Ко всему, он, – показала на койку, – какой-то начальник. Вот и не обижают. Полезная. На то и расчет был. Он одет был богато.
– Когда швырялись огнем, как это выглядело?
Она беспомощно пожала плечами.
– Руку вытянул и вроде как из нее стрелял.
– Может, маленький ствол?
– Нет, я запись смотрела раз десять. Из пальца. Три раза и маленькие файербольчики.
– То есть тоже не бесконечный запас патронов. Неплохо. Похоже на правду.
Возмущенно выдохнула. Ах, как смею не доверять!
– На первый взгляд запас магичества ограничен некими рамками. Горы руками не двигают и взмахом руки толпу не повергают. Может, это просто сильные экстрасенсы? Кинетики, хилеры…
– Кто?
Все-таки необразованная нынче молодежь, подумал я с недовольством. Даже вроде бы не глупые.
– На Филиппинах такие есть. Наших, естественно. Руками лечат. Наполовину жулики, наполовину от рождения дается. В этом и проблема… Тихо! – сказал, прислушавшись. – Помолчи!
Снаружи остановились несколько лошадей, и раздавались громкие голоса. Один, очень похоже, начальственный. Если смысла не улавливаешь, не означает невозможности понять интонации.
Полог отлетел в сторону, откинутый хозяйской рукой, и внутри шатра сразу стало тесно. Не меньше десятка вооруженных до зубов типов, половина из которых выглядела достаточно странно. Пятеро альбиносов с красными глазами, длинными белыми волосами, связанными в хвост до лопаток, и ростом не меньше двух метров, с мощной мускулатурой и в ярких одеждах. Их сопровождали ребята европейского типа, но в качестве людей рангом пониже. Во всяком случае, смотрелись внешней линией охраны. В броне и бдительно зырят во все стороны. Тот самый Бойл О’Ши без грубости оттеснил, встав между нами и здешним начальством.
Один из них нечто сказал тоном большого чина. Самое занятное, у него на плече сидел самый натуральный дракон, как их изображают в сказках. Не восточный. Западный. Но маленький, не больше Говоруна. И явно не украшение. Когда человек резко остановился, тот зашипел недовольно, расправив крылышки, чтоб удержаться. Положительно, уже на этих зверьках можно заработать. Покупать станут за милую душу. А если ум хотя бы как у кошки…
Второй альбинос подошел к раненому и положил ладонь на забинтованную голову. Свечение было еле заметным, но определенно наблюдалось. Через минуту кивнул и нечто сообщил. Главный повернулся в нашу сторону и четко склонил голову. На поклон это походило мало. Скорее на благодарность высшего к нижестоящим. Потом нечто произнес в адрес Бойла со смешком, тот рявкнул очень по-армейски, напоминающее «будет исполнено», и вся компания двинулась на выход.
Оставшись вновь одни, мы переглянулись.
– Похоже, эти типы, кто бы они ни были, убедились в правильности лечения и одобрили его.
– Те маги тоже болезненно-белые, – сказала Таня тихо, хотя подслушивать нас желающих не имелось. – И этот, с проломленной головой.
– У земных альбиносов низкая свертываемость крови, – вспомнил я некогда прочитанное, – плохое зрение и почти всегда маленький рост. Может, это раса такая здешняя?
– И если только они имеют магию… – Девушка посмотрела тоскливо.
Ну да. Генетические изменения усвоить мы не сможем и повторить тоже. Мечты. Все люди мечтают. В основном получить для себя любимого нечто. Но есть и другие мечты. Кто хочет летать и использует реактивный самолет для этого, другие лезут на Эверест. А некоторые собирают марки, надеясь получить самую лучшую коллекцию, или ныряют в Лаз. Этой колдунства для народа захотелось. А во что могут вылиться такие мечты, задумывалась? Благими намерениями вымощена дорога в ад.
– Образцы крови, слюну и вообще все, что получится, требуется проверить. Зачем гадать.
– Мы все-таки будем работать?
Нельзя это бросать на самотек. Вдруг реально притащит нечто серьезное. Лучше держать под контролем.
– При одном условии. Мы – равноправные партнеры.
– Конечно.
– Ты не поняла. Не просто делим неизвестно что: будет прибыль от всей затеи или нет – черт его знает, – пополам. Если я скажу – нет, самую замечательную разработку на Землю не несем. Чтобы было понятно, о чем говорю. Я не знаю, возможно это или нечто похожее, но если магия существует, вероятны и заклятия разного рода. Мне не требуется, чтобы в свободном пользовании имелась привязка к хозяину. Типа он помрет, и слуги тоже. И как быстро пойдет дальше, вплоть до торговли людьми, не способными сопротивляться. Хуже любого рабства. Или реальное проклятие, а также приворот. Или возможность, принеся человека в жертву определенным образом, получить отклик от демона, бога или пес знает кого. Такая информация домой попасть не имеет права.
– Согласна, – сразу подтвердила, – однако и у меня условие.
– Да?
– У меня тоже есть право вето. Ты не смотришь на разницу в возрасте и опыте. Мы партнеры и важные решения принимаем вместе.
– Это справедливо.
– Тогда давай кое-что конкретное обсудим…

Глава 10
Возвращение

Кому нужны в современном мире древние неубиваемые «моторолы» и «нокии» с единственной функцией – звонок? Конечно же Пролазам. Тащить с собой дорогущий и тяжелый аппарат в неизвестность никому не требуется. Там Интернета нет, а пользы от него ноль. Зато по возвращении практически невесомый, запросто в количестве пяти штук умещающийся на ладони телефон, способный на соединение, – замечательная вещь. Набираешь номер и через достаточно короткий промежуток времени тебя хоть в тундре, хоть посреди города подберет специальное такси. Каждый зарабатывает как может. Господин Гусев создал огромную транспортную компанию под лозунгом: «Заберем вас хоть с полюса». И реально это делает. Ведь никогда не знаешь, где вывалишься и что за груз принесешь. А таскать с собой пачки денег или ловить водителя, согласного везти гибрид крокодила с грифом «для зоопарка», не всегда удобно. Конечно, он маленький, но люди почему-то пугаются, стоит ему щелкнуть челюстями. К тому же из пасти жутко воняет, поскольку питается падалью. Я в курсе, один раз пришлось таким заниматься. Да и человек с оружием не всем нравится. Иные при виде стреляющих железок у торчащего возле трассы стремительно увеличивают скорость. А у Гусева главное зарегистрироваться в качестве клиента, и можешь расплатиться после возвращения. Пригонят фургон куда угодно. Или на руках донесут. Кстати, просто поездка по городу тоже входит в услуги, и частенько удобно. Ты же выходишь необязательно по старому адресу, а транспорт там остался.
Все это хорошо, но в данном случае мне не хотелось раньше времени светиться. Уважаемый миллиардер Курдюмов мог бы задать лишние вопросы. К счастью, удачно вылез в каком-то парке в Подмосковье, а не в Польше, как однажды. Хорошо ученый и ношу с собой не только средство связи, но и парочку купюр зеленого цвета. Не везде кредитку возьмут. А кое-где еще и отнимут, отрезав пальцы, чтобы выяснить код. Не очень большого номинала президентов беру, а то однажды вывалился в Киргизии, и местные гопники крайне заинтересовались возможностью поправить за счет дурачка материальное положение. Пришлось стрелять по ногам, а потом резко драпать на чужом автомобиле. Кто его знает, какие завязки у них в ментовке. Безусловно, начальство выдернет, только пока там выяснят, если еще смогут, запросто можно получить проблемы со здоровьем. Лучше не попадаться. Так что махать пачками валюты идея не вполне удачная. Проще добраться на попутке до электрички. Так отследить даже приличной службе безопасности практически невозможно. Подозревать, что без наводки станут проверять все железнодорожные и автостанции, уже перебор. Главное на таких рейсах – никто на странно одетого с рюкзаком не обращает внимания. Половина с сумками, набитыми чем угодно. Карабин разобрал и внутрь спрятал, пистолета и вовсе не видно.
– Позвонить с твоего телефона можно? – спросил случайно подвернувшегося соседа по скамейке. – Зарядка села.
– Если не межгород.
– Не, приятелю, чтобы встретил у вокзала. Спасибо.
Через час вышел на площадь, поймал сознательно не такси, а очередного бомбилу. Назвал адрес, где точно нет камер слежения, и вновь пересел. Потом пробежался проходными дворами и подошел к машине с названными номерами. Полной гарантии не дает, но почти уверен – не отследят. Хватает опыта.
– Что за конспирация? – потребовала Анна Егоровна, когда сел и захлопнул дверцу.
Машина была не ее, а сына, и настоятельно просил не просто срочно приехать, но и никому не говорить, куда и зачем вышла.
– Ты, часом, не от родной конторы прячешься?
Взгляд скорее насмешливый, чем подозрительный. Благодаря мне, точнее, обнаруженному в моей крови, стала в определенных кругах очень известной личностью. Предлагали немалые деньги. Предпочла остаться в прежнем качестве исследователя, но уже на своих условиях. Фактически неподконтрольна начальству, чем и ценна. Ну, еще и бонусы приятные материальные, так что не бедствует.
– И от них, и от других, и от третьих. Кто кому информацию сливает и какого рода рычаги с компроматом имеет на конкурентов, мне не доложили. Как бы больше не работаю официально. Отстранен до нового решения начальства и обязан сидеть тихо.
– А у тебя шило в заднице, – кивнула понимающе.
– У меня нарисовался папаша с большими связями, которому наша организация хвостом виляет, и ему нужен Тенятник. Я теперь не знаю, на каком свете живу, то ли уволят, то ли посадят, то ли медаль дадут, но крутиться предстоит самостоятельно. Честно сказать, понятия не имею, есть реальная опасность от заинтересованных и очень серьезных лиц – или им плевать на мои переживания и действия, но всегда лучше перебдеть, чем недобдеть. Вот, – сказал, извлекая из сумки тяжелый ящичек.
Сами пробирки весят немного, но внутри хранятся при определенной температуре и прочих влажностях. Никогда не интересовался подробностями, но именно так и носят образцы для клонирования и зародыши всевозможных животных. Людей прежде выращивать смысла не имелось. А вот семя тоже приносили. Практически наверняка ходят по Земле помеси. Не удивлюсь, если используют и для искусственного оплодотворения. У людей с Той Стороны, если мир не промышленный, обычно замечательные показатели генетического (ни в коем случае не отсутствие приобретенных проблем, вплоть до паразитов и прочих малярий) здоровья и уж точно анонимность абсолютная. Требовать отдать ребенка не явятся. Ко всему, с диабетами и тому подобными заболеваниями не выживают и потомку не передадут.
– Образцы тканей очередного человечества. Нужны максимально полные анализы и отличия от эталона. Генетические тоже.
– А что не так?
– Какие-то странные альбиносы, – сказал практически правду. – Солнца не боятся и в грузчики пригодны. Может, шанс получить нечто полезное по части фармакологии. Через пару месяцев появлюсь, если будет в проверках нечто интересное – обсудим.
– Ты понимаешь, что это не мой отдел и придется просить об одолжении?
– Ой, да какие проблемы сделать у себя по просьбе постоянного друга? Составьте рутинный договор. Вот здесь данные на клиента и мои, – сказал, передавая бумажку, – без нашего разрешения ничего не делать, кроме анализов по категории «А», которые оплатим. Можно взять прямо из моих гонораров.
Материалов у нас всего с одного подопытного, которому ничего объяснять не требовалось, и можно было спокойно брать кровь, слюну, кожу, волосы. Лежит под снотворным и дрыхнет.
– Хотя да, начнется бюрократия. Выставите платежку на этот счет, – набросал номер, отделение и название банка. – Предупрежу заранее, и все пройдет. Просто очень важно, чтобы наши имена не всплыли раньше времени. В конце концов, я что, человек с улицы, и маленькая личная просьба не может быть удовлетворена без кучи согласований? Или больше таких исследований никто не делает?
– Отсеквенировать весь человеческий геном стоит сегодня примерно одну тысячу долларов – семечки для любого человека с зарплатой. Плюс еще столько же на подробные сравнения с другими линиями. Может, проще к коммерческим организациям обратиться?
Они хороши для определения отцовства и неизвестно кому сольют информацию, обнаружься нечто странное. Скорее всего, очередная пустышка, но зачем глупо подставляться? Я Пролаза, а не идиот, и благодаря конторским будням прекрасно в курсе, как кидают за сущую мелочь. Здесь фирма солидная, и скандал им ни к чему. Все честно, включая налоги, но чисто по старому знакомству вне очереди.
– Кстати, – произнес, игнорируя вопрос, – не пора ли менять машину Васе? – в смысле ее сыну. – Старую (да ей всего три года, но тот, слава всем богам, на обычном «форде» катается, а не на «мазерати» с «ламборджини», – потяну) на новую той же модели.
– Взятку предлагаешь, соблазнитель?
Вид у нее усталый, смотрится плохо, несмотря на раскраску. Но не станешь же говорить такое женщине. Уже не девочка. И когда познакомились, в три раза старше прежнего подростка Макса была, но смотрелась очень недурно. А тут вспомнила прежние приколы, когда в юношестве клеился, раскраснелась и заметно похорошела. Кому не приятно вспомнить молодость.
– В договоре с фирмой у вас ведь есть пункт, запрещающий получать вознаграждение от клиента, но никто не может требовать не дарить постороннему для компании парню подарки на Новый год. Мы че, не в России?
Обсудив мелкие детали и конкретику по анализам, Анна Егоровна отправилась по своим делам, а мне внезапно захотелось при виде кафе жрать. Уже вечер на носу, а если не считать сомнительного пирожка на вокзале, давно ничего не ел. Потому не стал наступать на желудок, а подчинился ему. Внутри народу почти не имелось, парочка молодых людей, занятых больше собой. Официантка примчалась сразу. Небритость с грязной одеждой и рюкзак ее не смутили. Возможно, способна оценить стоимость последнего. Не с барахолки брал, и качество.
Ну что ж, для простенького заведения неплохое меню. Форель или телятину по-старорусски оставим на другой раз, а то разорвет от количества. Заказал салатик из свежих овощей, бефстроганов с картошечкой отварной, кофе, но не из автомата, а настоящий. Зерна обжарить. Также двести граммов холодного «Абсолюта». Напиваться не ко времени, но под приличную закусь можно слегка расслабиться. Я хоть патриот, но шведскую водку предпочитаю.
Пока ждал, достал телефон и отзвонился по важным адресам. Сначала бухгалтеру. Есть у меня такой деятель, не особо утруждающийся. Пристраивает капиталы в разные акции, платит, когда нет желания светиться, с созданных на данный случай счетов и тому подобное. Право подписи у него исключительно на определенную сумму, и снять без меня ничего не может. Потому и требуется дать указание о внеплановых расходах. Когда суммы ходят серьезные, лучше не доверять никому, а работающему на страну (до недавнего времени так и происходило) иметь частный бизнес не положено. Даже на бирже не играю, в государственные обязательства и очень солидные фирмы вкладываю. Пусть процент поменьше, зато не разведут потом руками: мы не виноваты, индекс внезапно упал.
Маме – предупредить, что отправляют в командировку и связи не будет. Не знаю, что она прежде об этих исчезновениях думала, но давно не задает ненужных вопросов. Наверняка догадывается: продолжаю лазить на Ту Сторону. Потом Жору порадовать, что живой. Убедился, что дело о гражданстве воспитанников внезапно сдвинулось с мертвой точки. Глядишь, и будет нужный результат.
Свете – для выяснения общей обстановки. Оказывается, я уже не отстранен для расследования стрельбы с летальным исходом, а нахожусь в отпуске по состоянию здоровья. Не психического, справка в досье легла о полной адекватности, после плодотворной беседы (почему не помню?), а внезапно обнаружились некие проблемы со старыми ранами, полученными на тяжкой государственной службе. Вообще-то они реально имеются, в количестве двух, от пули и ножа, однако не беспокоят. Хороший ход. И с работы убрали, и под суд не пойду. И даже зарплата продолжает капать на счет в банке. Ну, пусть пока так. Сколько продлится вынужденная командировка, неизвестно. Уволиться всегда успею. Пообещал при первой возможности навестить бывшую начальницу, намекнув, что не от меня сроки зависят.
Тут как раз прибыли тарелки и графинчик с алкоголем. Сам за себя выпил, порадовавшись поздравлению. Нет, с зеркалом не чокаюсь обычно, но все же удача по-прежнему не отвернулась. Тянуть дальше смысла не имелось, и нажал нужные цифры.
– Это я, – сказал, когда взяли трубку на третьем гудке. – Таня здорова, но возвращаться отказывается. Готов представить полный отчет.
– Ты где? – спросил Курдюмов деловито.
Называю адрес.
– Жди. Скоро.
Даже если скинут десант с вертолета, успею спокойно поесть. Конечно, без угощения, если потребовать, не оставят. Но сначала расспросы всякие, а мне сидеть голодным?
Мясо оказалось прекрасным, а кофе правильно приготовленным. Над стойкой бурчал телевизор. Пока он повествовал о демонстрациях в Аргентине и победах в Сирии над террористами, пропускал мимо ушей. Очередная новость невольно заставила насторожиться. Некая компания с Тайваня с английским названием нашла несколько способов усовершенствовать микросхемы и запатентовала. Но сейчас якобы создана принципиально новая микросхема, за которой блестящее будущее и переворот в мире. Развернулась настоящая война за право приобрести фирму или ее разработки. Там толкаются японцы, китайцы, корейцы, американцы и совместная группа банков из Европы. Мой мир, где собирались тырить холодный термояд, тоже с упором на азиатские достижения. Правда, там вроде ничего выдающегося по части компьютеров не изобрели, скорее отставали, имея прорывы совсем в иных областях. Может, и правда земные ученые до чего самостоятельно додумались? Не все же на копиисте живут.
Я доедал со смаком мороженое, когда в зал вошел хорошо знакомый телохранитель. За стеклянной дверью маячили еще два мордоворота. Молча кивнул на выход.
– Заплати сначала, – вежливо попросил, – у меня денег нет. И на чай не забудь: вкусно и быстро обслужили.
Впервые за все время знакомства он проявил эмоцию, посмотрев неприятным взором хищника на зарвавшуюся антилопу. В детективном фильме на меня непременно набросились бы и стали крутить руки, а я их расшвыривал пачками, ломая столы и оконные стекла. Если с первым не проблема, чистый пластик, то попробуй вынеси настоящую витрину. Там толщина очень приличная, и скорее расшибешься в прыжке. В реальной жизни ему не светило доказывать крутость. Личный охранник такого уровня редко бьет морды. У него на подхвате пара десятков типов рангом пониже. Да и господин Курдюмов не обеднеет, а я не собираюсь убегать по крышам, метко отстреливаясь.
– Сколько этот должен? – поинтересовался у недоумевающей официантки. Уж больно по-разному мы выглядели. Человек в дорогом костюме и непонятный работяга. – Пошли, – выдав несколько купюр после получения счета, сказал уже мне.
– Заходите еще! – довольно попросила официантка уже в спину. Похоже, не стал жмотиться. И то – ну что этим миллиардерам лишняя сотня.
Машину мне подали известную всей России после катания выпускников ФСБ – «гелендваген». На самом деле именуется данный экземпляр «Mercedes-Benz G-класс». Правила и забота об экологии бедной Земли хозяину неинтересны, и стоит на чудище мощный турбодвигатель. Судя по тяжелой двери, еще и бронированный экземпляр транспорта. Стекла точно пуленепробиваемые. А внутри кожа и комфорт. Наверное, имелся и бар для пассажиров, и можно было попросить хорошего коньяку, но наглеть окончательно не стал. Сидел молча всю дорогу и не пытался доставать ехидными репликами сопровождающих. Они просто выполняют свою работу.
На этот раз меня приняли всей семьей. Двое взрослых сыновей, полная мамаша и отец. На нервный возглас матери «почему один вернулся» попросил для начала внимательно посмотреть. Подключить камеру к огромному телевизору – минутное дело. Дальше Таня сама принялась излагать с экрана свою идею. Безусловно, это не первоначальная запись. Ту, с реальным знакомством, я стер и на всякий случай «карту» с записью раздавил. Извлечь из «жучка» – достаточно муторное занятие, и все же правильней не оставлять возможности восстановить. Всего лишь надел другую куртку, и под новую «пуговицу» она выдала совместно написанный монолог. Про магию и тому подобное в новом варианте отсутствовало. Как и ее страстное желание пожить самостоятельно. Не могу судить, насколько давили родители с правильным воспитанием и не собиралась ли с самого начала там остаться при любом раскладе. Но сейчас она очень убедительно рассказывала про изумительную подвернувшуюся возможность. Мечтала с детства лечить людей – так вот они, настоящие экстрасенсы. Будет перенимать их умения. Наверняка на это потребуется время, и немалое, но представьте, как это замечательно, и прочие бла-бла.
Мать впала в истерику, еще не дослушав до конца. Ее пришлось отпаивать и кормить таблетками от давления, а чуть придя в себя, начала обвинять мужа во всех смертных грехах. Выслушивать, насколько Самир испортил ей и детям жизнь, находясь с ними в одной комнате, стало несколько неудобно. Все же не лучший друг, а случайный кадр, и эти откровения ни к чему. Я постарался передать всю гамму чувств, глядя выразительно на телохранителя и строя жалобную рожу, и он мотнул головой, показывая на одну из дверей. Тихо вышел, стараясь не привлекать внимания. А то вспомнит мамаша, кто принес плохую весть, и окажусь крайним.
За дверью оказалось нечто вроде разгрузочного кабинета с библиотекой. Как совмещаются тренажеры с книгами по истории, понять сложно. Но другой литературы, кроме парочки специализированных изданий на тему нефтянки на английском, обнаружить не удалось. Моего знания языка максимум хватает на туристический словарь, и напрягаться изучением новейших систем бурения не стал. Достал с полки толстый том Оксфордской Истории США. Питера Мэнколла «Истоки Америки». Давно хотел прочитать, да все руки не доходили. А должно служить библией для Пролаз, желающих прогрессировать местных и эксплуатировать тоже. Не так просто на новом месте обустроиться без подпитки людьми и постоянных контактов.
Вошедший Самир вяло отмахнулся, когда я изобразил уважительное поднимание с кресла:
– Сиди.
Извлек из-за томов бутылку самого обычного «Русского стандарта» и два стакана.
– Я это реально читаю, – сказал. – Для отдыха. Но иногда хочется просто тяпнуть. Будешь?
– Чуть-чуть.
– Напиваться никто не собирается, – налив в стаканы граммов по сто, сообщил. – Ну, за Танюху. Чтобы все нормально было. А теперь, – произнес, когда чокнулись и выпили, – объясни по-человечески, что за странные условия выдвигает в конце.
Похоже, он собирается обсуждать случившееся без остальной семейной компании. Мамаша сейчас страдает или уложили отдыхать. Сыновья слова не сказали за все время. Правда, там и говорить не о чем было.
– Ей нужен человек, способный прикрыть при необходимости, – говорю хорошо обдуманное по дороге. – И выходить на Землю справедливо опасается. Мало ли, вдруг повяжете и упечете… Ну не в дурдом, так в санаторий. Или приставите полсотни наблюдателей, чтобы обратно не сорвалась. А мне работать просто так нет резона. Денег и без того хватает. Отсюда партнерство и условие оплаты вещей из ее кошелька. Ну и моего. Раз уж вместе.
– И что мешает мне повязать тебя и отправить туда кого-то еще?
– А смысл? Протащить против воли невозможно. На такие действия из принципа упрется. Чем ситуация улучшится? Не-а. Ухудшится.
– Случайно, мне назло за все хорошее не решил таким образом отомстить?
– Скажете тоже, – невольно хмыкнул я. – Я бы тогда просто не нашел ее, и плевать на ваши мысли. Честно старался, чтобы опорочить честное имя родителей? Исключительно ее личные идеи. Загорелась стать знаменитой. Только я вам так скажу: либо этому, ну лечить руками, научиться нельзя – дается от рождения, – и тогда через какое-то время вернется с опытом провала. Не самый худший вариант. Жизнь мягкой не бывает и вокруг тебя не вертится. Совсем иначе вас станет слушать. Либо нужно тратить годы на обучение. Неизвестно, хватит ли настойчивости.
– Уж упрямства Таньке не занимать!
– Да мы пока и знаем мизер. Без языка даже не спросить прямо. Полгода-год по минимуму сидеть на Той Стороне. И что? Представьте, учится в Англии.
– Там голову не проломят топором.
– Зато под машину попасть немалые шансы. Или встретить негра под балдой в темном переулке, когда ему не хватает на дозу. Извините, по-умному требуется дать понять, что не осуждаете и готовы помочь. Объяснить, что не осуждаете и даже гордитесь. Потом видно будет. Может, отсутствие минимального комфорта и шампуня заставит задуматься.
– Допустим. В чем твоя выгода ее стеречь? Если неизвестно – будет ли малейшая польза.
– Я Тенятник, – говорю со вздохом. – Это как с вояками. Бывает два вида: мечтающие забыть о прошлом, как о страшном сне, и вернуться на войну. Там честнее и правильней.
– Адреналиновый наркоман?
– Наверное. Но здесь мне скучно. К тому же обязанный лично мне господин Курдюмов гораздо лучше орущего генерала, ни разу не видевшего Лаза. Надеюсь, слова о благодарности не пустые.
– Сбережешь девочку – и всегда к твоим услугам.
– Год находиться там, играя в ее игру, обещаю твердо, но я не бог, и не все от меня зависит. Одна услуга любого рода независимо от результата. Вы обещали. Три, если вернется.
– Договорились, – без паузы согласился он. Я продешевил, как обычно?
Выпили еще по сто граммов, чокнувшись.
– Вещи по списку доставят. Как все соберут, за тобой зайдут.
В смысле в любое время, даже посреди ночи? Где они возьмут искусственные драгоценные камни прямо сейчас и запрошенное серебро? Украшения переплавят? Так, наверное, и у здешней кухарки настоящие часы из Швейцарии за десятки тысяч баксов и кольцо с брильянтом. Чтобы не сдали врагам, желательно хорошо платить.
– А пока проводят поспать.
– И душ!
– В гостевом домике есть и туалет, – ехидно сообщил Самир.
Ну, странно было бы, не будь в особняке удобств для заночевавших гостей. Глупо вышло, но из глубины души вырвалось.

Глава 11
Уроки

Я уже успел позабыть, как это бывает, когда на тебя пашет целая команда. Все принесли, упаковали, взвесили, доставили до места и помахали ручкой на прощанье, не забыв квитанцию за приобретенное оформить, поскольку мы теперь с Таней официально зарегистрированное предприятие с собственным юридическим адресом и прочее. Государству так удобнее драть налоги с Пролаз, поэтому многие не спешат сообщать о своей добыче. На данном пункте настояла компаньонка. Она категорически не хотела зависеть от родителей в денежных вопросах. Что-то у нее имелось в банках, я не стал углубляться, доверив Самиру самому решать проблемы с оформлением. В кратчайшие сроки тот все уладил. Хорошо быть миллиардером.
Спокойно отсыпался, вкусно питался и почитывал книгу из библиотеки хозяина про развитие холодного оружия. Не то чтобы крайне интересно было, большинство сведений нам вбивали на подготовительных курсах, но неплохо оживить в памяти. Воюют они без огнестрела, значит, может пригодиться. Реально полезнее было бы изучать сельское хозяйство, но в результате обсуждения перед отбытием выяснилось, что картошка, кукуруза, помидоры и перец чили здесь известны. Может, угодили в Америку для разнообразия, отсюда и индейский тип лица. Хотя понаехавшие европейцы явно завезли и пшеницу с животными. Сильно удивить местных уже не удастся, и везти семена пока не имеет смысла. Не мешает сначала разобраться в климате и что расти станет.
Второй раз идти уже проще. Обстановку представляю, и лишнее нести не требуется. Тут и маршрут кратчайший, так что без надобности даже разные бытовые мелочи, не говоря о рыболовных крючках. На Землю вернулся практически пустой, взяв лишь оружие и оставив остальное. Все равно без карабина и пистолета нельзя, однако два экземпляра – перебор. Хорошо, если телега, а вдруг на собственном горбу таранить? Потому и не стал бегать туда-сюда, занимаясь хомячеством. Унести все одному не под силу, да и приглашение любому прохожему пощупать за вымя коробейника. Ну на черта мне лишние покойники? А прятать дополнительные мешки – так в следующий раз приду с новым грузом. И что тогда делать с прежним? Не зря Тенятники в одиночку не работают. Насколько выгоднее иметь в другом мире подготовленную площадку и пригнавшего машину или лошадей товарища. Но рисковать пока не имело смысла. Возможно, и до такого дойдет, но пока Тане велел сидеть с озабоченным видом у ложа раненого или ходить за ним постоянно, если встанет. Пусть привыкают к ее виду и необходимости.
Говорун полетела на разведку, а я, осмотревшись, чтобы не оставлять заметных следов для случайных посторонних аборигенов, двинулся по знакомому маршруту. На полпути сойка вернулась и доложила о присутствии людей рядом с могилой. И не абы кого, а хорошо знакомого Бойла и дополнительного типа с теми самыми эмблемами. Ладони и молнии. Колдун, получается. А информации, на что такой способен, толковой не имеется. Вдруг уже учуял? Тогда обходить стороной глупо.
То есть у меня полной уверенности в опознании не имелось, однако птица заверила, что оба присутствовали в группе посетителей раненого, сопровождая главного. Это могло нечто означать, а могло и нет. Информации недостаточно. Лиц не запомнил. Говорун утверждает, значит, так и есть. С людьми она не ошибается. Третий был «индейцем». И лошади. Четыре.
Невольно остановился и подумал. Что означает их присутствие? Практически наверняка дожидаются, и не случайно именно там. Демонстрация добрых намерений с намеком. Не зря запасная верховая скотина присутствует. И как реагировать на явную подставку? Ну, для начала ребята не идиоты. Как-то замотивировать исчезновение требовалось, и как сумел, объяснил Бойлу, что с Таней все хорошо. Скоро вернусь. Видать, сложили два и два и вышли подождать. Зачем – это уже интересный вопрос. Обойти и двинуться дальше? Я вроде к ним и иду. Спалю место? Хуже будет, если начнут искать всерьез. С собаками. В лагере точно были. И пастушьи и сторожевые. Какие-нибудь волкодавы непременно найдутся.
Объяснил Говоруну, что той делать, и стараясь шуметь максимально, двинулся к знакомым. В качестве часового сойка незаменима. Маленькая, практически незаметная, особенно если не хочет себя демонстрировать. При этом у настоящей жутко склочный характер, и никто не удивится, коли примется орать. Если вдруг поведут себя странно или агрессивно, всегда предупредит.
Бойл при моем виде оскалился знакомо и нечто произнес абсолютно непонятное, но прекрасно ясное по смыслу и жестам. Мы, приятель, тебя дожидаемся.
– Уолш Куин О’Ши Филид, – представился белобрысый, прикладывая сжатый кулак к груди.
Уже в курсе, здесь руки не пожимают, представляясь.
– Брэди О’Ши, – сообщил третий. Для разнообразия он встал, прежде чем назвать имя.
И вот теперь думай: фамилия, если это фамилия, – общая. При абсолютно разном расовом типе. Количество слов разное. Это должно иметь смысл. Как и слово «филид». Попробовать не грех.
– Максим Иванович Каменев, – с торжественной миной прикладываю кулак к груди. Наверное, так правильно, раз уж все так торжественно, хотя и так должны знать.
Судя по напряженным мордам, звучит столь же непривычно и сложно, как для меня их кликухи. Зато трехчленное имя. У них тут очень вероятна иерархия, и не только по морде лица. А нет, так и пес с ними. Звание уж решил не озвучивать. Это уже перебор и вряд ли имеет смысл.
– Макс! – добавил, подчеркнуто артикулируя. – Для друзей.
– Макс, – удовлетворенно сказал Бойл. Жест – присаживайся.
Запах жарящегося мяса я почувствовал заранее, но, естественно, не настолько хорошо, чтобы заранее знать, кого готовят. Оказался совсем молодой поросенок. Правильно приготовленный молочный – объедение. Но не похоже, что эти ребята сильно обеспокоились изысками кухни. Просто жарят целиком над огнем. Снаружи уже обуглилось. Но это не самый плохой вариант. У дикой свиньи полно паразитов, и запросто можно подцепить глистов или чего похуже, если без термообработки. А отказаться от угощения для многих народов жуткое оскорбление. Так что принял с легким поклоном изрядный шмат мяса на круглой лепешке.
– Нет! – заявил Уолш, погрозив пальцем. – Сначала выпить.
По крайней мере, так я «перевел» возглас и жест, с которым протянул вырезанную из дерева кружку граммов на триста, заполненную вонючей густой бурдой зеленого цвета.
– Надо! – сказал он твердо. Иначе не объяснить слово.
И все смотрят с интересом. Причем у остальных такой замечательный напиток отсутствует.
Ну и черт с вами. Меньше всего это похоже на попытку отравления. Есть способы прикончить удобнее и проще. Глотнул, затаив дыхание, и под одобрительное кивание угостившего протолкнул в глотку. Вонючая гадость. Едва наружу не полезло, однако удержал волевым усилием. Внутри внезапно стало горячо, и, похоже, температура повысилась. Опьянения не было, зато в голове образовалась странная пустота, и начал все вокруг удивительно четко видеть. Чем бы эта мерзость ни являлась, уж точно плохо не стало.
Бессмысленно улыбнулся, ощущая головокружение. А потом догнало. Череп принялся разбухать изнутри, пока не лопнул и мозги не потекли наружу. Они изливались в космический вакуум бесконечным потоком и вспыхивали сверхновыми звездами, взрываясь и раскидывая вокруг себя протуберанцы плазмы, сжигающие все подряд.
Как ни странно, очнулся живым и здоровым. Судя по освещению от садящегося солнца, прошло всего ничего, хотя казалось, миновали столетия. Минут пять, не больше.
Поскольку больше никто не смотрел в рот и все дружно жевали, поспешно закусил странное угощение. В чинном молчании, изредка отрезая очередной кусок, мы посидели с четверть часа, запивая свинину паршивым пивом из бурдюка. Оно хоть и не настолько оказалось вонючим, но нефильтрованное и на удивление крепкое. Градусов пятнадцать, не меньше. Все лучше, чем хлебать некипяченую воду. Мне только дизентерии не хватает для полного счастья. Когда люди явно насытились и жевали уже лениво, перебрасываясь репликами, угостил, в свою очередь, шоколадом. Вкус явно непривычный, однако пришелся по душе. Никто с отвращением не выплюнул. Люди любят сладкое, даже если оно им во вред. Вряд ли здешние чем-то отличаются.
– Нет! – сказал Уолш при попытке помочь убрать остатки живности. Это слово уже научился узнавать. – Сиди! – Тут скорее догадался по жесту. – Ай, – произнес, показав на себя. – Тусэ, – палец утыкается в меня. – Тасе, – в сторону Бойла.
О! Да это урок языка! Я, ты, он. Причем корни, похоже, реально кельтские. Словарь я себе скачал, глянув предварительно и отталкиваясь от многообещающего О’Ши. Ирландцы или нечто похожее. Хотя, возможно, еще индоевропейские. Пока неясно.
Охотно повторяю за учителем, демонстрируя похвальную разумность. Теперь «Ай» – палец на себя, «Тусэ» – на него. Показал на Бойла с Брэди – Они?
Уолш радостно заулыбался и кивнул:
– Тасай.
Ну еще бы. Стандартная лингвистическая программа при встрече с разумными. Мы работаем не по туристическим переговорникам. Приходится на месте соображать. Мысленно открываю основную тему, и начинаем с элементарного. Сначала простейшие местоимения и числительные, затем части тела. Основные действия – идти, сидеть, стоять, лежать, есть, пить и тому подобное, одежда, еда, оружие и далее весь окружающий мир. Наиболее употребительные слова и важнейшие темы даются в методичке, доступной любому в Интернете. С ходу еще никто не заговорил на иностранном языке, но сколько можно догадываться о смысле сказанного.
Демонстрировать возможности планшета по части рисования и как им пользоваться, не очень хотелось. Потому попытался изобразить женщину в платье прямо на золе пальцем. Он глянул, усмехнулся и извлек из дерюжной сумки деревянную дощечку, покрытую толстым слоем воска. Чертишь специальной палочкой, потом стираешь, и можно начинать заново. Очень практично и не требует кучи бумаги. Рисовать Уолш умел здорово. Не два кружка с палочками – вот и вышел человечек, а несколькими штрихами даже портретное сходство передавал. Причем картинка не плоская, а с объемом, и если уж движение изображает, так наглядно видно. И понеслась у нас целая галерея животных, растений, сценок наглядных.
Минут через сорок до меня дошло, что записывать ничего не требуется и название собаки не перепутаю с коровой. Считаю тоже без запинки. Четко отпечаталось. Фотографической и абсолютной памяти сроду не имелось. Нормальный человек. Кстати, без особых успехов по части изучения чужих наречий. Выучить способен, как и прочие, но не с такой же скоростью!
– Много знать из напитка? – максимально близко подобрав необходимые слова, поинтересовался, показывая на до сих пор воняющую кружку.
– Да. Десять дней пить. Говорить. – Он тоже объяснялся максимально просто и коротко, рассчитывая на малознающего.
Ну, за рецепт такого снадобья, если он не магический и можно приготовить без взывания к демонам, любая компания в лице ее генерального директора будет продавцу ноги целовать. Сколько людей перед любыми экзаменами и желая ускорить обучение – ведь не только язык так можно получить, а любой учебник, – заплатят любые деньги? Миллионы! Сотни миллионов!
И мы продолжили изучение с одинаковым энтузиазмом. Что бы у аборигена на уме ни было, обоим нам требуется нормальное общение. Кроме нас с Уолшем, остальные спокойно дрыхли, завалившись с заходом солнца.
Еще через четыре часа я понял, что больше продолжать не могу. Начальная пустота заполнилась огромной кучей слов. Штук триста, не меньше. Причем он явно пытался не просто дать, а составлял целые фразы, заставляя разбирать. Во временах и падежах я всерьез путался, но некие обороты уже составлял уверенно. Если такими темпами продолжать, реально хватит десяти дней. Трех тысяч слов достаточно для нормального общения, если не лезть в специфические области. Профессиональные термины по различным областям знаний придется одолевать отдельно. Главное – запомнить побольше слов и выражений и максимально общаться с носителями языка. Для свободного разговора требуется в полтора-два раза больше слов, но имея солидную базу, уже много проще.
– Спать, – согласился учитель, когда я попросил прекратить на сегодня.
Сам, перед тем как улечься, разбудил пинком Брэди. Тот, и не подумав возмущаться способом подъема, сразу отправился в обход.
Пока сидели, по соседству доносился постоянный шум. То звери орут, то поблизости появлялись какие-то, светя глазами из темноты. Испуганные вроде бы лошади жались к хозяевам, стоя чуть не у головы. Их заранее стреножили и привязали, чтобы не сбежали с испугу. На огонь хищники все же не пошли, свалили. Так и осталось неясным, кто же приходил. Тигры вроде охотятся в одиночку, зато волки и собаки с гиенами – стаями. Хотя, быть может, вовсе не их вопли и лай слышали. Лисицы тоже тявкают, наверняка есть и другие любители повыть и порычать.
Со взаимоотношениями я никак разобраться не мог. По возрасту Уолш с Брэди приблизительно одинаковы. Заметного подобострастия не наблюдалось, но положение, безусловно, воин занимал ниже. Неужели все-таки разница из-за внешнего вида? Европейцы хозяева, индейцы слуги, над всеми стоят альбиносы? Но не ведут себя так свободно холопы. Хотя вооруженные и доверенные… Не мешало бы разобраться, начав очередной урок с выяснения.
Уже под утро, когда стало всерьез холодно и остатки хвороста прогорели окончательно, прямо к костру вышел могучий зверь. Наверняка корова имела его в родственниках, но общего у них было не больше, чем у мастифа с болонкой. Длинная шерсть черной масти, особенно густая и косматая на лбу, крупная голова с мощными, направленными вперед рогами. Вид грозный и неприветливый, а весил не меньше тонны. Такого из арбалета не остановишь – стопчет за милую душу. Ранить только хуже – обозлишь.
Зверь посмотрел маленькими недружелюбными глазками, фыркнул и прошел по касательной мимо временного лагеря. Не отвернул, но и не стал переться прямо через угли и готовых тыкать острыми железками людей. Полагаю, в летописях именно его называли туром.
С утра завтрак ограничился куском жесткого жареного мяса и остатками пива. Потом я раскидал барахло по двум полученным у них мешкам, чтобы легче везти. Хорошо все замотано в тряпки и не требуется объяснять, что и зачем тащу. Остальные уже были готовы, а дополнительный конь, как и ожидалось, мой. Никто не собирался седлать, предоставив право новому владельцу. Я понял это в качестве тонкого намека: у нищих слуг не имеется.
Обращение с разными видами домашних животных (и диких непременно) входит в базовый курс для любого нормального Пролазы. Продвинутые механизированные миры достаточно редки, а транспортом пользоваться надо уметь, чтобы не угодить впросак.
Сбруя практически не отличалась, стремена на месте, но вместо металлических удил обычная веревка. Седло напоминало казацкое. Для привычных к верховым поездкам с детства очень удобно. Но я учился на обычном кавалерийском. В длительном пробеге по гористой местности, как вокруг, даже умелые всадники, сходя с коня, просто валились с ног: их судорогой сводило. В драгунском седле умудрялся даже подремать, фотографировать и делать записи в планшете.
Эта противная скотина попыталась укусить. Между прочим, попытка выяснить, не мул ли, наткнулась на непонимание. Ослов Уолш знал или нечто похожее. Мои рисунки не отличались точностью. Зебр тоже. А вот лошади в его понимании должны иметь длинные уши и морду ишака. Как оказалось, еще и его характер. Получила по морде кулаком и сделала вид, что смирилась. Когда принялся подгонять подпруги, обнаружил, что надувает живот. Давно известные штучки. Потом седло съедет – и кувырнешься носом в землю, под радостный смех остальных курсантов. Так что мы это уже проходили. И бороться можно только одним способом – двинуть кулаком в брюхо. Некрасиво, зато действует. После этого подогнать ремни не занимает много времени.
В целом моя посадка для местных достаточно непривычна. Ничего не говорят, но все время поглядывают. Главное отличие – крепления стремян в строевом седле смещены вперед и учитывают строение человеческого тела. Всадник сидит как на обычном стуле. Это сохраняет силы человека и животного, да и для обучения гораздо удобнее. У них всадник практически стоит на прямых ногах либо, если сидит, нога сильно согнута. Отсюда и разница в езде. Я откидываюсь на рыси назад и чуток подпрыгиваю. Местные, напротив, наклоняются вперед, и нога в стремени вытянута. Нельзя сказать, что та или иная посадка удобнее. Есть свои плюсы и минусы. Но любому здешнему, без сомнения, с первого взгляда видно и без одежды, что не так себя веду.
До лагеря мы добрались заметно быстрее, еще до темноты. Он практически обезлюдел, и на поле трупы больше не валялись. А обслуга куда-то двинула. За войсками или по домам. В пути регулярно попадались встречные, как и в прошлый раз. Мои сопровождающие на них внимания не обращали. Нужного шатра на месте не оказалось, но мы даже заезжать не стали. На мое недоумение ответили, что все правильно. Армия, то есть в нашем разговоре прозвучало «много-много воинов», двинула дальше кого-то потрошить. А вот остальное не понял совершенно. О’Ши пошли в О’Ши, которое в Лере, потому что Колман получил Феру.
Если О’Ши – фамилия, то остальная компания, прихватив Таню, отправилась домой. Видимо, ранение – достаточное основание, поскольку воинов еще (с гордостью) добрых три дюжины (показано на пальцах), не учитывая сегадоров. Но они ведь не дружинники, даже если копье доверили. Видимо, слуги, потому что внятно объяснить смысл слова не вышло. И то – попробуй растолковать, в чем разница между крестьянином и колхозником, имея в запасе минимум знаний чужого языка.
Короче, отъехали достаточно далеко, чтобы не сидеть в загаженном до ужаса месте. До идеи отхожих мест аборигены или не додумались до сих пор, или не считали нужным ходить далеко и садились где попало. Кстати, возле шатра с раненым куч не наблюдалось. И возле палаток, где лечили, тоже. Охрана гоняла посторонних.
Питание наше несколько страдало однообразием. Все те же остатки поросенка, окончательно доеденные, и паршивое кислое вино в большом кувшине, которое привезла старая баба в крытой повозке. Не иначе, здешняя маркитантка. Она также поделилась твердым до каменной прочности кругом сыра и несколькими небольшими картофелинами. Тут я впервые увидел местные деньги. Совсем маленький серебряный кругляш с выбитой на лицевой стороне лошадью. Демонстрировать интерес не хотелось, и вторую сторону не рассмотрел. Грамма три-четыре, на глаз. Причем они возмутились дикими расценками. Кроме того что большинства слов я не знал, еще и говорили быстро, возможно переругиваясь. Но догадаться о причине скандала нет сложности. В этих разоренных краях и зайца нынче не встретишь, не то что живность посущественней. Потому не требуется объяснений, зачем с торговкой вместе катаются два здоровых мордоворота с короткими копьями и луками, готовые стрелять. Родичи они ей или нанятые охранники, но смотрели с полной готовностью драться. Даже встали при обмене, чтобы не перекрывать секторов стрельбы и бабка не помешала.
Но дело даже не в этом. Теоретически я все прекрасно знал. Разные денежные системы мы учили, как и почему одни считают дюжинами, а другие десятками. Приблизительно представлял и стоимость разного имущества в средневековой Англии, России, античном Риме. Но одно дело читать в книгах – совсем другое столкнуться наглядно. Серебро в России стоит 30 рублей за грамм, а здесь монета в 3–4 грамма – зарплата квалифицированного мастера за день труда. И у меня в мешках десять кило драгоценного металла. Плюс шестьсот граммов золота небольшими слитками. А есть искусственные рубины, топазы, алмазы, жемчуг. Вряд ли кто в здешних условиях способен отличить от настоящих. Напротив, эти лучше. Без трещин и вкраплений. Была еще замечательно смотрящаяся пластмассовая бижутерия. Уж точно пока не умеют такого делать. Другое дело – найдут ли спрос. Иногда незнакомые материалы берут охотно и отдают за них немало. Случается, отказываются напрочь.
Ну и всякая не столь дорогая мелочь. Зеркальца – да, да, как всегда, попытка впарить туземцам дешевку, калейдоскопы, линзы – многим ремесленникам способны пригодиться, специи и семена самых разных видов. Если понравятся, тоже можно носить с Земли или прямо здесь посадить. Короче, мой груз по здешним понятиям может стоить с хорошее герцогство. И заплатить ножом в спину способны многие. Ну да пока меня никто травить не собирался, и Говорун ночью на посту. Я ношу сойку днем с собой, раз уж проводники нашлись бесплатные. Она может спокойно отсыпаться.
Мы поели, причем меня крайне занимал вопрос – сколько раз в день положено питаться? Это на Земле считается нормальным трижды, да еще и перекусить в промежутке. А если нет, то ты уже голодающий. Пока из меня делали воина, первый год ел исключительно самостоятельно добытую в лесу пищу. Сначала было очень тяжко, и вечно ходил с пустым желудком. Со временем научился, нажрал морду – и тогда был переведен на двухразовое питание, чтобы не особо переедал. Здесь пока неясное положение. Про утреннюю свинину уже успел забыть, и получается, ужина в сутки достаточно? Не собираюсь показывать слабость. Не положено – значит, так тому и быть.
Дальше начался новый урок, причем кроме изучения слов строили целые фразы для объяснения новых понятий из уже имеющихся в памяти. Иностранный язык через него же – прекрасная методика. Хочешь не хочешь, а приходится мозгами шевелить. Три часа интенсивного общения с переходом на абсолютно посторонние материи. Рано или поздно начинаются прямые заходы. А кто я есть, и кто Таня. Чего ищете и откуда родом. Чем легче объясняться, тем ближе допрос. Но это дело было предусмотрено с самого начала. «Легенду» мы лепили сообща перед моим уходом, так что на противоречиях не подловить. Я дядя девушки, что железно нас связывало и объясняло причины, по которым проявляю заботу. К тому же разницу имен. Представлялись по отдельности и поздно переигрывать. Прибыли мы из России, а где конкретно находится, объяснить не способны. Дело в том, что из-за наследства у Тани дома крупные проблемы, вплоть до покушения. С перепугу она задействовала портал. Я, как близкий родич, отправился по остаточному следу и нашел племянницу. Когда все утрясется, вернемся. А пока, быть может, принесем пользу здешним людям. Заодно тонкий намек, что и сами маги. Пусть боятся.
– А ты знаешь, – сказал Уолш после очередной порции новых слов, – на тебе курсе?
– Не понял, – честно признаюсь. – Где? – И демонстративно осматриваю одежду. Жука, что ли, какого подразумевает?
– Витчкра мало кто видит, – усмехнулся, – а курсе глазом не найти.
– Не понимаю.
– Витчкра, – и сделал нечто сложное руками.
– Не понимаю.
И тогда он поднял руки к небу и нараспев произнес:
– Ветер! Северный, южный, западный и восточный! Приходящий с гор, равнин и океана! Приди, о ветер, к тебе обращаюсь!
Сейчас я понимал каждое слово и видел на его руках уже знакомое свечение. На свету вряд ли бы бросалось в глаза, но кругом темнота, если не считать звезд. Даже луны нет. Костер тоже погас. Прекрасно видно.
Что-то ругательное отчетливо произнес Бойл, вскакивая и направляясь к испуганно фыркающим и пятящимся лошадям. Здешние не ржали, а издавали ишачий крик. Я тоже усидел исключительно на силе воли. Ветер свистел вокруг Уолша на манер смерча-воронки, центром которого был он. Потом сделал странный жест, скрещивая руки, и разом все утихло.
Кажется, это и была та самая магия, и очень наглядно. Теперь в Танины заверения верю полностью. Ни волшебной палочки, ни абракадабры из мертвого наречия. Демонов и человеческих жертвоприношений тоже не наблюдается. Огромный плюс. Нормальная вышла демонстрация. Еще бы сообразить, куда такое умение пристроить. Хотя наверняка есть и другие возможности. Не столь впечатляющие, однако гораздо более полезные.
– Понял! – сказал, поспешно кивая. – Ты у нас колдун.
Последнее автоматически на русском.
– Много сил отнимает, – произнес Уолш. – Курсе – это плохая витчкра. Желать бас.
Этого слова мы тоже не проходили, и последовала демонстрация. Напряженная морда, взмах руками, и кто-то с вываленным языком падает. Похоже, бас – это смерть, а курсе – проклятие. Ух ты, еще и такое видит!
– Да, – киваю. – Воевать, меня ударять. Хотеть привязать для не убежать.
На самом деле – чтобы не сводил счеты. Смерть убийцы от моих рук автоматически вызывала мою гибель. Я все равно его прикончил за отца. Воина Наставник из меня сделал, но я не простил ему прежнего. Сначала хотел устроить несчастный случай на манер упавшего на голову бревна, но не стал проверять, подходит ли такое под определение «от рук». Решил получше придумать. Полагаю, запомнили крепко и сделали выводы. Уж больно нестандартный выход из положения придумал. Фильмы ужасов смотрели? А я применил на практике киношную мудрость. Веревка пережигается через определенный промежуток времени свечой, и сам себя насаживает на острие. А я спокойно ухожу в последний момент на Землю. Но вот назад ни за какие миллионы не сунусь. Может, заклятие и с задержкой сработает. Хотя Лаза после смерти папы и нет, но в глубине души боюсь вновь нарваться на тот мир. Если бы сдуру поделился с каким психологом, до сих пор жрал бы успокоительное, и никто не пустил бы работать официально Тенятником. Но уж если чему меня и научили в Том мире – это тому, что надо идти страху навстречу и плевать на него. «Больше всего я боюсь испугаться», – говорил Наставник. И он не трусил, даже когда понял, что ему уготовано.
– Не вижу узлов, – сказал Уолш огорченно. Он не стал переспрашивать и явно разобрался в моих речах. – Филид второй, не друид.
Я опять ничего не понял, зато уловил знакомое слово. Ага, любители деревьев: кельты здесь оставили след.
Последовали очередные рисунки и куча жестов. Выяснилась достаточно любопытная деталь. Использующие магию делятся на друидов, филидов и барлов. Не бардов, как у приличных кельтских народов! Барды у них существуют, однако сами по себе, вне иерархии, вместо скоморохов, как решил по пренебрежительным пояснениям. Рисунки человечков уменьшающегося размера. И каждая ступенька имеет три категории. Переход из одной в другую при сдаче экзамена на мастерство. Внутри группы бывает достаточно часто. Между – большая редкость. В подробности он углубляться не захотел, заявив про недостаток у меня знаний. Но лично Уолш, получается, где-то в самом центре табели о рангах. Середнячок. Совсем не отличник. На что же способны друиды? Лечить? О нет. Это обычно первая категория филидов, хотя и он кое-что может.
– Тебе могу сломать, – опять новое слово, но достаточно показать руками на палочке, – проклятие, – произнес он с гордостью.
Я не колебался ни минуты. Очень редко вспоминал о висящем на мне обещании смерти, но, во-первых, если есть шанс избавиться, почему не использовать. Во-вторых, вроде здесь таких не знают, и если есть шанс, что некто разберется и начнет применять, мне оно надо?
– Кто тратит силы, получает плату, – торжественно провозглашаю, извлекая из кармана завернутую в тряпочку, чтобы не потерялась, маленькую жемчужину.
Кто-то тяжко вздохнул. Оказывается, Брэди смотрит на чужой подарок расширившимися глазами. Похоже, недооценил стоимость, в природе идеально круглые очень редко встречаются и сто́ят немало. На мой взгляд, моментально отвернулся. Зато Уолш остался явно доволен. Положил руку на плечо, закрыл глаза и забормотал. Для разнообразия на этот раз я ни слова не уловил. Зато очень хорошо ощутил идущее от ладони тепло. И это не самовнушение. А потом почувствовал удивительную легкость, будто постоянно таскал на шее пару-тройку дополнительных кило и сейчас их убрали. Какие уж сомнения, четко кланяясь, подумал. Избавил.

Глава 12
Суровая реальность

Догнали основную группу вечером третьего дня. Благодаря возам с каким-то имуществом двигались они не особо шустро. Останавливались еще до темноты. Люди могли бы шагать и быстрее, но равнялись на движение волов. Кстати, реально этих самых. Кастрированных. В таком виде зверь гораздо спокойнее и не бесится в сезон спаривания. В грузы или плуг запрягают всегда волов.
Правда, и наш отряд не гнал на бешеной скорости. Переход напоминал скорее неспешную прогулку. К тому же хоть и не шли прямо, однако все время выше и выше. Нельзя сказать, что кругом Кавказ, и все же горы на горизонте серьезные. На вершинах снег. И мы двигаемся куда-то в ту сторону.
Обоз стоял на берегу реки. В этом месте она не особо велика, метров двадцать в ширину. Но торчащие повсюду со дна валуны и переливающийся через них бурный поток, с шумом бьющий в противоположный берег, наглядно показывали, почему лучше идти через так называемый брод днем, а не в сумерках. К тому же правый берег оказался выше и сплошь зарос густым ельником. Карабкаться будет тяжело, и, судя по тропе, придется все же идти вверх. Вдоль воды сплошные обрывы и заросли колючих кустов. Как они называются, не имею понятия, но познакомился близко и умудрился в двух местах порвать куртку в паре шагов от дороги. Неудивительно, что предпочитают путь наверх.
Из приземистого дома, сложенного из каменных плит и покрытого сверху дерном, вышел тот самый бывший раненый. Я его особо не рассматривал прежде. Лежит с бинтом на голове, и глаза закрыты. Он и теперь с повязкой, но бодренький. Дедуле явно под семьдесят, морщины и все такое, но выглядел способным любому молодому морду набить. Глаза хоть и красные, но смотрят ясно, тело атлета с гармоничными мышцами. Можно не сомневаться, если раздеть – обнаружатся кубики пресса. Ничуть не похож на умирающего.
На всех пальцах кольца, и массивные, сжатый кулак можно использовать в качестве кастета. Камни граненые, что странно. В бронзовом веке такого не умели. Хотя при наличии магии?.. Иные солидных размеров, однако на расстоянии толком не разглядеть. У Уолша тоже имелась парочка. И убей меня, не золотые, пусть и низкой пробы. В лучшем случае медь. К тому же самый обычный кварц. Вообще у здешних аборигенов принято таскать на себе массу побрякушек: перстни, серьги, ожерелья, браслеты. И почти всегда камешки, даже на обычной дешевке. Кварц, малахит, агат, янтарь самого разного вида и качества.
Пояс тоже примечательный. Похоже, чем шире и красочней, тем выше общественное положение. У простых оборванцев они матерчатые, но никто не ходит с веревкой или неподпоясанным. У этого прямо чемпионский, с бляхами и камнями. А у меча рукоять в виде медвежьей головы и кость, как бы не слоновья. В руке короткое копье, с широким наконечником на треть общей длины.
За его спиной стояла Таня, счастливо улыбаясь. Очень хорошо ее понимаю. Все же знакомая рожа с Земли. В одиночку тяжело. Это вам не эмиграция в какую Францию. Ни языка, ни обычаев не знаешь, даже кто перед тобой обязан шапку снимать, неясно. А уж что отвечать на вопросы местных работников НКВД, и вовсе не угадать, без информации.
Подражая сопровождающим, поклонился. Небось спина не переломится, а уважение оказать полезно.
– Лэрд О’Ши, – сказал он, ставя в очередной раз в тупик.
Опять Оши. Два ударения – и на «О», и на «И». А первое слово слишком похоже на лорда, чтобы быть именем. Или так зовут?
Торжественно представляюсь.
– Прошу прощения, – говорю тщательно выученное заранее, стараясь правильно употреблять падежи и склонения, – если произнесу нечто грубое. Это не из желания оскорбить, а по слабому владению языком.
И отсутствию сведений о нормах поведения, но не при моем словарном запасе такое выдать.
– Я ее родич, – показываю на Таню, от неожиданности перед глубоким познаниями напарника, выпучившую глаза, – обязан защищать. В каком качестве она едет с вами?
– Женщина друг, – произнес он торжественно. – Спасла жизнь – за мной… – Тут прозвучало незнакомое слово, однако по контексту легко догадаться. – Ты понимаешь меня?
– Да, – соглашаюсь. Он явно старается говорить проще для малограмотного.
– Едем домой. Вы – гости.
– Благодарю, лэрд, – опять кланяюсь.
Наиболее приятный вариант для вживания в здешнее общество. Под покровительством большой шишки всегда удобнее и приятнее. И разобраться в окружающем мире без торопливости тоже.
– Птица, – вопросил старикан, глядя на сидящую на плече Говоруна, и опять произнес нечто непонятное.
– Друг, – сказал я твердо. – Не слуга.
Лэрд кивнул с каким-то неясным одобрением. Что-то он для себя решил, мне неведомое. По крайней мере, не призывает тащить в застенки. И не суть важно, что их здесь не построили. Было бы намерение, а пытать можно и на свежем воздухе.
– Учи слова, – приказным тоном сказал. – Говорить еще будем.
Он зашагал в сторону реки, а за ним остальная толпа. Бойл ткнул легонько кулаком в плечо, кивнув, чтобы шел с остальными.
– Лошадь?
Он небрежно отмахнулся. Ну да, слуга принял и привяжет.
– И что это было? – спросила для разнообразия по-русски Таня, беря за руку.
– Потом. Идем за ними. Не украдут ничего? – оглядываясь, спросил озабоченно.
– Не посмеют. А ты все привез?
– Обижаешь.
Бо́льшую часть содержимого рюкзака составляли вещи, имеющие отношение к медицине. Причем даже в приличном районе меня бы убили очень быстро, пойди слух о содержимом. Одно количество препарата «Р» в тысячи доз чего стоит. Правда, не в стандартных ампулах: лишний вес. Упаковка порошка, который надо правильно развести в дистиллированной воде. Для этого и прочего имеются специальные медицинские весы с миниатюрными грузиками. Ну и всякое разное, помимо этого. От таблеток попроще разного вида до образцов наркотиков и химикалий. Запросто можно из содержимого рюкзака устроить школьную лабораторию. Или обычный цех наркоторговцев. Хороший химик с методичками изготовит, что нужно, из местного сырья. Не кокаин, так героин. И это не для торговли, хотя и такое возможно. Обезболивающее в основном. Если уж работать в качестве лекаря, то не одним скальпелем. Ну и для наркоза кой-чего, включая капельницы.
Хорошо иметь папу-миллиардера. В течение суток достали все запрошенное, и не пришлось бегать по сомнительным точкам, рискуя нарваться на коллег с наручниками.
– А что… родители?
Судя по легкой заминке, сначала собиралась спросить про Самира.
– Нервничают и обижаются. Но отец вроде понял. Груз помогал собирать и не намерен сажать меня в подвал, заставляя тебя вытаскивать.
Таня вздохнула с заметным облегчением.
– А мог?
– Он все может. Но все-таки не бандит и на понтах не живет. Рациональнее позволить поиграть в песочке, и когда утомлюсь, вернусь. А я не хочу! – хоть и шепотом, но страстно сказала. – Я все время от него и его желаний зависела. А здесь исключительно от себя!
– Не преувеличивай. Все всегда от кого-то зависят. Мы, например, от доброго отношения лэрда. Возможно, еще от кого, о ком даже не подозреваем в данный момент. Одинокий человек всегда уязвим. Слабый, сильный, умный или глупый, не суть важно. Если господин захочет отнять у него нечто – никуда не денешься. И там и здесь огромная масса маленьких людей и господа. На Земле хоть какие-то законы в приличных странах существуют, защищающие права любого, независимо от размера состояния. Богатый все одно выиграет суды практически всегда, но есть шанс. А здесь – тот, без исключений, у кого меч и дружина. Не впадай в главную ошибку попаданцев. Мир не вертится вокруг нас. Он враждебен по определению, и надо все время ждать нападения.
Вся компания остановилась у плоского большого камня. К лэрду подвели коня. Погладив скакуна по морде, он, говоря нечто неслышное, отступил на пару шагов и ловко ударил копьем в бок.
– Ох, – сказала Таня, непроизвольно вздрогнув о неожиданности.
Животное дернулось, вскрикнув от боли, и попыталось подняться на дыбы. Его крепко держали за узду, не позволяя встать на задние ноги. Постоял еще немного и завалился на колени. Коня практически положили на бок, раной вверх. Любопытно, как идет человеческая мысль одними путями. В этом обряде мне ничего растолковывать не требуется. Мои учителя утверждали: упади на бок с раной – плохое предзнаменование. Правда, в качестве жертвы использовали людей, но это уже мелочь. Дальше процедура до жути похожа. Ножом орудует просто загляденье.
– Ох, – повторила Татьяна, когда лэрд извлек лошадиное сердце и поднял его над головой. Кровь капала ему на одежду, но это никого не взволновало. Руки тоже по локоть в красном.
Присутствующие одобрительно зашумели. Нечто они увидели нам неведомое. Не уверен, но не похоже, что лошадей вокруг полно. Значит, жертва серьезная. Не голубя зарезал и не козу. По внутренностям тоже не гадал. И сердце не стали жарить и делить. Не хватает данных, чтобы разобраться.
– Завтра с утра едем! – провозгласил лэрд под довольные выкрики. Это я понял и перевел для Тани.
– Откуда ты так хорошо язык знаешь? – с подозрением спросила.
– Пока не сильно хорошо, но здесь закончилось, пора поговорить о деле. Пришло время делиться информацией. И очень любопытной историей.
По-русски тут все равно никто не понимает, можно совершенно спокойно беседовать о своем, не опасаясь чужих ушей. Но и рассказывать особо нечего. Ну не делиться же впечатлениями от истерички-мамаши, так и не зашедшей поинтересоваться подробностями существования дочери. Оба брата при мне слова не сказали. То ли затюканные папашей до невозможности, то ли им глубоко начхать на сестру и идея дележки состояния, подготовленная в виде легенды, не настолько уж далека от реальной жизни. Зато подробно выложил о левых анализах и оформлении нашего замечательного совместного предприятия, начавшегося с солидных трат. Как понял, сделано было полностью по слову ее. То есть папаша и не подумал подкинуть на счет. После покупок, согласно справке, осталась с сущей мелочью. Не знаю, смогла бы сама вытянуть без моих финансовых резервов.
Траты еще предстоят, без сомнений. Конечно, есть машина, которую можно продать, но когда срочно, больших денег не получишь. Квартиры, кстати, не имеется. С родителями жила. Даже в Англию учиться не пустили.
– Этот твой препарат для памяти…
– Полагаю, и на твою долю достанется.
– Я не о том, надо бы исследовать состав.
– Не горит. В любой момент отольем чуток. Хотя я бы для начала просто спросил рецептуру, когда начнем лучше соображать. Скорее всего, готовится в обычном котелке: как-то не наблюдаю сильно продвинутых технологий.
– Не факт, – сказала она, хитро глянув, и подняла руку. На кончике указательного пальца появился маленький язычок пламени.
– Прикурить хватит, – одобрил.
Девушка ощутимо надулась. Требовалось вернуться на деловой тон.
– Колись, как стать магом. Я тоже хочу.
А вот это ей понравилось.
– Среди лекарей была Кили О’Дал… Я, как просил, спрашивала имена и попыталась понять. Не уверена на все сто, однако это названия больших семей или кланов. Они делятся на более мелкие, но, представляясь, всегда произносят общее.
Я мысленно поставил галочку в длинном списке важных фактов. Чем лучше понимаешь окружающее общество, тем удобнее маневрировать.
– Макс, – сказала, останавливаясь, – не хочу в дом идти. Там набились как селедки. Окон нет, чтобы не студить помещение, и душно.
Молодая женщина, присутствовавшая на жертвоприношении, но явно не из отряда, зашла в соседнее помещение, таща ведро с каким-то пойлом. В сарае очень знакомо замычала корова. То есть то самое мохнатое безрогое с горбом, что мысленно переводил этим словом. Успокаивающе забормотал женский голос. Так и представляешь хозяйку из фильма про деревенскую жизнь, поглаживающую кормилицу перед дойкой. Мы присели прямо напротив входа, на чурбаки. Над корытом с остатками еды для домашней живности жужжали мухи, невольно напомнив старое недоумение.
– Можем и снаружи заночевать. Спальник мой не забыла?
Она фыркнула. Конечно, не оставила. И причина не в запрете на распространение технологий, как в книжках. Глупо разбрасываться полезными вещами. Если не нужно, выгоднее продать. А за обычную пластмассу можно неплохо получить у желающих выделиться.
– Между прочим, в домах есть тараканы, клопы и прочие радости?
Таня задумалась.
– А знаешь, нет. И вшей на здешних ни разу не видела.
– Вот и я о том. Комары с гнусом и мухами на них тоже не садятся. Вот на улице крутятся, а к людям не липнут. Ненормально это.
– Может, просто мажутся чем-то?
Ага, вроде меня. Я тоже комарам невкусен. Только я нездешний и не собираюсь делиться правильной формулой заклинания. Но вот тараканов и клопов выводить не умею. Первые в Том мире считались признаком зажиточности, а вторых почему-то не имелось. Блохи были, а клопы отсутствовали. Я тогда был слишком молод и глуп, чтобы выяснить, не избавились ли от кровососов радикально, и как это делается.
– Отложим пока на будущее интересную загадку. Вернись к магине. Или колдунье? Ну, не суть. Рассказывай!
– Я даже не знаю, – смущенно сказала Таня. – Когда лэрд встал, он пошел в один из шатров. И там сидела эта… Кили О’Дал. В возрасте уже, заметно за шестьдесят. О чем говорили, не поняла. А потом она посмотрела, – девушку передернуло, – как иголкой ткнула. Показала: иди сюда и садись. Взяла руками за голову, продолжая беседовать, и будто током долбануло. Никогда не било? Не из розетки, но два контакта в детстве пальцем сводишь?
– Я понимаю.
– Ну вот. Шарахнуло нехило, аж в глазах темно стало. А потом она показывает руками, – опять этот жест с вытянутым пальцем. – Берет меня здесь, – второй рукой за кисть, – и огонь появился. Опять что-то сказала лэрду и небрежно на дверь указала. Типа вали отсюда. Я вышла, ощущение вспомнила и попробовала. Есть! Без нее есть! Но чтобы еще чего – как делать, не понимаю!
Из хлева донесся возмущенный крик и звук удара. Незадолго до этого в него зашел Бойл в сопровождении еще одного незнакомца со шпорами и в кольчуге. Невольно кошусь на происходящее. В проеме не все, но многое видно. Она и не пытается прорваться. Потом смутное бубнение голосов, прервавшееся внезапно.
– Вот и прекрасно!
– Чего? – глядя на вход в сарай, спросила Таня в недоумении.
– Головой подумай. Тебя явно проверили на способности. И они есть. Какая категория по туземной квалификации – мы со временем разберемся, как и что дальше делать. Главное, язык выучить. А правильным действиям научимся. Раз что-то вышло, со временем и другое пойдет.
– Это чего же они там творят! – сказала с негодованием на хорошо знакомые ритмичные звуки.
– Сиди, – дернул ее назад, не позволяя встать. – Убери руку от пистолета, иначе ударю!
– Да они же насилуют! – Но кобуру оставила в покое. Видать, поверила.
– Мне отсюда лучше видно, сама раком встала.
– Когда двое здоровых жлобов нож приставят, сама – да!
– Ты не на Земле, – прошипел я ей в лицо со злостью. – Хоть что-нибудь читала перед Лазом, кроме книг про безумную любовь с мускулистым красавцем-рыцарем? Или дальше не пошла? «Вестник миров» даже не открывала?
Официальное издание, выпускаемое немалым тиражом и печатающее строго научные статьи и наблюдения в иных мирах. По общественной, религиозной практике. Биологию с разными астрономиями в других журналах печатают. А это читать иногда очень занимательно. Хотя многие дальше брачных обычаев не идут. А не мешало бы разобраться, что культ прекрасной дамы очень специфический обычай определенного времени и района Европы. Такое встречается крайне редко, да и те могли платонически вздыхать в основном у трубадуров в песнях. А на деле дамы имели любовников, а кавалеры валяли крестьянок без малейших угрызений совести, продолжая петь о любви. И это еще ничего. Как писали в одной из биографий про небезызвестного человека, с афоризмом про Париж, стоящий мессы, чтобы обмануть короля, тот сблизился с герцогом Гизом, и они спали в одной постели. Намек такой прозрачный, аж жир сплошной. И это в христианской стране! Чем занимались самураи, и вовсе не хочется вспоминать.
– И при чем тут это?!
– При том, что до двадцатого века практически везде и всегда, за редчайшим исключением, женщина была вещью! Она не могла наследовать, и муж распоряжался не только ее имуществом, но и телом. Иногда прямо продавали супругу. В просвещенной Англии, в девятнадцатом веке, например. Вписываться за чужую бабу, не имея понятия об их обычаях, – нарываться на крупные неприятности.
– Насилие остается насилием, в каком веке и на какой планете оно бы ни происходило.
Ох, и сюда пробрались феминистки. Еще поимеем кучу неприятностей от такого поведения.
– Макс, – позвал вывалившийся из хлева Бойл, почесывая брюхо под задравшейся рубахой. До ширинки на молнии пока не додумались, а то бы застегивал на ходу. – Не хочешь бабу? У тебя же есть чего кинуть, она согласная.
– Что он сказал? – напряженно потребовала Таня.
– Говорит, дешево берет, – перевел я с сарказмом. – Вдруг тоже присоединюсь… Нет, – уже доброжелателю Бойлу. – Лицо.
Как объяснить, что не мой тип, если слов не хватает. А уж сказать «брезгаю после других» и вовсе не способен. Да и знал бы, не произнес. Зачем обижать человека, пытающегося сделать тебе приятное.
Он заржал, хотя вроде ничего смешного не прозвучало. Или употребил как-то не так выражение? Сказал по недостатку у меня ума нечто оставшееся неизвестным приятелю, закончившему свое дело, и оба учапали, посмеиваясь.
Тут показалась и женщина. На лицо совершенно спокойная, несет ведро с молоком. Не уверен, что такой быстрый заход ей понравился, но выяснять ее впечатление совершенно не тянуло. В сторону дернувшейся было к ней Тани произнесла нечто мелодичное. Вблизи было видно, что давно не девушка. Я бы на нее и на Земле не позарился, вешайся прямо на шею. Возможно, еще не старая, однако всерьез давит тяжелая работа. Мечтающие о возврате к прежним замечательным денькам и близости к природе не понимают, насколько мы живем лучше и сытнее. Ах, добавляют в продукты сою или пальмовое масло! А жрать постоянно рацион на три четверти из кукурузы или ржи, слегка разбавленный овощами и малопитательной репой, с мясом по большим праздникам, не хочешь? В сорок лет уже старухи, да еще и детей рожают регулярно.
– Не обижайся, – сказал примирительно, – Таня. Просто постарайся не делать резких движений до поры. Хотя бы пока не сможешь нормально объясниться.
– Ударил бы? – потребовала.
– Полагаю, и без этого удержал, – дипломатически отвечаю. – Но если бы она выползла в слезах и соплях, не стал бы возражать против посещения лэрда с жалобой.
На самом деле нашел бы и тогда причину не встревать в чужие разборки. Пока никому не клялись в верности, не стоит брать на себя обязательства любого рода или создавать врагов. Но говорить это ей категорически не рекомендуется. Воспитание двадцать первого века, когда женщина не просто равна, а главнее.

Глава 13
Проверка

Доезжая до перевала, все замедляли ход и останавливались. Когда мы добрались до точки общего торможения, тоже невольно захотелось замереть. Прекрасный вид на расстилающуюся перед нами долину, зажатую между высокими горными хребтами. Внизу протекала достаточно широкая река, питающаяся множеством ручьев и притоков со склонов гор. Вдоль нее разбросаны поля и поселки. С такого расстояния особо не разобрать, однако все явно возделывается. Границы участков хорошо заметны по каменным стенкам.
– Мы дома! – громогласно провозгласил лэрд, дождавшись, пока на площадке все соберутся, под дружный рев довольных людей. – Вперед! – и показал на манер Ленина на дорогу, посылая жеребца вперед. За ним тронулись и остальные.
Верховный вождь не катается просто так. Его сразу видно. Во-первых, лошадь (так привычнее, пусть и не вполне соответствует породе) заметно крупнее прочих. Если обычные 130–140 в холке, то у него точно свыше полутора метров. С мощной грудной клеткой и вполне способная нести человека в полной броне. Во-вторых, в обозе вели еще одного его коня похожих размеров и двух обычных ездовых лошадей. Плюс к конюхам и двум слугам пятеро воинов и трое оруженосцев.
– Но, скотина, – пиная пятками свою, потребовал я.
Она больше не пыталась кусаться и лягаться, воспитанная физическим путем, но при случае все равно норовила продемонстрировать ослиный характер, «случайно» наступив на ногу, или сорваться с привязи, удалившись без разрешения за свежей травкой, ничуть не отличающейся от растущей прямо под носом.
В остальном путешествие продолжилось без особых происшествий. Если в здешних краях разбойники и имелись, на столь многочисленный отряд они никак не покушались и героических подвигов от нас не требовалось. Каждый вечер мы уже совместно со слегка оттаявшей от моего сволочизма Татьяной участвовали в очередном уроке. Ей пришлось догонять, но энтузиазма хватало и шли почти вровень, чем она была крайне довольна. На девятый день Уолш отказался угостить своим пойлом.
– Нельзя, – отрезал. – Десять дней почти у всех нормально. На одиннадцатый могут начаться проблемы. Головная боль сильная. У некоторых парализует часть тела.
– Инсульт, – сказала Таня, обращаясь ко мне.
– Дольше пьешь – больше опасность. Теперь перерыв не меньше трех месяцев, и чаще двух раз в год очень не рекомендуется.
– Лучше не продавать студентам, – сказал я по-русски. – Перед сессией слишком у многих не хватит ума остановиться.
Как ни найдешь что путное, так вечный облом. От исков по такому поводу любая фирма в момент разорится. И не поможет с этими нынешними судами даже напечатанное крупными буквами предупреждение. Все в курсе, что наркотики плохо, но никого еще не убедили надписи и статьи.
– Мне еще можно, – сказала Таня.
– У женщин быстрее ухудшение бывает. Не дам. Тут дело не в деньгах.
И ведь не говорит, как ни подъезжали, рецепт приготовления.
– Не столь важно. Вы уже разговариваете, теперь нужна постоянная практика. Чем больше общение, тем легче. Слова есть, надо учиться правильно употреблять.
Ну да. Где-то три тысячи должно быть в памяти. Я каждый урок старательно записывал на диктофон в планшете. Пришлось кое-что из его функций продемонстрировать. Например, составленный словарь. Алфавит Уолша сильно заинтересовал. С таким он не знаком. Они пишут иероглифами, и это еще одна дополнительная головная боль. Фактически придется запоминать каждый. Правда, есть упрощенное написание, но это для простонародья. Образованный и высокого уровня господин, а мы по умолчанию где-то выше среднего числимся, обязан хорошо уметь читать и писать. Дело в том, что здесь как в Китае. Наречия разные, а смысл по иероглифам один. Потому что не звуки отображаются, а слова и понятия.
В результате мы просто говорили на самые разные темы. В первую очередь – об интересующем меня вопросе. Практически не ошибся. Триста с лишним лет назад через большую соленую воду пришли корабли с запада. Точной даты нет из-за нескольких групп пришельцев, создавших свои государства. В каждом счет идет по-своему. Все они теоретически подчиняются правителю за морем и даже платят налоги. Фактически это достаточно необременительные подарки на некие важные даты. Больше от них ничего не требуют, поскольку самый главный – полубожественный тип, не имеющий настоящей власти, а исключительно духовную.
В эти материи мы особо не углублялись. Пока сложно разобраться. Пришельцы считают себя детьми одного Великого духа, что совершенно не мешает им общаться с предками и поклоняться творениям Великого духа – земле, солнцу, природе в целом и младшим духам, которые могут жить в камне, дереве, реке, горе́ и где угодно. А если не будешь проявлять уважения, способны всерьез подгадить. Чем-то напоминает синтоизм, но недостаточно информации для сравнения. Мы по-прежнему говорили простыми предложениями и не лезли в абстракции.
Пока что ясно одно. На западном материке жили люди европейского типа. В абсолютно легендарные времена из них выделилась группа в ходе, видимо, случайной мутации. Те самые альбиносы. Смак в том, что они были магами. И чем дольше жили, тем более сильными становились. Нашему лэрду за двести, и он сын пришедшего на эту землю воина.
– Сколько? – невольно переспрашиваю.
– Да. Некоторые живут лет пятьсот, но такие теряют интерес к окружающему миру.
– Бессмертные?
– Нет, убить можно. А если не оборвать насильственно существование, очень долго живут. Простак так не может.
В смысле так перевел. На самом деле нечто вроде «мужлана».
– Так они не люди? – переглянувшись с Таней, задал я напрашивающийся вопрос.
– Кто такой человек? – философски удивился Уолш. – Голова, тело, две руки и две ноги? Если могут быть общие дети, значит, люди.
– Общие дети способны размножаться? – быстро спросила Таня.
– О! Умно. Я внук Высокородного! Не лэрда, его племянника, – поправился он для порядка без особой охоты.
Тут уж мы совместно вцепились в лектора. Из корявых объяснений – как это мы не знаем, раз все в курсе, – и уточняющих вопросов вырисовывалась занятная картина. Дар определенно связан с генетикой. Долгоживущие, прямо как эльфы в земных книжках, не очень размножались. То есть за двести лет женщина рожала четверых-пятерых максимум. Либо не способна, либо не хочет, тут ясности не имелось. Но Высокородные совсем не прочь погулять на стороне. А нижестоящие охотно готовы от них рожать. Дети-маги повышают статус всей семьи. Если отец с Даром – у ребенка шанс треть получить свой. Если мать – больше половины. Оба родителя полукровки – три четверти случаев. Наличие предков-колдунов в роду прежде – увеличивает шанс рождения мага еще больше. Естественно, такие вещи тщательно отслеживают и прекрасно помнят. Подложить молодую девушку заезжему волшебнику – в порядке вещей. Никто пальцем на рожденного вне брака показывать не станет. Напротив, надеются получить пользу. В каждом приличном поселении-бурге любые проявления колдовства у детей берутся на учет, и им передают знания взрослые. Иногда за счет общины. Полезные умения всегда пригодятся роду. Причем чем больше живет человек с Даром, тем он сильнее.
Насколько можно разобраться из объяснений – это не автоматическое повышение уровня. Как мускулы требуют упражнений для развития, так и с магией положено постоянно заниматься. Восемьдесят процентов учатся примерно одинаково, пятнадцать – тупят, пять процентов одарены и осваивают умения быстро, к тому же развитие возможно за счет более искусного применения силы.
Перекрестные браки дают эффект и в последующих других поколениях, и за такими вещами тщательно следят, проверяя родословную. Получить в супруги обычного человека – для колдуна мезальянс. При этом даже родные отпрыски альбиноса иногда не особо сильны, а казалось бы, дальний родственник в каком-то поколении внезапно обладает немалым Даром, или от брака двух неудачников с еле заметными способностями рождается могучий маг. И внешность не всегда указывает на силу.
Понятно, если альбиносов не сильно много, то ценятся и прочие носители магии. К тому же важны и слабенькие гарри поттеры, делающие простые амулеты. Например, избавляться от вредителей. Уолш продемонстрировал по просьбе такой, висящий на шее. Очень реалистично вырезанный комарик. Нечто похожее я видел на притолоке дома и принял за резные украшения. Причем там присутствовали незнакомый жучок, мышь и еще несколько насекомых. Надо потом внимательно посмотреть. Похоже, для каждого вида живности требуется собственный, чтобы отпугивать. Вот и еще одна загадка разрешилась.
– Амулет требуется подзаряжать. Чем сильнее Дар, тем реже. Многие этим зарабатывают.
Полагаю, не особо жирно. В основном получают едой. Уолш явно был доволен ролью просветителя. Как теперь понимаю, далеко не самая большая шишка в здешнем лесу. Что такое магия, наш учитель толком изложить не мог. Полагаю, что объяснение явления под названием электричество из моих уст для него тоже осталось бы непонятным. Тем более что я знаю самые общие вещи и умею нажимать нужные кнопки, а все эти электроны-позитроны и для меня темный лес. Как логарифмы с прочими важнейшими вещами, зачем-то изучаемыми в школе. При необходимости формула находится в планшете, но ни разу не понадобилось, хотя розетки менять доводилось лично.
Главное мы усвоили. Имеет место магический феодализм. Правит древний маг, владея некой территорией. В нашем случае он зовется О’Ши, и все его подданные, представляясь, дают понять, к какому клану относятся. Если он помирает или погибает, пост получает один из сыновей. Дочь иногда тоже, но при условии отсутствия прямых потомков мужского рода и обязательно незамужняя. Зато для потомков мужского пола старшинство не имеет значения. Важно, насколько претендент силен. Есть специальная процедура вступления в должность, типа магической дуэли. Но это бывает редко. Обычно все прекрасно знают, кто наследник. Хотя всякое бывает. Сила в виде воинов тоже многое значит, но лэрды друг друга не убивают, разве случайно в бою. Выгоднее взять приличный выкуп.
Хозяин раздает нижестоящим участки в кормление. Взамен те обязаны явиться в случае военных действий и выполнять боевые приказы. А такое бывает достаточно часто. Лэрды и даже стоящие ниже частенько ссорятся и норовят оттяпать друг у друга кусок земли. Некоторые имеют счеты между собой чуть ли не с того материка. И хотя здешнее аборигенное население напоминает индейцев, а захватчики европейцев, расизма не наблюдается. Просто европеоиды, прибывшие с альбиносами, чуть не поголовно профессиональные воины и маги в некоторой степени. Но за триста лет смешение ушло достаточно далеко, и таковых полно среди бывших туземцев.
– Владеющие силой, – убежденно говорил Уолш, – люди, ведущие свой род от богов.
Видать, ему тоже приятно ощущать себя причастным, пусть и на уровне бабушки.
– Им сила дана не для развлечения, а для защиты подданных. И правят для их блага.
Наверное, на лице у меня нечто появилось излишне скептическое.
– Мудрость растет с годами! – запальчиво произнес он.
Скорее нежелание нечто менять и внедрять новинки, раз и так все крутится, но это я ориентируюсь на знакомых земных пенсионеров. Вдруг у здешних долгожителей мозги не так устроены. Пока разбираться в окружающем мире не начнем, не стоит выносить суждения. А то и в России править – занятие в высшей степени неблагодарное. Все-то тебя ненавидят, все критикуют, все жаждут твоей скорейшей погибели и уверены: будь они-то на посту руководителя – навели бы должный порядок, ибо прекрасно знают, что делать и как. Особенно таксисты и только что окончившие школу.
Горы здесь не сильно высокие, но обрыв рядом с тропой вполне приличный. Едешь, машинально прижимаясь к скале, и ширина дороги на полторы телеги. Причем вьется серпантином, так что видно свой же караван ниже. Ничуть не удивился, обнаружив за очередным поворотом стену. Конечно, это не крепость, но миновать ее невозможно. А на нескольких террасах выше ограды запросто можно поместить стрелков, и прорваться будет стоить большой крови. В долину есть восемь не особо удобных дорог, и на каждой торчит такой пост. В первую очередь, для защиты от нападения, во вторую – таможня.
К нашему с Таней подходу голова отряда уже находилась внутри, и тяжелые створки из толстых бревен открыты настежь. За оградой, кроме конюшни и хлева, всего один большой дом для охранников. Даже семьи живут всего лишь в отгороженных закутках и припасы в погребе и на чердаке. Так что начальство расположилось со здешними, а прочие стали на ночлег привычно в голом поле. Точнее, прямо на дороге. Главное, в темноте не перепутать, где пропасть, когда от холода отлить потянет.
Вот насчет заморозков ничуть не ошибся. И дело даже не в осени, как сначала подумал. В этом мире серьезные проблемы. По крайней мере, на данном континенте точно. Сначала зарядили на несколько недель проливные дожди летом, потом ударили ранние заморозки осенью. Урожай погиб почти целиком. На следующий год холода остались. За три месяца до сбора с полей уже во многих деревнях не имелось еды. По лесам бродили голодающие и грабили всех подряд, нередко сбиваясь в огромные банды. Под шумок сводили счеты лэрды, норовя отобрать у соседей их припасы. Сколько бы ни имелось в амбарах, они к третьему году опустели, и народ окончательно озверел.
О’Ши пришли поддержать клан О’Дал в качестве союзников от налетевших врагов. К тому же, как я понял, О’Дал намного больше армию имеет и нарушение обязательств могло привести к столкновениям с бывшими друзьями. На фоне всеобщей замятни, напоминающей Смуту российскую при Годунове, не лучший вариант. Наш лэрд находился в арьергарде войска и нарвался на отряд противника, где его быть не должно. Сражение все равно было выиграно, и раненый, но честно исполнивший долг, оставив отряд под началом лэрда О’Дала, удалился на собственные земли. В феодализме определенно есть некая прелесть. Повоевал и домой. Никаких бесконечных мобилизаций до полной победы.
– Не хочешь попробовать? – спросил один из вояк, показывая на площадку, где лениво махались парни.
Вот и дождался. Рано или поздно проверить на умение драться обязаны были. И не из каких-то ужасных подозрений. Просто для местных я непонятный тип. Не принадлежу ни к одной знакомой группе, и неясно, каким образом относиться. Поведение иногда ставит в тупик. Элементарных вещей не знаю. Притом высокородный господин относится к нам с Таней с подчеркнутым уважением. Но и не маги вроде. Она лекарь, что приравнивается к ремесленнику, пусть сильно полезному и хорошо оплачиваемому. А я тогда кто? У любого человека есть свое место в обществе. Вроде воин, однако ничьим вассалом не являюсь. В здешних законах нет запрета на переход от одного хозяина к другому. Более того, при вступлении в наследство кто-то из детей почившего остается у разбитого корыта. Такие могут предложить свои услуги другим лэрдам или жить сами по себе. Они стоят ступенькой ниже владельцев земли, однако с Даром или без – достаточно уважаемы и могут получить пожалование за участие в боях или иные заслуги. У них могут иметься собственные люди и практически всегда в приличном количестве. Чем больше у тебя вассалов, тем больше уважения.
С сожалением покидаю кипящий котелок. Ужинать сегодня не придется – наверняка ведь сбегутся вместо варки смотреть на мое побитие, а жаль. Можно несколько дней не есть, однако гораздо приятнее питаться регулярно, и диетами себя не мучаю, если угощают. В отряде очень недурно набивали живот по местным меркам. С утра засохший пшеничный хлеб, соленая рыба и кислое молоко. После полудня вареную вчерашнюю картошку, брынзу, оливки, кукурузные лепешки и неизменное пиво. Вечером обязательно горячий суп с салом и крупой, фасолью или горохом, а также овощами. Он такой густой, что ложка без труда стоит. И пить дают желудевый кофе или напиток из цикория. Начальство употребляет какао, но не в привычном нам виде, а опять же с салом и приправами. Про кофе и чай никто не подозревает. Или Африки с Китаем здесь не наблюдается, или с торговлей плохо. А может, считаются неподобающими заграничными гадостями. Как спросить, если нет такого продукта или называться может совсем иначе? Но вот какао намекает на Америку. Видать, приплыли через большую соленую воду с запада – не фигура речи. Уж перец чили они все любят, как и картошку.
Поднимаюсь, игнорируя тревожный взгляд «племянницы». Вечером постоянно парни тренируются. Совершенно не впечатлен их фехтованием. Основная часть недостойна подметать тренировочный плац за приличным российским Тенятником. Нас учили всерьез и не красивым выпадам, как в кино, а убивать быстро и четко. Вряд ли я стал бы олимпийским чемпионом, но однажды в темном переулке хватило обычной палки, чтобы троих отправить в больницу. Им очень захотелось доказать крутость на Пролазе. Даже настоящие мечи принесли. Есть такие идиоты, при виде Ван Дамма или еще какого Бэтмена норовят заехать ему по физии. Не понимают, в чем разница между героем на экране, артистом и натасканным спецназовцем в жизни. Киногерой ходит с телохранителем и сразу звонит в полицию. А я просто сразу ломаю кости. Без разговоров.
– Правила есть?
После частей тела я старательно зубрил термины, имеющие отношения к войне и оружию. Можно не знать названия дерева, но это вещи крайне необходимые в данном обществе. К тому же получаешь попутно представление о развитии страны. Если до пластинчатых лат додумались, у большинства топор максимум, а кольчуга у трех из пяти ратников и сделана из бронзы, то о развитии металлургии получаешь понятие очень наглядное. А если организация отряда из альбиноса с десятком всадников вокруг и полсотней пехотинцев с копьями и простыми луками, то и о тактике попутно недолго получить впечатление. Какие там сложные схемы! Пошли в лоб на врага. Максимум обойти с фланга. Ни о чем похожем на римские легионы здесь не подозревают. Фаланга из ополченцев имеется, но главная сила в копейном уларе.
– Это тренировка, – сказал тут же присутствующий Бойл, – без крови.
А если кому переломают кости без нагрудника или в глаз без маски, нормально? Наверное, надо извиниться. В принципе за увечье положена компенсация от ударившего, но это когда ссора или нападение. А молодецкие спарринги под эту категорию не подходят. Сам согласился удаль показать, некого винить. Притом показывать опаску не стоит. Примут за трусость – не отмыться.
– Тогда и оружие не боевое, – соглашаюсь.
Найти подходящие заготовки удалось с немалым трудом. Но опыт изготовления макета из твердой породы имеется. Все свободное время, включая уроки языка, старательно строгал модель из дуба. Абсолютную копию получить не удалось, но по весу и балансировке близко к идеалу. Не брать же здешний прямой меч. У меня иная манера и привычки. Вот с ножом под вторую руку проще. Достаточно подходящих экземпляров и без личных стараний. Слуги частенько упражняются на кинжалах и посохах, используя их в качестве копья. Но работать двумя руками и воины не умеют, используя небольшой круглый щит.
Этого мордатого типа видеть и прежде приходилось. Крепкий парень с какого-то хутора, мечтающий уйти из родной фермы в дружинники. Драться он не умел от слова «совсем». Махал мечом, как цепом. И откуда вообще взял клинок. Тот хоть и не особо красивый, однако добротно изготовлен. Он еще замахивался, когда, шагнув в сторону, я хлестнул его по боку. Не ради унижения, а для науки. Может, задумается, так ли хорошо становиться воином, когда первый же удар отбить не способен. Потом еще раз повторил для наглядности.
– Может, кто из вас? – тыкаю в мужчин с кольчугами.
Практически все с европейскими чертами лица, значит, из профессиональных ратников. Таких учат с детства старшие, судя по нашим беседам с Уолшем. Иные династии воинов тянутся даже не на три столетия на данном материке, а гораздо раньше.
– Я! – сказал совсем молодой парнишка, шагнув вперед.
Вояка со шрамом через всю щеку дернулся и промолчал. Сходство у них заметное. Отец или дядька.
Я поклонился слегка, демонстрируя уважение. У здешних такое не принято перед поединком, но он уловил и ответил зеркально.
Парнишка длиннорук и высок. Похоже, еще растет, но уже под два метра. На дальней дистанции у него преимущество. Вот напряжен несколько больше необходимого, однако ноги заученно-правильно ставит и смотрит не на клинок, а в глаза.
Ждать, пока сблизится на удобное для него расстояние, не стал. Прыгнул вперед. Резкий удар с треском, когда деревяшки учебных мечей столкнулись. Он щит вовремя подставил под кинжал и второй выпад отбил. Отскакиваю, разрывая дистанцию. Хорош мальчишка, будет правильный вояка, если не станет зря рисковать. Молча улыбнулся, разводя клинки и приглашая к атаке. И он пошел с азартом в лице. А через секунду после двух четко парированных ударов отлетел назад, с размаху приземлившись на землю. В недоумении замер, не понимая, что произошло.
– Его хорошо учили, – говорю с подчеркнутым уважением, обращаясь к родственнику. – Настоящий вояка будет, если научится быстрее поднимать щит.
– Рука была сломана, – извиняющимся тоном сказал тот, прекрасно поняв подкладку. Здесь учебный поединок. В реальном бою его уже зарезали бы. Конечно, если противник не такого же или предыдущего увальня уровня. С этим он бы справился.
– Груз потяжелее и чаще поднимать. Каждый день.
– Со мной попробуешь?
А это уже оказался здешний альбинос, какой-то родич правящего лэрда и временный начальник поста, обнаживший недвусмысленно меч. Щита у него не имелось.
– Клинок против клинка! – выкрик из толпы.
К этому моменту вокруг практически все собрались, даже правитель долины с оруженосцами, а также жены и дети стражников с поста. Можно не сомневаться, интересное зрелище случается не часто. А телевизоров пока не изобрели и развлечения редки.
– Кто смеет упрекнуть в нечестности? – Красные глаза обвели народное собрание.
Судя по молчанию, никто не собирался возражать. В отличие от них, для меня смысл обеих реплик остался непонятным. И дело явно не в отказе от деревянных тренировочных болванок. Опасность случайных ранений явно в расчет не берется. Умение владеть клинком и своевременно остановиться – признак мастерства. Хотя сколько именно из-за уверенности в своих силах оказывались преждевременно на кладбище! Но это вызов, и отказаться нельзя, не роняя репутации.
– Честь – лучшая гарантия соблюдения правил, – говорю вслух, пряча кинжал в ножны. Если клинок против клинка, вторая рука с острием лишняя. И мы не в бою, чтобы искать преимущество для победы, невзирая на общий расклад. На глазах у людей неудобно пристрелить на манер Индианы Джонса, если не прямо собирается тебя проткнуть и иного варианта нет.
– Хорошо сказано, – соглашается. – Энан.
Он не произносит завязшую в зубах фамилию, и я ответно представляюсь одним именем.
– Начнем?
Внезапным выпадом он едва не выбил у меня меч из руки. И сразу после этого пришлось в бешеном темпе вертеться, отбивая атаку. Удары сыпались беспрерывно, со всех сторон. Если бы не вошел в транс заранее, еще с первым противником, плохо бы эта пляска закончилась. А теперь все лишнее исчезло, и лишь враг имеет значение. Может, публика орет, приветствуя происходящее и «болея» за меня или за него, – все это не имеет значения и не попадает в мозг. В какой-то момент холодный компьютер, заменяющий голову, выдает подсказку: меня проверяют, но это не всерьез. Злости нет. В трансе эмоции отсутствуют. Но раз так, вместо защиты перешел в наступление.
Главным преимуществом моего оружия является его небольшой вес. Имея возможность наносить колющие, рубящие и режущие удары, позволяет прикладывать меньшие силы в фехтовании. Имей противником человека в тяжелых доспехах – вряд ли мог нанести смертельный удар, зато получал возможность загонять сколько угодно сильного соперника, прыгая вокруг и не давая шанса приблизиться. Всегда у оружия и брони есть плюсы и минусы. Надо выбирать для себя удобное в конкретной ситуации, хотя почти всегда, и я не исключение, используют чаще привычное, когда связки и стойки вбиты в подкорку бесконечными повторениями.
Со стороны, наверное, смотрелось крайне зрелищно. Приезжий метался вокруг альбиноса. Звон сталкивающихся мечей и мелькание выпадов. Причем темп я взвинтил до предела, когда неискушенный зритель толком ничего не разберет при всем желании. Использовал практически все старые заготовки, не вспоминая мелочей вроде попытки поставить лицом к солнцу и загнать в грязь, чтобы двигался не так устойчиво. Он отбивался и пятился, но даже исключительно в обороне достать не получалось. Долго дерутся разве в плохом кино, с бегом по столам и крышам. В реальной схватке, выложившись максимально, ты очень хорошо понимаешь, кто лучше. Конечно, всегда есть место случайностям и возможна больная после вчерашнего голова, не дающая сосредоточиться. Можно получить полметра железа в живот и от неумехи, поскользнувшись на корке. Но настоящий воин разве в бою будет держаться до самого конца. Две-три минуты – и я отступил, разводя руками и чувствуя мокрую спину. Здесь не очень высоко и снега нет, однако далеко не жарко и постоянно дует резкий ветер. Пока махал клинком, не особо заметно. Стоило остановиться – и пробирает до костей.
– Поздравляю, – говорю вслух. – Вы сильнее.
Мог достать меня минимум дважды, но не стал. Даже плашмя не ударил. Настоящий мастер. Интересно, сколько он живет и тренируется.
– У тебя совершенно незнакомая школа, – сказал Энан. – Это было сложно и интересно. Трижды чуть не попался. Благодарю за урок.
Может, не стоило демонстрировать нестандартные связки? Зачем давать чужакам шанс выяснить нечто о твоем стиле? Хорошо быть умным задним числом. Слишком сильно пытался победить и раскрылся излишне. Что сделано, то сделано. Как минимум все усвоили, что принимать надо всерьез, и глупых вызовов в дальнейшем не последует.

Глава 14
Магия и маги

Лэрд нечто внушительно произнес, подводя итог. Народ на площади – места внутри дома старосты на всех не хватило бы, специального здания не имелось, и заседание проходило на свежем воздухе – возбужденно загудел, приветствуя исключительно мудрое решение. К сожалению, смысл такового до меня не дошел. Частично по причине недостаточного знания языка, но в основном из-за слабого понимания происходящего. Спор шел явно по поводу границы между двумя деревнями, и выяснялось, кому принадлежит некое поле. Это еще сообразил. А вот дальше начался темный лес. Чтобы разобраться, кому в действительности принадлежат спорные земли, главе здешнего рода требовалось составить представление о крайне запутанной системе правовых взаимоотношений между соседями. Хотя вся долина принадлежала лэрду, как хозяину, сменяющиеся поколения владельцев и их льготы с правами накрутили кучу неразрешимых узлов. Похоже, складывались они на протяжении веков. А кое-что тянулось еще из прежних, доальбиносовых времен.
Лэрд О’Ши задавал вопросы, интересуясь буквально всем: кто и когда получал права на кормление в данном районе. Конкретными границами владений и обязанностями. Торговлей, кто взимает пошлины, наличием дорог в спорном районе и кто занимается починкой. Судя по зевку, Тане было так же интересно, как и мне, однако сознательно затаскивал на эти регулярные собрания по ходу движения. Надо же разобраться, на каком свете живем, да и практика по языку серьезная. Если чего не ясно, можно потом уточнить подробности или непонятные выражения. Планшет исправно записывал происходящее, и вытащить нужное для консультации не проблема. Местные жители сбегались к приезду начальства и вечно просили рассудить высшую инстанцию. В принципе положено пару раз в год объезжать владения и принимать решения, если уж не привезли в связанном виде на суд прямо домой к хозяину особо отличившихся, однако обычно лэрд поручал это другим родственникам. Им тоже требуется опыт в юридических коллизиях и баталиях.
Горы окружают плато, путь к которому лежит по труднопроходимым узким дорогам, что перекрыты непременным фортом. Его задача не стоять насмерть, а задержать врага, вовремя предупредив о вторжении. Территория вытянута вдоль реки. С севера на юг приблизительно сто километров, с востока на запад где-то в пределах восьмидесяти. Сложно, поскольку граница не всегда по хребтам и не везде хорошо заметные приметы. Почвы здесь благодаря древним отложениям текущей с гор воды достаточно плодородны, но основная жизнедеятельность сосредоточена вдоль водного потока.
Земля принадлежала лэрду. При этом имелось частное владение. Внутри общины можно было приобретать за деньги или иным способом (брачные связи) дополнительные куски. Дело в том, что в силу различий плодородия, увлажненности, удаленности от жилья и т. д. разные части земли имели отличающуюся ценность. Здесь использовали трехполье и бобовые для удобрения почвы, что достаточно прогрессивно. Община имела также в совместном пользовании луга, пастбища, воду и леса. Тут уже какие-то древние традиции и пережитки.
Никаких фригольдеров не имелось. Во главе такой деревни стоял авторитетный человек, назначенный свыше. Выходя в отставку по ранению или возрасту, дружинник получал в кормление определенный участок вместе с живущими там или деревню. Размер зависел от прежних заслуг, естественно. И пользовался до смерти, передавая по наследству исключительно при условии замены на службе сыном. За этим внимательно смотрел хозяин. Безусловно, есть варианты с усыновлением, племянником или иным родичем, однако некто обязан занять твое место. И в случае гибели или тяжелого ранения предоставляется замена, чтобы ядро дружины сохранялось. Чем-то напоминает английские традиции, с поколениями преданных дворецких, надзирающих над наемными слугами. Только здесь никто спокойной жизни на службе не обещает.
Земля просто так не дается и автоматически не становится со временем собственностью. Мало того, по здешним законам даже взрослые дети не имеют права владеть имуществом, кроме немногих личных вещей – читай, оружия. Только после смерти отца человек получает право распоряжаться недвижимостью, вещами и собственной судьбой.
Ага, вот и то, ради чего пришли аж из дальних деревень и хуторов. Об этом мы знали заранее, как и все остальные. Несколько чужаков (количество так и не прозвучало) проникли в долину с целью пограбить. Ребята были тертые, обошли посты и успели много чего натворить, прежде чем нарвались на устроенную старостами-ширами облаву. Не вполне ясно, каким образом налажена связь, однако про лихих молодцев узнали быстро. Поскольку интересовало тех не золото, за полным неимением оного на выселках, а в основном жратва в виде животных и прочих плодов земли, уйти они не успели. Груз не позволил. Была стычка, где врагов героически истребили, взяв двоих в плен. Опять же не дошло, что мешало на месте прирезать. Но по здешним законам приговор обязан вынести лично лэрд или его «голос».
Они обвинялись в убийствах, грабежах, воровстве овец, ослов, лошадей в числе двух (наводит на мысль об их высокой цене то, что пашут на волах, и телеги тоже с ними), а также – длинный список всякого разного, вплоть до мешков с мукой, зерна для посевов и одежды с подушками. Если первая часть не удивляет, никто и не скрывает, что это не профессиональные воры и мародеры, а такие же крестьяне с другой стороны хребта, старающиеся добыть жратву для своих семей, то зачем брали всякие тряпки? Хотя это старые привычки из промышленного мира, когда вещи стоят копейки и не чинятся, сразу выбрасываясь. Здесь любая тряпка должна быть в цене, и делают все вручную.
Похожи бандиты были до безобразия – может, родичи или просто так кажется с непривычки. Азиаты друг друга прекрасно отличают и китайца с корейцем за японца или монгола не примут. Я не настолько подкован. Опознать смогу, но не точно определить народность. А здесь еще и метисов полно. Эти вроде аборигены без генов европейцев, а в собравшейся толпе кого только нет. А вот вели они себя по-разному. Один с ходу принялся каяться и делиться тем, о чем и не спрашивали, под гул слушателей. Второй смотрел зло исподлобья и цедил сквозь зубы грязные выражения в адрес всех подряд – как судей, так свидетелей и просто слушателей. На вопросы он не отвечал. По мне, правильно себя вел. Гордо и красиво. Все равно дорога на виселицу. Такая у каждой деревни как раз на дороге стоит. Не как в фильмах про Дикий Запад, монументальное сооружение, а обычный столб с перекладиной. С прегрешениями поменьше просто сажали с колодкой на шее под него. На позор. Можно еще привязать к столбу и сечь плетью. Или ухо прибивали на какой-то оговоренный судьей срок. Такие милые нравы.
– Зачем он все выбалтывает? – не выдержав, спрашиваю у стоящего рядом Брэди, когда подследственный начал выкрикивать про какие-то обиды, нанесенные собственной бабе в его деревне.
– Очищает душу, – посмотрев, как на идиота, сообщил специалист. – Теперь не унесет с собой на Тот свет преступления и сможет возродиться в потомках или помогать родичам.
Так, здесь какие-то верования, и углубляться в них не тянуло. Люди не любят иноверцев и относятся к ним с подозрением. Потому с умным видом кивнул, косясь на строчащего за говорливым писца. Все фиксируют. Но главное – явно признает вину и раскаивается в содеянном. «Исповедь» и «судебное признание» у них одним словом обозначаются.
– А второй не хочет уйти без греха?
Это уже Таня влезла. Хорошо, негромко. И как по заказу, обсуждаемый подал голос:
– Ни о чем не жалею! Будь вы на моем месте и голодай ваши дети – тоже не стали бы ждать их смерти и взяли бы силой! Требую Расплаты!
Именно так и прозвучало. С большой буквы. А народ шарахнулся с озабоченными и испуганными лицами. Судебный поединок, что ли? Типа свыше решат, кто прав? Ну против монстра вроде Энана даже пробовать не стоит. Или подразумевается лично лэрд? Все же не вполне здоров после ранения, и всем о том известно. Вряд ли поможет. Наверняка ведь у старого вояки куча опыта. Опять чего-то не понимаем, переглядываемся с Таней.
– Ты идешь на это добровольно и осознанно? – спрашивает после паузы лэрд.
– Да, мой господин! – с какой-то странной радостью восклицает убийца. – Но вы взамен поможете моей семье. Возьмете под покровительство или просто питание на десять лет.
Положительно, происходит нечто странное.
– Да будет так! – провозгласил лэрд. – Ты станешь охранником пострадавшей деревни, а твою семью возьму в Крепость в услужение.
Разбойник счастливо улыбнулся и низко поклонился.
Люди на площади выдохнули. Обнаружилось, что не мы одни с Таней затаили дыхание. Правда, в отличие от нас, остальные знали, о чем речь. Тут точно не «суд божий» собрались организовать.
– Ну, – после легкой заминки сказал лэрд, обращаясь к раскаявшемуся, – за твои поступки наказание обычное. Будешь повешен высоко и далеко от земли, чтобы эта почва, которую не побоялся осквернить, отныне не дала ни укрытия, ни поддержки навечно. И будешь висеть, пока не умрешь, а позже тело брошено в яму на перекрестке.
Все это прозвучало заученно и неким штампом-формулой. Зато последовавшее говорило о прекрасном знании предмета. Веревку через брус столба перекинули в высшей степени умело, и петлю надели на шею осужденному, посаженному верхом на осла, привычно. Кстати, никакого узла, ломающего шею, на ней не имелось. Поэтому, когда погнали животное, казненный какое-то время дергался и хрипел, пытаясь дышать и медленно удавливаемый. Зрелище не особо приятное, особенно учитывая, что он обделался с обеих сторон.
А вот второй, вытребовавший нечто у господина, спокойно стоял. Потом, когда его товарищ помер, невозмутимо подошел к плоскому жертвенному камню на площади. Нетрудно догадаться, зачем он тут. По праздникам режут скотину. В данном случае самостоятельно и явно соображая, к чему лег человек. Его взяли за руки и ноги, прижимая, помощники. Лэрд подошел, наклонился и одним резким движением разрезал грудь. Ну да, не зря фиксировали. От боли и шока самый крепкий станет дергаться непроизвольно.
Сунул руку внутрь и вытащил под общее аханье сердце, как это было на переправе с лошадью. Таня, не дожидаясь продолжения, рванулась из толпы. В другой ситуации непременно потерял бы, поскольку двигалась крайне целеустремленно и резво. Но не сейчас. Мы стояли в первых рядах, и за спиной собралась пара сотен человек в несколько рядов. Они расступались, пропуская, но все же какое-то время проходило, и я успел догнать ее уже вне площади. Точнее, за углом ближайшего дома.
Она стояла, согнувшись, расставаясь с остатками завтрака. Похоже, уже одна желчь в желудке и осталась. Молча протянул кусок тряпки, заменяющей платок. Еще не хватает таскать на себе столь важное изделие или салфетки, когда каждый грамм груза важен. Проще на месте вытираться рукавом или местной дерюгой.
– Спасибо, – произнесла сдавленно Таня, использовав по назначению и брезгливо кинув заменитель салфетки в неаппетитные остатки. Указывать, что можно и постирать сей предмет и вернуть, слегка неуместно. – Как-то странно осуждать местные культурные традиции, но кроме гадливости, ничего не испытываю.
– Ким? – окликнул торчащего неизменно и постоянно за спиной.
Тот самый розовощекий увалень, выбитый с первого удара на тренировке. Чуть позже, дав спокойно поесть, подошел и церемонно попросил взять его в оруженосцы. Подразумевалось, должен кормить-поить и учить драться. В свою очередь он соглашается быть слугой. От ухаживания за ишаколошадьми до чистки оружия и приготовления каши в дороге. Естественно, прикрывать спину в бою и выполнять самые дурацкие приказы. Платить необязательно. Зависит от собственного желания и наличия средств. Возможно, оруженосец более правильный перевод, однако корень слова происходит от «служить». Так что слуга, и никак иначе. Собственно, дворянин тоже ведь от «дворни» происходит. Работающий при дворе.
– Да, мой господин? – сразу откликается.
Таню он так не называет, хотя с ходу усвоил нашу родственную связь и соответственно ее более высокое по отношению к нему положение. Но женщина, если она не обладатель магического Дара, стоит ниже мужчины, пусть он и не равен по рождению. Это нечто вбитое воспитанием, и изменить невозможно. Он будет слушаться ее приказов, однако исключительно потому, что я так сказал.
– Мы чужаки и не поняли, что такое Расплата.
Само слово я прекрасно знаю, но здесь явно подразумевалось нечто иное.
– Он предложил сделку, – сказал Ким недоумевающим тоном. – Стать Стражем в обмен на защиту семьи.
Причем был убежден, что феодалы договорятся о семье. Или разрешения на переезд спрашивать необязательно? Заплатил налоги – и вали. Землю с собой не возьмешь. Плохо, когда элементарных вещей не знаешь.
– Когда ты был маленьким, тебе отец объяснял нечто ему прекрасно известное? – пытаюсь навести на позитивное мышление.
– Конечно, мой господин, – в недоумении хлопая глазами, подтвердил Ким.
– Кто такой Страж, как для ребенка?
– Человек, – помолчав и явно подбирая слова, сказал Ким, – это душа и тело вместе, неразрывно слитые. И когда он умирает, душа уходит к Великому духу, где тот решает, вернуться ей в новом теле снова или исчезнуть навечно под гнетом грехов. Но иногда можно остаться на земле. В качестве Стража. Они разные бывают, но создают их великие маги, как наш лэрд. Только насильно нельзя. Опасно злить духа.
Тут пришлось уточнить. Он вразумительно ответить не сумел, но убежден – гадить качественно такой Страж способен. Полтергейст? Тут мы уперлись в разницу языков. Не хватает слов. Проще потом у других выяснить. Сейчас хоть в общем представление получить бы.
– А добровольно мало кто соглашается. Ты никогда не окажешься у престола Величайшего, и если перестанут кормить, просто исчезнешь, – махнул он рукой, пытаясь нечто донести до разумения тупого иностранца.
Типа в окружающем пространстве, что ли? А на кой душе еда? Каким местом она переваривает пищу? Или подразумевается нечто вроде молитв, а мясо потом делят на всех?
– Этот будет вечно охранять поселение, следя, чтобы не проникли враги, и предупреждая о нападении или иных преступлениях.
– Призрак, вроде следящей системы, – сказала Таня на русском. – Мне не нравится такая магия.
Отца Гамлета нам еще не хватает, бродящего по стенам и требующего кого-то кончить. Это что получается, невидимый тип отслеживает перемещения населения деревни или города? А подслушивать и докладывать прямому начальству он способен? А сквозь запертые двери просачиваться? Нехорошо. Надо бы вопрос выяснить в подробностях.
– Иногда вкладывают душу в предмет, – продолжил Ким, не дождавшись перевода. – Меч или другое оружие. И воин, владеющий таким, становится много сильнее и опаснее. Сто́ят они… – Он вздохнул с заметной даже неискушенному чужаку завистью.
– Я начинаю понимать твои опасения насчет магии, – пробормотала девушка, по-прежнему на непонятном для консультанта языке.
Ну хоть соображает, что ему все знать не обязательно, уже неплохо. Но лучше бы придержала комментарии при себе до его ухода.
– Макс! – окликнул знакомый голос.
Ну вот, еще и Энана принесло. Пока мы выясняли, что к чему, народ стал расходиться, оживленно обсуждая случившееся, но этот явно не случайно подошел.
– Не желаешь потренироваться?
Первым побуждением было послать подальше, не ко времени, вторым – вежливо отказаться. А потом подумал: почему нет? Тем более что этот явно гораздо информированнее деревенского вахлака.
– Всегда к вашим услугам, – выдаю заученную формулу. – Ким, – поворачиваюсь к тому, – проводи госпожу медитировать. – И смотрю со значением уже на Таню. Та нехотя кивает, признавая.
Сегодня она еще не маялась стандартной дурью, насоветованной лэрдом для познания магии. Требовалось не меньше двух часов в день заниматься медитацией. Чтобы правильно сосредоточиться, важно пребывать в спокойно-расслабленном состоянии, а для этого должно находиться в равновесии тело. То есть сидеть в определенной позе. Ну кто видел изображения Будды, догадается. Правая нога на левое бедро, левая на правое. После пары минут в такой позе начинает болеть все на свете, и никакой безмятежности, необходимой для чистоты сознания, и в помине. Вот достигнешь умиротворенности с гармонией в таком положении – можно двигаться дальше.
В принципе вполне реально достичь нужной растяжки мышц. Месяца через три-четыре, благо она все же неплохо физически развита. Ничего, хочешь кататься – люби и саночки возить. В смысле без труда не получишь и магии. Вот когда дыхание станет ровным и забудешь о неудобстве, поток мыслей прервется, и нервные центры сработают в том самом направлении. А пока чередуй вдох и выдох, ни в коем случае не на стуле. Поза «Лотос» самая удачная для достижения цели, по его мнению.
Лично мне представляется это издевательством. Самая натуральная пытка для прежде не практиковавшего такие вещи. С горящими ногами, больной спиной и мозгом вместо глубокого погружения в ничто, считающим оставшиеся до конца процедуры минуты.
– Мне очень не хочется показаться глупым или грубым, – сказал уже на ходу Энану, – но некоторые вещи незнакомы из-за происхождения. У нас и у вас могут быть… э… разные запреты на поведение.
– Не бойся обидеть, – глянув искоса на ходу, заявил он свысока. – Мне приходилось иметь дело с иностранцами и купцами. Если честно, лэрд специально отправлял набраться опыта. Ярл обязан вести переговоры, не выходя из себя, даже при полной тупости второй стороны.
Ярл – титул второй по значимости. Всезнающий Бойл назвал его сыном дочери самого лэрда. Родство близкое, однако особых земель не имеет. Дедуля награждать поместьем не торопится. Вот и приходится служить на постоянной основе.
Большое спасибо за тонкий намек.
– Мне не приходилось видеть прежде Стража или меч с ним.
– О, – сказал Энан с отчетливой иронией, останавливаясь. Мы уже прошагали до конца не слишком длинного переулка. Деревня вытянулась вдоль реки, а в ширину всего ничего. – Пожалуйста, – и извлек из ножен меч. Мне крайне не понравилась ухмылка, хотя и не сообразил, в чем насмешка.
– Благодарю, – отвечаю с поклоном, слегка оторопев: просто так оружие чужаку не вручают, достаточно извлечь наполовину из ножен для демонстрации, иначе могут принять за вызов. Этикет, чтоб его. Кланяюсь, прежде чем взять в руки.
По виду практически стандартный романский. Материал все тот же – бронза. Не уверен в добавках, но твердый, не хуже стали. Прямой, сужение кромок для удобства ударов с седла, с удлиненной крестовиной и острым концом, приспособленным для колющих ударов. Но вот когда ладонь охватила рукоять, аж холодом пробрало. Это был не просто кусок металла с острыми краями, пусть и прекрасно сбалансированный. Он был мечом, но и чем-то почти живым, мечтающим о крови. Оружие хотело кого-то проткнуть, и меня тянуло всерьез проверить прямо на Энане. Аж руку дергало. Правда, пока еще не идиот и прекрасно понимаю, чем такое может кончиться. И дело даже не в том, что потом на куски порежут. Хозяин клинка прекрасно знает об этой жажде крови и готов ко всему.
– Ты хорош, – сказал Энан с одобрением, глядя на то, как я закрутил меч в связке, демонстративно отвернувшись и не обращая внимания на вопль в мозгу: «Убей!»
Оно еще и разговаривает! К тому же, похоже, железяке без разницы, кому сносить голову. И ясно, насколько ярл сдерживался в нашей тренировочной баталии, имея такого в руке. Когда вселенный дух усвоил, насколько плевать на его призывы, он мне продемонстрировал кое-что иное. Я будто слился с оружием. И мог бы показать никогда не изучаемые прежде приемы фехтования. С ними знаком покойник (?), внедренный в оружие, и поведет мое тело, если понадобится.
– Большинство бросает сразу, испугавшись. Некоторые готовы убивать, подчинившись. А ты сумеешь его заставить служить.
– Разве он, – возвращаю меч с поклоном, – не раб?
– Это деймон, – сказал ярл с оттенком недоумения в тоне. – Есть договор, и обе стороны обязаны его выполнять. Я – кормить его, убивая своих врагов, он – помогать мне, давая их умения.
– Он получает знания зарубленных?
– Приемы драки.
То есть не все подряд и не память считывает.
– Чем лучше воин, тем полезнее его смерть.
Хм… А ведь это надо серьезно обдумать. Снятие практических навыков у профессионального хакера по части программирования. Даже сантехника с запихиванием в гаечный ключ. Или обязательно прикончить? Тогда вряд ли имеет смысл. Такое не продать.
– Ты, видимо, не понимаешь, – сказал Энан с сочувствием. – Это уже не будет душа того человека, согласившегося стать Стражем. С ней работают, прежде чем использовать. И это тонкое искусство. Все мешающее удаляется. Память в первую очередь. Взамен получает максимум защитных возможностей. Он видит и слышит гораздо дальше нормального человека. Ему не нужно спать и всегда на посту. Нельзя подкупить, и команду выполнит, ничего не перепутав. Главное – не допускать двусмысленности. Вовремя поднимет тревогу и никогда не предаст.
Охранная система в виде киборга, снабженная датчиками, перевел для себя. Ну нечто такое и предполагал. Хотя некая свобода воли явно имеется, в отличие от механики. Иначе не требовалось бы соблюдать договор. Или это уже вопрос морали?
– Ну, учебная схватка? – явно устав от объяснений, уточнил он.
– А как это, когда не клинок против клинка? Покажешь?
У него глаза загорелись каким-то нехорошим весельем.
– Владеющие Даром – в большинстве своем люди благородные.
Я невольно отметил оговорку. То есть фактически признал, что маг необязательно обладает высокими моральными качествами, и иной запросто способен на отвратные поступки.
– Сила нам дана, чтобы защищать людей и править ими для их блага. Применять не для самозащиты против обычного человека может только человек без чести.
И опять фраза имеет несколько толкований, если хорошо подумать. Например, использовать против другого мага во вред не возбраняется. Или грохнуть кого, потому что показалось, будто за ножом потянулся. К тому же в битве не разобрать, а хоть чуточку колдануть любой дружинник умеет. Они все потомки альбиносов в той или иной степени, как я понял. Наверняка имеется куча вариантов, вопреки штампу. Не зря кричали люди при первом спарринге.
– Но мы же не насмерть бьемся, – произношу вслух. – К тому же мне интересно увидеть нечто незнакомое. Вдруг пригодится.
– Всегда к услугам, – выдал он все ту же хорошо знакомую формулу и продемонстрировал.
Это было нечто. Нет, он не показал нечто запредельное и радикально превосходящее прежнее. Скорее, напротив, замедлился, играя в спарринг-партнера того же уровня. Практически ушел в глухую защиту, отдав инициативу, но притом сделал, как ребенка.
Никаких файерболов и прочих глупостей, полное отсутствие голосовых заклинаний вроде призыва ветра или махания откровенно магическими предметами на манер волшебной палочки или происходящего от нее жезла с огромным рубином и прочей бредятины. Все крайне рационально и четко дозировано. То есть направленный для блокировки выпада клинок сбивается в сторону внешне без всякой связи с противником, но открывая мое тело для его удара. Нога внезапно подламывается от толчка, и в реальной схватке имел бы расколотую башку в этот момент.
Ну всякая ерунда вроде внезапно залетающего в глаза песка, причем он его не поднимал, сам мусор кинулся, – уже и в счет не идет. Фактически он играл со мной, как кошка с мышкой, и это была не борьба, а натуральное избиение. И дело не в фехтовании. Просто отследить его действия невозможно. Я достаточно соображал, чтобы догадаться – он использует воздух. Но как помешать? Обиднее всего, по-настоящему серьезных синяков и не получил. Энан чисто обозначал удары, и это злило больше всего. В какой-то момент терпение лопнуло, и ярость выплеснулась наружу. Одновременно Говорун свалился в атаку, норовя ударить моего противника по глазам. Команды не отдавал, но сойка хорошо меня чувствовала.
– Назад! – крикнул: еще не хватало, чтобы пострадала, когда тот автоматически отмахнется.
Птица заложила вираж, в последний момент уходя от столкновения.
– Ага! – сказал Энан довольным тоном, резко останавливаясь. – Я знал!
– Что именно? – в недоумении спрашиваю.
– Вы с девушкой нашего корня. И птицей управляешь, и поставил щит, когда допекло!
Я понял. Кажется, это то, что Наставник называл «прорыв». Выплеск энергии, спровоцированный ситуацией. Обычно происходит при опасности для жизни. А здесь спусковым крючком послужила ярость. Закрыл глаза, вспоминая. Не зря в транс входил, могу четко вернуть ощущение. Теперь повторю в любой момент. Э, дошло. Так я крутой маг, а не паршивый ученик не известного никому племени? Что в мире отца имелось достаточно своеобразное колдунство, мне доказывать не надо. Кое-что могу, пусть и не распространяюсь. Но вбивалось это обычно в рисунки на коже большими умельцами. Совсем не простое дело. А вот чтобы так…
– Ваши предки должны были отделиться от наших очень давно, раз не помните. Но не надо… – Тут прозвучало нечто непонятное. А затем последовал удар.
Больше всего это напоминало кулаком в челюсть, и хотя сознания не терял, я обнаружил себя сидящим на земле. Кажется, он сказал «зазнаваться». Надо будет уточнить словарь.
Нет, я не собираюсь в дальнейшем эффектно выходить на поединок с альбиносами. Если до этого дойдет, буду сразу убегать или бить в спину, без предупреждения. Или издалека валить сразу. Иначе шансов на победу никаких.
– А оружие я бы на твоем месте сменил, – сказал он серьезно. – Простаки не видят, но найдутся и понимающие. Сделать по твоему образцу из настоящего металла не так сложно, а этот не вынимай при всех.
Через час я вернулся в предоставленную нам для временного проживания хибару и обнаружил Таню, с тоскливым видом изучающую котелок с кашей. Не знаю, чем ее не устраивает мамалыга с брынзой и луком. Нормальная еда, разносолов в средневековом обществе не предусмотрено. Мечтающие вернуться к истокам и жить в естественном состоянии и слиянии с природой не имеют представления, как в реальности питались хотя бы российские крестьяне. Однообразно, вечно хлеб или каша. Русская печь не приспособлена для жарки, в ней тушат или варят. Овощи в сезон, мясо по праздникам. Картошки и той не употребляли до девятнадцатого века, а во многих местах сопротивлялись попыткам выращивать чертову ягоду. Репа – она не сытная, но желудок набивает.
Короче, отобрал ужин и принялся наворачивать за милую душу. Мы отнюдь не в сказке проживаем, и ничто не берется ниоткуда. Магия тоже. Для нее нужно уметь использовать внутреннюю энергию, которая не бесконечна. Зачерпнув больше нужного, недолго и помереть. Свой запас надо хорошо знать, чтобы не заиграться. Этому учат в детстве, а мне не преподавали прежде. И если употребил Дар, потом приходится восполнять недостачу. Проще всего закидывая внутрь продукты. Желательно высококалорийные.
– Ну как медитация? – спрашиваю, продолжая с наслаждением жевать. Когда голодный, и подметка вкусна.
– Хоть ты не издевайся!
– Ладно, – говорю благодушно, – напарники мы или как? Щас покажу, как правильно магичить. Садись. Как удобно, – заметил, что скривилась, – без этих восточных закидонов.
После удара воздушным кулаком Энан ответил на десяток вопросов и кое-что продемонстрировал. Оказывается, вполне мог бы и огнем прижечь, но на это уходит больше энергии. А можно камнями швыряться. И пращи не требуется. Посмотрел – и снаряд летит в мишень. Показательные выступления всерьез впечатлили. Голову без шлема размозжит метров с десяти. Кажется, таким образом лэрд и получил свой пробитый череп. Защищенная башка тоже нехило получит. Контузия обеспечена. Если камень не пробивает кольчугу, к примеру, еще не значит, что внутренних повреждений нет или кость не сломается.
Еще можно использовать воду. Даже резать ею, если тонкой струйкой. Дерево без проблем. Что покрепче – уже сложнее. Вариантов масса, и вряд ли он все изложил. Во всем этом важно знать, какие энергетические затраты. То же швыряние камнями можно уподобить пистолету с одной обоймой. Результат достаточно близок и по поражению, и по прицельной дальности. А большой камень швырнуть – максимум однажды. Опять же зависит от силы и возраста. Со временем накачиваешься, и резерв увеличивается.
Масса тонкостей, и все это придется вдумчиво изучать в дальнейшем. А пока что у меня любопытная теория. Пролазы – потенциальные маги. И именно поэтому не все видят портал. Остальным колдовать не дано. Можно попытаться вычленить общую цепочку генов альбиносов и Пролаз, вычислив, откуда берутся способности. Но надо ли об этом кому-то говорить?
– Сосредоточься на точке между моими бровями. Упрись взглядом и постарайся не размышлять о вечном, – с невольной интонацией Наставника произношу умудренным тоном всезнайки. – Не пытайся усердствовать, просто смотри и не думай.
Гипнотезер из меня тот еще, но требуется определенный настрой, а произносить «помедитируй» после прежнего – скорее сбить с толку. Теперь телесный контакт. Беру ее за виски пальцами. Необязательно здесь, достаточно и пальцев руки, но та магичка именно так с ней обошлась, прежде появления огня на пальце. Значит, не удивит.
– Тепло идет от рук, – сказала Таня.
– Рот закрой. Будешь отвлекаться – ничего не выйдет.
Грубо, зато действенно. Заткнулась и пялится куда сказано. Мозг – инструмент для познания. Чтобы получить ответ, требуется правильно сформулировать вопрос. Медитировать – это сосредоточиться на каком-то предмете. Все равно – на пупке, Будде или трещине в стене. Рано или поздно придет озарение. Но это для умных. Глупых приходится толкать в зад.
– Сейчас просто попытайся запомнить, что я покажу.
Включить транс, взяв другого в связь – высший уровень. Главное, один раз просечь, а после случившегося непроизвольного «щита» я был уверен в силах и твердо знал, чего добиваюсь. Когда мы провалились в состояние вместе, довольно улыбнулся. Меньше минуты на привыкание – и разорвал контакт. Теперь она осталась одна в соответствующем состоянии. Крутит головой. Я помню, как это было впервые. Мир совсем иначе смотрится. Щелкнул девушку по носу, выбивая из отрешенности. Поддержал, когда чуть не свалилась с табуретки. Не от удара, он легонький, а от неожиданности.
– Ну? – с интересом.
– Сволочь ты, – сказала она убежденно, помолчав. – Ведь сразу мог показать.
– Нет. Это далеко не так просто.
– Почему тебе дали, а мне не хотят отвечать?
Кажется, она решила, что Энан облагодетельствовал новой полезной информацией. Не самый плохой вариант. Я ведь не обманывал, сама выдумала, сделав ложный вывод из правильных фактов. Незачем ей про старые умения знать.
– Жизнь забавная штука, – сказал я вслух. – Иногда мужчиной быть полезно. А случается, женщиной выгоднее. Когда-нибудь поймешь. Повторить самостоятельно сумеешь? – спросил, пропуская мимо ушей эмоциональное негодование правильно воспитанной в двадцать первом веке особы, не признающей свой пол слабым.
Она неуверенно кивнула.
– Стоп! Не пытайся прямо сейчас. Важно иметь для входа и выхода пароль, чтобы с ходу. Фраза, которую случайно не скажут. Бессмыслица какая-нибудь. И никому не говорить, мне тоже. Это козырь, и серьезный, потом кое-что дополнительно покажу, но транс и силы жрет. Поэтому завтра и без излишеств. Магия уже потом.
– То есть ты въехал, – воскликнула радостно, – как работает?
– В самых общих чертах. Просто не будет.

Глава 15
Крепость с жертвоприношениями

Все вернувшиеся домой толпились на площади перед большим зданием без окон на нижнем этаже. Сама Крепость стояла посреди реки на острове, занимая фактически всю его площадь, и имела очень солидные размеры. Неправильный из-за формы суши прямоугольник, приблизительно метров триста длинная сторона, поперек – раза в два меньше. У каждой стены три круглые башни. На оба берега ведут капитальные каменные мосты, по которым свободно проедут, не мешая друг другу, две упряжки с волами и телегой. Чтобы затруднить врагу наступление, вынесенное на берег дополнительное укрепление представляет собой натуральный форт, контролирующий подходы к мосту. При этом не мешает стрельбе, так как ниже основной стены. Там на глаз восемь метров плюс зубцы почти два, ширина пять метров.
Из каких соображений ставили такую махину, неясно. И каким образом – тоже. Не так много населения в долине. По идее все оно запросто вместе со скотиной уместится внутри. Собственно, за оборонительными сооружениями имеется поселок, где проживают работающие в Крепости, на полях вокруг нее и ремесленники всякого рода. Охрана мизерная. Ну право же, сколько может быть воинов, живущих за счет мужиков, если по спискам набирается тридцать тысяч с чем-то душ налогоплательщиков. Реально считают мужские, достигшие двенадцати лет. Так что максимум под сотню тысяч подданных имеет лэрд. В пиковых случаях можно загнать в войско каждого десятого, тем более что туземцы не овечки безобидные: даже простые мужики имеют копья, луки, топоры и небольшой банде способны дать отпор. Кое-кто и прежде участвовал в стычках и войнах, дома хранит мечи с кольчугами, снятые с убитых врагов.
А само военное сословие – сотни три человек, не больше. Но это не включая широв, то есть местных старост или ветеранов, получивших наделы в пользование от лэрда. Земля все равно его, но пользоваться имеешь право до самой смерти или послав в дружину одного из сыновей. Такие хозяева работают вместе с обычными крестьянами, постоянно живущими на этой территории. По факту работники крепостные и передаются в аренду вместе с участком. А там уже зависит от характера нового господина. Всякое бывает, но чаще всего существующие четко оговоренные правила, кто что должен платить и какие повинности выполнять, не нарушаются. Плохой пример для соседей нарушать соглашения. Недолго ведь до бунта и жалобы в вышестоящую инстанцию – лэрду. А тот может и отобрать пожалование у создающего проблемы. Прецеденты были, доложил Ким, когда я принялся его расспрашивать.
На редкость удачное оказалось приобретение. И дело не в его страстном желании угодить. Дополнительный источник сведений, недостаточно развитый для удивления иными вопросами, однако кладезь информации о жизни в долине. К примеру, изучаемый мной язык отнюдь не всем известен. Простые крестьяне частенько на господском наречии знают совсем немного. В результате альбиносы и через три столетия вынуждены объясняться через местных туземных переводчиков. Не всегда это удобно. Таких зовут «ямпарика» – едоки картофеля. Но не буквально, а в смысле «деревенщина», с пренебрежительным смыслом. Хочешь продвинуться – учи арцан, язык высокорожденных.
Меня Ким освобождал от постоянной необходимости приглядывать за Таней: еще не хватало, чтобы по незнанию нарвалась на излишне любвеобильных граждан. Одна женщина высокого положения не путешествует. А слуга с оружием сразу говорит о статусе, и приставать не посмеют: можно остаться без излишне бойких частей тела. Рук или языка, в прямом смысле. Проделай я такое с кем-то из здешних мужиков, максимум, что грозит, – заплатить виру. Типа компенсации, и серьезной. А если нет, на здешнего лэрда придется отработать. И не на поле, если драться умеешь. Найдут службу при оружии, но без оплаты. Налоги собирать или воевать в качестве вассала за чужие интересы с соседом.
Ну а учить фехтовать… Чем он отличается от парней, с которыми занимался в последние годы на Земле? Главное – стремление и наличие воли, а то иные после парочки синяков теряют всякий интерес к тренировкам. С этим у него все в порядке оказалось. И пинки с затрещинами, получаемые для пущего ума, нисколько не обижали, не в пример россиянам, привыкшим к уговорам и вежливости. В отличие от наших горожан, он крови не боялся и чего добивается, прекрасно знал.
Жертвенник, параметрами и бортиком напоминающий небольшой бассейн, находился перед статуей вполне человеческого вида, с чертами альбиноса. Она раскрашенная, и никаких сомнений. Переместить можно было, только отбив низ, поскольку фигура вырастала прямо из каменного основания и из того же материала состояла. Похоже, просто отсекли лишнее от куска скалы. При этом неизвестно, каким способом делались глаза, но выглядели они живыми и из любой точки площади, казалось, смотрели на тебя. Ощущение не самое приятное. И даже тройка переливающихся сине-зелеными оттенками дракончиков, расположившихся на плече памятника, на веселые размышления не наводили. Они не гадили на манер голубей и не каркали, а сидели молча, с интересом изучая находящихся внизу.
Женщина-альбиноска, первая из увиденных мной, произносила с давно сделанного помоста вдохновенную речь, во время которой жутко тянуло зевнуть. Все равно половину слов не понимал. Приходилось стоять с заинтересованным лицом. Это была жена лэрда, и происходил некий важный ритуал. К тому же за спинами обоих властителей торчала группа приближенных и пристально смотрела на толпу. Еще не хватало, чтобы обратили внимание на нарушение здешнего этикета залетным кадром и сделали неприятные выводы.
Когда привели крепкого быка, не особо удивился. И что хозяйка лично одним движением, выдающим немалую практику, перерезала животному глотку, тоже нормально. А вот дальше началось нечто странное и достаточно подозрительное. Туша скотины принялась медленно погружаться в камень под возбужденный шум толпы. С трудом вернув на место челюсть, я осознал, что вцепившиеся в локоть до боли пальцы принадлежат Тане. Никакие не глюки, она тоже видит. И Говорун, уютно пристроившийся на плече, тоже передает соответствующую картинку недоумения. Только сойка видит все несколько иначе: у жертвенника зубы, и он поедает, а не растворяет тело. Очень странный, однако логичный образ. Фантазиями моя птичка прежде не страдала и крайне практична.
– У реки такого не было? – шепотом спросил девушку на русском.
– Настолько явно – нет, – столь же тихо прошелестела. – А вблизи не присматривалась.
– Кому дар? – уже у Кима спрашиваю.
Он непонимающе моргнул.
– Духу здешнего дома, – ответил с задержкой.
– Дома или всего?
– А! – Он решил, что я недопонял. – Предку, хранящему род О’Ши и следящему за Крепостью.
Яснее не стало. Не стандартный Страж, а нечто иное? Но кое-что прежде в разговорах мелькало. Кроме Великого духа и им созданных помельче, все обязаны чтить предков. Но то, что отзываются, до сих пор я считал фигурой речи. Жить становится определенно все веселее и занятнее. Размер каменного бассейна позволял загнать туда целое стадо или небольшого слона. Интересно, людей тоже режут на алтаре или нет, и что взамен получают?
Торжественный прием явно закончился с полным исчезновением быка. Точнее, остались кости, всплывшие через какое-то время наружу. Слуги их деловито собирали, ничуть не опасаясь отправиться вслед за животным. Я подошел и пощупал. Камень самый обычный. Не настолько разбираюсь, но смахивает на гранит. Обработке должен плохо поддаваться, уж больно твердый. И изнутри, где вынимали куски, прекрасно видно, что работали простейшими инструментами. Следы достаточно грубых ударов, и нет шлифовки. Ничего проваливаться по определению не должно. Даже если фокус и кто-то убрал тушу, подсунув взамен старые остатки. Ну ей-богу, никакое животное с такой скоростью не очистит скелет и не обглодает.
– Что-то мне совсем не нравится такая магия, – озабоченно сказала Таня уже повторно.
– Еще один добровольный Страж?
– Господа, – произнес пухленький человечек с цепким взглядом, не особо глубоко кланяясь. – Я здешний ключник. Лошадей уже забрали на конюшню. Ваш слуга отправился с ними. Там его и устроят. Позже он подойдет.
Похоже, пока мы пялились на жертвенник, за нас уже все решили и даже транспорт прибрали.
– Ваше имущество, – не дожидаясь естественного вопроса, показал мужичок на мешки и двух человек в накидках с гербом лэрда – со скрещенными топорами, – готовых к переноске. Мы явно не должны были этим заниматься, не по чину. – Позвольте устроить вас.
Конечно же мы с благодарностью позволили. Тот самый приземистый большой дом напротив алтаря оказался гостевым. Во всяком случае, второй этаж. На первом находились какие-то хозяйственные службы – кухня и тому подобное. А длинный коридор после подъема вверх имел множество совершено одинаковых дверей с нумерацией. Как на улицах: с одной стороны четные, с другой нечетные цифры. Часть красные и синие. На нужной нам написано «одиннадцать». Почему-то черным цветом. Правда, дальше по коридору все были такими.
Прежде чем я открыл рот для вопроса, ключник приложил ладонь к ямке в виде человеческой пятерни. Точно такие же имелись у каждой двери. Цвет цифр сменился на синий. Дверь, кстати говоря, каменная. Как и все вокруг. Но на стенах панели с узорами. Скорее всего, обереги, но смотрится красиво.
– Можно открывать, – поставил он в известность, вежливо отступая в сторону и предоставляя право дергать массивную ручку.
И без уточнения все встало на свои места. Красный – заперто. Синий – свободно. Черный – закрыто от не имеющих права. Скорее всего, возможны как пустые, так и занятые помещения с соответствующим указателем. Это, как и датчик на пальцы, мало походило на Средневековье и всерьез настораживало.
Практически две двухкомнатные квартиры, связанные между собой прихожей. Изумительный сервис. При необходимости можно контролировать девушку, а если не хочется, всегда без проблемы изображаешь незаинтересованность и в упор не замечаешь, кто к ней ходит. И что любопытно, никаких балдахинов на кроватях, которые – чисто деревянные конструкции, без следов матрацев, перин и подушек. Похоже, устраиваться придется самостоятельно. Не настолько важные птицы. Гобеленов и портьер тоже нет, а окна узкие и закрываются тяжелыми ставнями изнутри. Еще имелся шкаф во всю стену, с выдвигающимися нижними ящиками. Треть пустая, там можно вешать зимнюю одежду. Две трети занимали полки. Столик, табуретка. Не так плохо.
Откровенно порадовало наличие в каждой квартире практически не отличающихся от знакомых раковины, унитаза и душевой. Все в одном небольшом помещении, но я не сильно привередлив. Конечно, не вполне аналоги. Чтобы сливать, не требовалось нажимать ничего, вода постоянно текла под напором. Зато никаких металлических кранов и насадок. Труба из того же камня, как вся постройка и алтарь. Изогнутый кран выходит из стены, и чтобы включить воду, требуется нажать мощный рычаг. В смысле по размеру. И в душе нет горячей воды, да и разбрызгиватель отсутствует. Наступаешь на педаль – и льется сверху потоком. Откуда бы она ни шла, подогрев отсутствует. Но в целом неплохо. Для феодалов из бронзового века удивительные штучки.
Слуги поставили мешки на пол и, повинуясь жесту ключника, ушли. Так и осталось неясно, положено ли им на чай за труды подкинуть. Очередная проблема, на которой легко спалиться, показав чуждость. Проводник извлек из кармана тряпку, в которой оказалась упитанная живая мышь.
Показал на полочку рядом со входом. Поскольку ничем была не занята, интереса не вызвала. Вручил грызуна.
– Э? Я должен что-то сделать?
– Режешь, – невозмутимым тоном поведал наверняка известное каждому местному идиоту. – Кровь на алтарь, тушку тоже. Затем произносишь: «Такие-то просят разрешения проживать в помещении в качестве хозяина. Наше имущество принять под защиту и покровительство». Затем приложите ладони к изображению над жертвенником.
В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Это я твердо усвоил и не стал отпускать шутки или изображать сильно умного. Надо – значит, надо. Не человека же в конце концов запороть просят. Кивком предложил Тане подержать мышь. К ее чести, не стала возмущаться жесткостью и прочие глупости произносить. Честно прижала, пока откочекрыжил голову несчастному зверьку, полив кровью камень. Заодно отметил странный фиолетовый оттенок. Везде грязно-белый, а здесь иначе. Произнес положенные слова и коснулся стены возле двери с отпечатком ладони. Странное щекотание, но отпустило практически сразу. Девушка повторила действия. Молча смотрели на повторение уже однажды виденного зрелища. Кровь впиталась бесследно, а трупик прямо на глазах стал втягиваться вниз. Снаружи осталась только верхняя часть, а через пару минут и это утонуло.
– Теперь открыть дверь без разрешения хозяина нельзя. Так что для уборки или впустить слугу требуется кто-то из вас двоих. Раз в неделю непременно подкормить духа. Никакой убоины или растительной пищи. Можно, конечно, сразу что серьезное в дар, козу там или поросенка, но неудобно. На куски придется кромсать.
Я без особого изумления понял, что он вполне серьезен.
– Мышей с крысами проще.
А что происходит, если некий индивид не понравится духу-охранителю? Или забудем жертву принести. Хорошо, если просто дверь не откроется. А то ведь может и цапнуть за задницу, когда присядешь на унитаз. Допустим, очень предусмотрительно крышка из дерева, но ковырять стены из любопытства – ну его. Лучше не проверять ответную реакцию на личном примере. Масса более приятных и не столь сомнительных занятий.
– Можно заплатить, чтобы принесли? – спросила Таня.
Шариться по подвалам, изображая кота, как-то не хотелось. Да и не любила она крыс. Не боялась, однако и не стремилась к тесному общению.
– Конечно. – Ключник был по-прежнему невозмутим. – Мальчишки всегда притащат, но можно проще. Сладкое что-нибудь есть?
Девушка полезла в свой рюкзак и извлекла плитку шоколада. Стандартный набор. У любого Пролазы в качестве НЗ есть хоть немного.
– Сойдет? – отломив квадратик, предложила.
Он посмотрел с сомнением и попробовал.
– Конечно, удобнее просто сахар или мед, но и это сойдет. Людки сладкое обожают.
Мы переглянулись и дружно промолчали. Очередной вопрос из разряда «все и так знают, а ты идиот». Слово незнакомое, но корень определенно имеет отношение к человеку.
– Гюмзо, – позвал негромко, – ты нужен, иди сюда.
Пару минут стояли, ожидая невесть кого или чего. Затем в приоткрытую дверь из санузла выскользнул донельзя удивительный тип. Чем бы он ни являлся, но сходство с гуманоидом полное. Две руки, две ноги, круглая голова с ушами чебурашки. Весь покрыт шерстью, из которой выглядывают настороженные глазки и маленький носик. Дело в том, что ростом это чудо максимум до колена. Зато на поясе с металлической пряжкой висит самый натуральный ножик, уменьшенный до соответствующих размеров, и на теле очень напоминающие шорты штанишки. По-моему, не столько из стыдливости, сколько из-за наличия карманов. Кстати, тоже нормальное явление в здешней одежде, а не как в наших Средних веках, где додумались достаточно поздно.
– Крысы нужны для жертвы, – объяснил ключник, протягивая плитку шоколада. – Как обычно.
Людок, ничуть не затрудняясь, убрал обертку и отломил квадратик, сунув в рот. Пожевал с задумчивым видом и, проверив количество уцелевших долек, показал пять пальцев. Рука у него вполне человеческая, и большой палец – отдельно стоящий.
– Пять раз, одна в неделю, – «перевел» гид.
Это означает, что одна крыса идет за два квадратика, не считая бесплатного угощения. Не так уж накладно.
– Согласны, – сказала Таня, глядя зачарованно на удалившегося… как там его назвал… Гюмзо? У него и имя есть?
– На ужин вас пригласят, – сказал ключник, явно прощаясь.
– До свидания, – сказали в унисон и, стоило ему уйти, дружно метнулись в санузел.
Никакого маленького гуманоида там не наблюдалось. И кукольной избы, случайно не замеченной прежде, тоже. Зато имелось вентиляционное отверстие под потолком, в которое ткнул пальцем. Как он спустился оттуда, непонятно. Нам не достать без лестницы или хотя бы стула. Но кто сказал, что у такого типа не может оказаться веревочной лестницы. Не обязательно в прямом смысле. Канат с узлами, допустим.
– Думаешь, ходят по всему дому? – спросила Таня недоверчиво, глядя вверх.
Хотелось бы знать, насколько жизнь в этих стенах контролируется и результат идет к начальству. Считает ли своим долгом подсматривать за гостями в щелку и докладывать. Не то чтобы подозревал, что начнут подглядывать в душевой на голое тело. Но можно ли говорить свободно?
– Вот именно. Домовой. Меня уже ничто не удивляет. Магия, драконы, предки с того света, смотрящие за хозяйством, временами дающие советы, и чебурашки. Если вспомнить соответствующие сказки, полезен для хозяев, но необязательно выгоден временно въехавшим жильцам. Душить вряд ли способен, силенок маловато, однако не удивлюсь, если еще и слушает. О важных вещах между нами говорим исключительно на русском.
– Будем убираться?
Пока что наполнил обнаруженное в санузле деревянное ведро водой из крана, размышляя, зачем дополнительный колодец во дворе, и протер от толстого слоя пыли все поверхности, а затем пол собственной рубахой. Искать тряпки где-то у слуг настроение неподходящее, проще потом отдать постирать Киму, да и думается за скучной работой лучше.
– В принципе, – сказала через некоторое время Таня, отвлекаясь от раскладывания в шкафу вещей, – даже жертвоприношение из теории о наличии управляющего Крепостью искусственного интеллекта не выбивается. За отсутствием электричества используется наиболее подходящий вариант. Мы же не в курсе, на что магия способна. Но тогда изначально объект биологический. Камню как-то не требуются калории. Вероятен мозг, отдающий нужные команды. Причем с достаточной степенью разумности. Не животное. Человек. Или разумное существо.
Предположение не очень радовало.
– Само существование такого существа подразумевает шанс угодить на жертвенник. В качестве зарезанного или будущего хозяина очередного дома или здания. Гарантии, что исключительно доброволец, – нет.
– Типун тебе на язык! – воскликнула девушка с негодованием, швыряя на пол камуфляжную куртку из своего рюкзака.
– Есть еще один момент. В Той жизни права пользователя ниже модераторских, или администраторских. Почему здесь должно быть иначе? Мы всего лишь гости. Ключник или некто другой, облеченный властью, может запросто зайти и без разрешения. Нельзя оставлять вещи без присмотра.
– А Ким, – сразу сообразила, – сам не сопрет чего интересного?
– Тоже вариант, и не из приятных. Не будешь же каждый раз пересчитывать камешки и взвешивать серебро. Я, конечно, могу поставить на дверцу мину, чтобы вору руки оторвало, но что потом будет и не выйдет ли ловушка нам боком?
И тут в дверь постучали.

Глава 16
Небольшой пир

Под потолком висела красивая люстра, невольно заставляя поменять мнение об уровне развития. Стекло они делать умели и достаточно красивые светильники. А вот что там горело, совершенно непонятно. Уж явно не электричество и не масло со свечами. Точно такие же висели у нас в комнатах в количестве одной штуки и зажигались от хлопка ладонями. По ощущениям, ватт на сорок один светильник. А вот заглянуть внутрь не вышло. Колба матовая и снимается целиком. Посмотреть нельзя, ломать рука не поднимается. Очередной амулет на магии, неизвестно каким образом работающий. Надо бы стырить парочку или купить для родной Земли. Пусть кто поумнее посмотрит, если не разберусь, как сделано.
Пока что мы пировали по поводу возвращения домой. Лэрд с женой и парочкой явных родственников-альбиносов, включая Энана, сидел на специальном возвышении за отдельным столом, покрытым разукрашенной скатертью. Я уже в курсе, что орнаменты на рукавах и одежде, кайма на подолах – такие же обереги, как резные фигурки на шеях. Насколько действует, пока уверенности не существует, возможно чистое суеверие, но на скатерти тоже имеется нечто золотыми нитями вышитое. Рассмотреть толком из-за посуды и блюд с угощением нельзя, но вряд ли случайность.
Остальные сидят за столами, уставленными всевозможными яствами в строгом порядке. Нам с Таней четко указали, где приземлиться. Ничего удивительного. У большинства народов стандартная практика. Чем древнее род или больше заслуги перед вышестоящим, тем ближе к помосту. Говорят, бояре на Руси частенько устраивали свары с рукоприкладством, выясняя, кто важнее и должен находиться впереди. Здесь в этом смысле порядки удобные. Ключник распоряжается, и с ним не спорят. Как выяснилось, данный господин отвечает за всю территорию, обнесенную стеной, и живущих в ней. И в хозяйственном и в военном смысле. У него в подчинении не только слуги, но и городская охрана. Достаточно важная должность и доверенный человек хозяина. Лучше с таким отношений не портить.
Есть еще двое столь же высокопоставленных: глава дружины и смотритель за серебром. В смысле казначей и главный мытарь одновременно. Судя по некоторым разговорам, не существует отдельного министерства для личного имущества лэрда и долины вообще. Все в один карман. Тут важно иметь человека не просто близкого, но и честного. Догадались? Ага. Пост занимает жена лэрда. А воинами, естественно, руководит его сын. Теоретически будущий владелец майората.
Почему сомнения? Из пяти сыновей до нынешних времен дожили двое. Остальные погибли или умерли. С дочерьми другая история. Из восьми семь замужем вне долины, за другими лэрдами. В частности, в достаточно сильном роду О’Дал, том самом, с которым вместе бились с врагами, замужем за тамошними магами три его дочери. И мать Энана тоже была за крайне перспективным сыном главы рода. Только не повезло. Погиб по собственной дурости, в пьяном виде решив лично в одиночку завалить пещерного медведя. В результате наследник остался на бобах, о чем и поведал мне совершенно спокойно. Если нет прямого родства с лэрдом, ничего не положено. Мать получает содержание, а ему приходится крутиться или жить за ее счет. Он-то теперь О’Дал, род считают по отцу.
Поскольку живут столетиями, проблемы наследства частенько крайне запутанны. И не раз случалось, что уставший ждать мальчик ста лет от роду устраивал отцу несчастный случай. Особенно когда жена не одна и дети соответственно сводные, друг друга недолюбливающие.
А вот восьмая дочь молода пока для брака. Здешние знатные дамы раньше двадцати редко уходят в чужую семью. Живут долго, замуж выходят поздно. Если посмотреть на пример матери, времени на кучу детишек хватает. Ей пятнадцать, и сидит рядом с родителями.
Надо сказать, что обстановка, несмотря на четкий порядок мест для гостей, была достаточно непринужденной. Запросто может любой вмешаться в беседу или вскочить, провозглашая тост. Пьют здесь много и со вкусом. Тем более что есть и чего покушать. Супы нескольких видов и уха, изумительно вкусная. Разнообразная рыба, множество мяса, начиная от оленя и заканчивая банальной курятиной, пирожки со всевозможной начинкой. Овощи. Хлеб заранее нарезанный, соль и приправы. Главное, у каждого своя глубокая тарелка, не хлебают из одной миски. Можешь взять сколько угодно. Ложки, правда, и ножи нужно свои приносить. Но мы уже ученые. Из чужой питаться западло, а клинок на поясе у каждого свободного в обязательном порядке.
– Пусть радость способствует вам на нашей земле, – неожиданно провозгласил лэрд, поднимая серебряный кубок, – пришельцы издалека, – в наш адрес.
Это и остальные сообразили. Многие обернулись.
– Мой дом всегда открыт для вас.
Если учесть, что прежде он всего один раз за удачное возвращение говорил, – сильно. Пихаю в бок Таню.
Она поднялась.
– Пусть счастье и удача всегда будут с тобой, – сказала девушка, старательно выговаривая слова и слегка кланяясь, – лэрд. И никогда в будущем не понадобится моя слабая помощь.
Народ в зале поддержал радостными криками, поднимая свои емкости. С пива ужраться достаточно сложно, но вино штука коварная. Голова вроде бы ясная, а ноги с трудом двигаются.
– Где здесь отлить можно? – спросил я, хватая первого попавшегося слугу, пробегающего мимо с очередным блюдом. На этот раз сладости. Что-то там с медом. На пахлаву похоже.
Он показал и унесся по своим делам. Мимо застывшего у входа дружинника, олицетворяющего охрану, я проковылял из зала. По соседству оказалось нужное помещение. Если не считать отсутствия зеркал и закрытых кабинок, ничем принципиально не отличающееся от общественных туалетов на Земле. Те же унитазы, правда, без пластмассового сиденья и камня, заменяющего земные материалы. Просто дырка с местами для ног и журчащей постоянно водой. На них орлами восседает парочка гостей. Еще один лежит в позе убитого, не забывая похрапывать. Весело здесь проводят время. Зато красиво. Вся поверхность стен обшита деревом, искусно подогнанным и покрытым лаком. Собственно, в здании тридцать комнат для почетных гостей, а также, помимо пиршественного зала несколько поменьше, комнаты для прислуги, охраны и начальства. Вроде есть и библиотека. И хотя ничего почти не видел, можно не сомневаться: отделаны помещения с максимальной роскошью, раз уж даже в таких местах достойно приличного особняка на Земле.
За дверью туалета путь преградил человек-гора. Кроме роста за два метра и ширины не особо сильно меньше, он обладал руками до колен, квадратной челюстью, выдвинутой вперед, маленькими колючими глазками, выступающими надбровными дугами и весь бугрился солидными мускулами. Эдакая горилла по виду.
– Меня зовут Тэдриг Обезьяна, – сказал неожиданно тонким голосом, скорее подходящим подростку.
Поскольку здесь все О’Ши, называть род нет смысла, а вот прозвище имеется практически у каждого. По нему гораздо проще разобрать, о ком речь идет, чем перечислять: сын такого, внук сякого-то из деревни под названием Козлы. Это, кстати, не юмор. Ким именно оттуда. И иные поселения обладают гораздо худшими. По мне, Пялимое несколько двусмысленно звучит, хотя, возможно, с переводом напортачил. Но вот слово «обезьяна» мне известно из уроков языка с конкретным рисунком, и тут ошибка исключается. Вряд ли ему дали такое стремное прозвище в качестве награды.
– Максим Иванович Каменев, – бодро рапортую.
– Я знаю, – сказал он, небрежно отмахиваясь огромной лапой. – Думаю – это единственное, что ты сказал правдивое. Я родился на востоке, у Длинного моря…
Знать бы еще, о чем он толкует. Давно пора озаботиться изучением здешних карт.
– …И такие там не водятся. Маги есть на западе и здесь. Я думаю, ты… – и прозвучало отсутствующее в моем словаре слово. Нетрудно догадаться о смысле.
– Извини, Тэдриг, – говорю с максимальной вежливостью, – не очень хорошо говорить, – сознательно коверкая язык, – а еще я много пил пива. Плохо думать. Могу неприятное сказать без зла.
Например, что обвешиваться камнями всех видов надо тоже иметь вкус. Сегодня на всех по килограмму такого добра, но большинство одевается тщательно. Пусть они и любят яркие цвета, однако грани в моем понимании не переходят, и одна штанина красная, другая синяя не надевают. А этот будто у клоуна украл тряпки. Хорошо без заплаток.
– Плохо притворяешься, хорошо соображаешь, – кивнул он. – Я сказал – ты услышал.
Развернулся и ушел, оставив в недоумении. Зато по соседству обнаружился неестественно серьезный Уолш. У меня давно такое чувство, что не случайно постоянно ошивается рядом, но поскольку пока никаких секретов красть не собираюсь, а наших с Таней бесед все одно не понимает, нисколько не возражаю.
– Это кто был? – спрашиваю.
– Тэдриг Обезьяна, – ответил тот сразу, понизив голос. Явно не хочет, чтобы кто-то услышал. – Бывший раб, ставший воином и конюшим лэрда.
– Лошадьми заведует?
– Ох, – сказал Уолш со смешком. – Иногда забываю, что ты простейших вещей не знаешь. За животными ухаживают другие, а он начальник. Жалованье, размещение близ лэрда, возможность общаться постоянно. Поручения разные. Даже такие, – выпучил он глаза и провел ребром ладони по горлу. – Хозяин к нему прислушивается, даром что Обезьяна и не кровный родич. И не зря.
За спиной у него в зале запел тенором, бренькая на инструменте, напоминающем арфу, нечто пафосное певец. Когда так с надрывом, да еще и растягивая, почти ничего не улавливаю.
– Слухачами заведует. Ну, – поняв по выражению моего лица, не в первый раз общаемся, что недопонял, – полезно знать, о чем говорят. Вдруг заговор или даже кража.
То есть местный работник трех букв. Не тех, что все думают при упоминании. А типа ФСБ, КГБ, БНД и прочие ЦРУ с ГРУ.
– Иное слово ничего не стоит, а кровь льется рекой, когда не в те уши попадает. За честь убить могут. Запомни, – прошептал, нагнувшись и почти касаясь носом, – человека обидеть просто, но не вздумай кого ударить. Правильно сразу глотку перерезать. Иначе не простят. А кому нужны мстители?
– Уолш, – говорю, – скажи мне честно, почему ты вот сейчас все это говоришь? Не боишься тоже попасть в сомнительные? Ведь кто-нибудь обязательно увидит и передаст, что подошел и нечто тихо нашептывал. Или ты сам слухач Обезьяны?
Он нервно хохотнул:
– Нет, Макс. Конечно, если меня примутся спрашивать с каленым железом в руках, запираться не стану. Но сам не пойду рассказывать о тебе и твоей племяннице. Не потому что сильно хороший. Причина в другом…
– И? – нажимаю.
– Если не врешь, – сказал он скорее для себя, чем в качестве сомнений, – про то, что нет у вас таких долгоживущих, то просто не понимаешь нашу жизнь. Здесь все чьи-то люди, но находящиеся наверху почти не меняются. Им невыгодны резкие перемены. Если бы не похолодание и неурожай, все так бы и сидели в замках. А сейчас… звезды говорят, все может измениться!
Он всерьез сверяется с гороскопом, или иносказания с аллегориями?
– Вы не случайно появились именно в этот момент…
Нет, похоже, убийственно серьезен и верит в высшие силы и прочую дребедень.
– Ты не глуп, щедр и можешь быть полезным лэрду. А значит, все тебя поддерживающие тоже поднимутся. У меня есть Дар, пусть и не огромный. Я многое знаю и могу объяснить. Я буду полезным.
– Ты готов стать моим вассалом? – подчеркнуто требую.
– Да, мой господин.
Тут есть занятная тонкость. Он будет служить не хуже самурая, выполняя самый дурацкий приказ. Правда, без сеппуки. До самоубийства по приказу здесь пока не додумались, и желание подсказать отсутствует. Мало ли, как повернется. Вдруг найдется и на меня начальник. От клятвы освобождает только моя смерть. Но, в свою очередь, присяга налагает и на меня обязательство защищать его. Не суть важно, что бы ни отколол. Плевать, прав или нет. А я даже не в курсе местных раскладов и счетов. Можно запросто повесить на шею старинную кровную месть. Да-да, она вполне существует. Правда, обычай позволяет полюбовно договориться. Вариантов масса – от выплаты компенсации за обиду до отдачи в чужую семью сына или дочери взамен убитого. Но бывает по-всякому. Иные не желают мириться. Конечно, сюзерен может и начхать на обиды подданного, однако тот после нарушения негласного договора запросто способен перебежать к кому-то другому. Причем вместе с пожалованием, если ему деревня в кормление выделена. Правда, только внутри долины, иначе уже лэрд вмешается. Земля принадлежит ему. Все эти юридические заморочки придется конкретно изучать.
– Мы подумаем, – сказал вслух, объединяя себя с Таней. Если женщина существо второго сорта, то для магичек иные правила. Он сам выложил информацию.
– К вашим услугам, – сказал Уолш, поклонившись.
В принципе он прав. Одному не очень удобно. Ким уже есть, кстати, не мешает тоже привести к присяге. Но требуется еще несколько человек. Проблема, что общего расклада не вижу, и любой может быть подсунутым злыми интриганами. Или до поры до времени мы никому всерьез не интересны? Обезьяна больше пугал, чем реально в чем-то подозревал. Профилактика своего рода.
На моем месте уже сидел Энан, о чем-то беседуя с Таней. При появлении просто слегка подвинулся, благо без стульев на широкой скамейке размещаемся, а часть гостей временно удалилась. То ли валяются под лестницей, то ли пошли проветриться.
– На самом деле, – сказал Энан, обернувшись ко мне, – ничем особенным Райен не прославился и в серьезных битвах не участвовал. Был подлым и коварным, неоднократно нарушая соглашения.
До меня не сразу дошло, о чем речь. А это о бурных хвалах изумительной прославляющей песне арфиста.
– Остальные тоже в курсе? – спросила Таня.
– Он нашему лэрду приходится любимым младшим братом, – хитро подмигивая, объяснил Энан.
Хм. А ведь я слышал уже название клана О’Райен. Нет ли здесь глубинного сермяжного смысла. Очень похоже на происхождение от личного имени лорда. То есть наш, не называя при знакомстве, подразумевал, что и так известно. А что такое тогда «О»?
– Я даже не пытаюсь выяснить, где истина в рассказах о подвигах моего дяди, – сказала девушка ехидно.
Можно подумать, много хвастался. Пытался пару раз на примерах воспитывать, но ведь без нудности.
– Утро не вечно, придет и ночь, – выдал я ничего, похожего на стихи. Потому что рифма вышла не корявая, а полностью отсутствующая при почти дословном переводе. На Омара Хайяма почти не похоже. – Так и жизнь мимолетна. Тем больше ее ценить нужно.
– Как-как? – переспросил Энан.
Я повторил, стараясь правильно произносить слова.
– Неплохо, – сказал он с одобрением.
– Плагиатор, – поморщилась и на русском возмутилась Таня.
Кажется, она догадалась, откуда украл оригинальный текст, несмотря на искажения. Странно. Неужели такое нынче учат в школе? Ну не поэт я и даже не Маршак, умудряющийся перекладывать в настоящие поэмы самые разные языки. Полагаю, в его пересказе от первоначального текста оставалась одна идея. Иначе не втиснуть в чеканный размер.
– Но если так, у меня будет предложение, – сказал Энан.
Автоматически я вскочил, не дав ответа, и старательно изобразил поклон. Может, так и не принято, однако кашу маслом не испортишь. Та самая последняя дочь лэрда пришла пообщаться. Тут не ошибешься, даже если лица издалека толком не разглядел. Белое платье с золотой вышивкой и характерный внешний вид. За ее спиной стоит девица из разряда кровь с молоком. Такие идут в кормилицы к аристократам. Грудь – во! – как у коровы, и задница не меньше. Глаза тоже грустные и большие. Наверное, горничная, или как там это называется. В одиночку с мужчиной благородной девице общаться не положено. По идее дочка хозяина способна в бараний рог парочку мужиков самостоятельно свинтить, но правила есть правила.
Девочка-альбиноска очень мило покраснела на мои манеры и посмотрела на Энана. Вышестоящий редко лично представляется. Его называют согласно этикету. А здесь все прямо на лице написано. Причем достаточно миленьком. Седые волосы – это экзотично, а мордочка очень ничего. Даже красные глаза нисколько не портят. А на плече сидит очередной дракончик. Вблизи он больше всего похож на ящерицу вроде варана, только с крыльями. Сложенные на спине смотрятся горбом. Тем более что и язык раздвоенный постоянно высовывается. Вроде он так нюхает, если правильно разобрал объяснения. Звери (или рептилии?) отнюдь не заменители кошек для поглаживания. Живые детекторы ядов. Если вдруг такому не понравится очередное блюдо или нервно среагирует на вещь, последуют резкие действия. И никаких отведывателей пищи не требуется. Тухлятину тоже не подсунут.
– Госпожа Гвин, – поднимаясь, сообщил родственник.
Потом отрекомендовал нас. Все. Программа завершена. Теперь она может сесть и свободно говорить.
– Не часто встречаются люди, готовые без обязательств помочь чужому человеку, – произнесла она очень серьезно. Голос с легкой хрипотой. Это не простуда, тембр такой.
У нее очень продуманный набор украшений. Как бы это назвать, лиственный стиль. От разных пород, но очень похоже украшены. К сожалению, в ботанике я знаток не великий. Дуб, клен, а остальное не узнаю. А вот камни прекрасно подобраны в серьгах, браслетах и кольцах. Такой комплект наверняка по заказу делался и в немалую сумму обошелся одним подбором драгоценностей. Хотя откуда мне знать, сколько ее папаша награбил за триста лет. Может, сундуки в подвале стоят.
– Меня учили оказывать помощь больным, невзирая на их пол, возраст, цвет кожи или имущественное положение. Даже врагов, – после легкой паузы уточнила Таня.
– Конечно, – согласился Энан, – как иначе взять выкуп? Еще помрет, останешься ни с чем.
– Путь (непонятное слово) – труден, – сказала альбиноска, подчеркнуто его реплику игнорируя, – ибо препятствует ему алчность человеческая. Прости, ты понимаешь, или я несколько… – Тут в очередной раз непонятное слово.
– Да, – подтвердила Таня, – понимаю. Праведник, – сказала она для меня по-русски. Разговорник у нас практически идентичный. В курсе, что данного не проходили. И на арцане, медленно и явно выбирая выражения: – Не надо преувеличивать. Я люблю комфорт, хорошо поесть и красиво одеться. Моя профессия, – я бы скорее перевел как ремесло, – спасать пострадавших.
– Скромность – прекрасное качество, – произнесла Гвин задумчиво.
Не похоже на издевательство. Так и думает.
– Блажен во имя милосердия ведущий за собой.
Таня оглянулась на меня. «Блажен» и «милосердие» мы у Уолша не проходили. А вот Энан как-то объяснил, в применении к фехтовальным приемам. Типа щадит меня из сострадания. Поскольку не дошло, пришлось искать близкие по смыслу слова, пока не догадался. Потому способен перевести. Это высокий стиль. Обычно так не разговаривают. Возможно, цитирует кого-то.
Альбиноска подождала короткий обмен репликами, не демонстрируя нетерпения.
– Лэрды не праведники, – продолжила, когда Таня кивнула. – Зато знают: человек – сокровище земли. Труд его приносит богатство.
Кажется, она пусть и с запозданием сообразила, что проще объясняться короткими простыми фразами.
– Нет людей – и земля пуста, ничего не дает. Потому сберегать их наш долг, как правителей. Твои приемы не похожи на наши. Обменяемся?
– Я делюсь своими знаниями о лечении, ты – о магии?
– Да.
Я старательно подмигиваю из-за спины альбиноски обоими глазами. Это же какой изумительный подарок! Нам что, жалко поделиться уроками по анатомии, хирургии и физиологии? А взамен пусть и паршивый, но учитель.
– Благодарю, госпожа. Конечно, я согласна.
– Гвин, – сказала альбиноска с нажимом.
– Таня, – ответный жест.
– Имя – зеркало души, – произнесла альбиноска. Опять непонятки из-за другой культуры. Это вежливость или нечто должно означать? – Заходи завтра с утра, – пригласила, поднимаясь.
Мы все автоматически вскакиваем. Вежливое прощание – и удаляется.
– Теперь ее не обидят, и мы можем спокойно ехать, – сказал Энан.
– Куда?
– А я не сказал? – искренне изумился он. – Ах да! Она же пришла, как раз когда собирался сказать. Мне на днях нужно выйти в обычное патрулирование, а потом собираюсь прогуляться к соседям. Как ты смотришь на возможность неплохо нажиться? Надеюсь, не праведник тоже? – И он хохотнул.
Таня не особо вслушивается, занятая своими мыслями. У нее появилась учительница!
– На семью одной более чем достаточно, – ответно хмыкаю, в бешеном темпе соображая.
На самом деле мне абсолютно не сдалось рисковать за отару овец или что он намылился прихватить. С другой стороны, в здешнем обществе не отказываются от таких предложений. Не простой вояка зовет в компанию, а древнего рода. Без земли, а значит, заинтересован в достижениях. И все же родная кровь лэрда. Значит, выгоден в качестве приятеля и покровителя. В вассалы не пойду, а быть соратником альбиноса очень неплохо для начала. Вывод элементарный – придется соглашаться и быть готовым к чему угодно. Не удивлюсь, если очередная проверка и идея санкционирована свыше. В дороге вечерами лэрд нас иногда приглашал побеседовать, но ничего серьезного не звучало. Присматривался.
– Как только тебе надоест гостить в доме лэрда – позовешь.
– Смешно, – ответил Энан без улыбки. – Разве может наскучить нахождение в этом доме?
Кажется, в очередной раз ненароком нечто ляпнул не вполне приличное.
– Иные отсюда не отлучаются.
А, так это нечто личное. Интересно, кого в виду имеет.
– Воистину гостеприимство хозяина велико! – подтверждаю, изображая, что не заметил внезапной насупленности. Ну, наутро здешний народ малобоеспособен окажется, да и нам не мешало бы разобраться слегка в окружающем мире. Первым делом карты. – Послезавтра выходим?

Глава 17
Сюрпризы пограничья

На этот раз Говорун не стала красоваться, закладывая сложные виражи. Прямиком спикировала на плечо и доложила очень конкретно.
Энан уже при ее подлете поднял руку, останавливая отряд. Нас всего полтора десятка. Ядро состоит из дюжины опытных вояк, во главе с альбиносом. Типичная легкая конная группа, не рассчитанная на серьезное столкновение. Патрульный рейд по пограничным землям вне нашей долины. Возле очередного селения присоединяются один-два человека, служащие проводниками. На самом деле Энан и его люди местность знают не хуже здешних жителей – да и странно, будь иначе. Это уже пограничье, где они постоянно ошиваются, охраняя своих и при случае грабя чужих.
Из-за этих земель шла постоянная свара, границы, как торчащих столбов, не существовало. Незанятых угодий хватало и прежде, а с похолоданием многие бросили дома и ушли в более зажиточные районы. Лучше уж служить лэрду на положении полукрепостных, чем помирать с голоду. Те встреченные в самом начале переселенцы вполне могли происходить из этих краев. Фактически здесь то самое дикое поле со всеми его прелестями, но, в отличие от причерноморского, в горах. Эдакий Дагестан со множеством разноговорящих и буйных. Признать тому или иному лэрду право соседа на территорию означало уронить достоинство, а контролировать бесконечные ущелья и козьи тропки не хватает сил. Потому обходятся формальным патрулированием и совсем уж минимальными налогами в виде кормежки патрулей. Причем требовать сверх оговоренного не имеют права.
Народ в этих краях исключительно бандитский и вороватый во многих поколениях. Это означает, что за кривое слово зарежут на месте, а оставить без охраны дом или отару – напрашиваться остаться без них. В результате все ходят с оружием и при необходимости сбиваются в серьезные банды. Время от времени лэрды совместными усилиями выжигают вольницу, но полностью избавиться не удается. Всегда кто-то удерет выше в горы, и себе дороже гоняться по кручам, попадая в ловушки и засады. А жить вне долин означает очень бедное существование, что опять же создает предпосылки для набегов в низины за чужим имуществом.
Энан имеет статус смотрителя. Его задача – защищать долину, разрешать всевозможные конфликты и при необходимости пресекать кровную месть. Поддерживать порядок и цивилизацию в тутошнем исполнении. Чтобы совсем уж беспредельщиков не было. То есть быть полководцем, дипломатом и юристом в одном флаконе. А в свободное время самому развлекаться быстрым и опустошительным рейдом по территории неприятеля, угоняя скот и забирая добро. Ну а как иначе? Не будет чем расплачиваться с воинами, кто же служить станет? Да и без добычи нет уважения.
– Отряд впереди, – доложил я, «переводя» сообщение. – Много животных. Больше двух десятков человек, но не сильно сверх.
В качестве разведчика Говорун прекрасно подходит, и не зря меня пригласили с собой. Вот со счетом у нее не вполне хорошо. До десяти проблем нет, дальше любое число – много. Или очень много.
Энан моментально отдал команду. Кто бы ни двигался навстречу, необходимо быть готовым к любому повороту событий, и лучше заранее. Кольчуг мы не снимали всю дорогу, но луки держали без тетивы, да и шлемы не у всех на головах, а щит за спиной. Теперь они дружно занимали позиции выше по склону над тропой, делающей поворот, и готовили луки к бою, проверяя натяжение тетивы и освобождая колчаны от крышек. Стреляют здесь с коней, из составных луков. И хотя изготавливать, как и стрелы, любого воина учат с детства, на практике большинство предпочитает пользоваться покупными. Профессиональные мастера немало берут, зато качество отменное. Несколько пород деревьев, рога и слоновая кость. Для ценителей еще и с украшениями, накладками. Но у большинства просто добротный и сделанный под конкретного хозяина. Дальность и прицельность могут различаться в зависимости от силы натяжения, и такие вещи надо знать.
Встречный отряд оказался не лыком шит. Сначала появились двое разведчиков. Ни по одежде, ни по лошадям я бы их издали не отличил от своих товарищей. Зато Энан, ни мгновения не колеблясь, выстрелил, подавая знак, и утыканные на манер ежиков всадники свалились на землю, только и успев вскрикнуть. Били метров с семидесяти стрелами с бронебойными наконечниками. Узкое четырехгранное острие с такого расстояния прошивало лучшую кольчугу двойного плетения, и передовым каравана ничуть не помогла готовность к столкновению и мгновенная реакция, когда попытались закрыться щитами и развернуть коней. Хороший стрелок из такого лука метров за сто – сто двадцать сажает в мишень не затрудняясь. Они были обречены с самого начала.
– Ха! – крикнул Энан, и отряд мгновенно сорвался с места в атаку.
Видимо, не получив известия от разведки, основной отряд не станет выползать длинной колонной из-за поворота, подставляясь под удобный обстрел. Тактика проста: пока противник не сообразил об опасности и не построился в готовности, требуется напасть, не давая возможности собраться.
Головой-то все понимаю, но привычки слушать команды нет, и в итоге остался сзади, когда все дружно рванули совершать подвиги. Честное слово, не специально. Однако в первые ряды абсолютно не рвался. Не боюсь, но не моя война. Чего ради изображать абрека. Однако лошадь неслась вслед за остальными, увлеченная общим бегом, да и прятаться как-то неуместно.
За спинами не очень хорошо видно, но нас услышали и поспешно перестраивались. Дело в том, что, несмотря на большое количество охраны, кроме нескольких человек впереди, остальные растянулись вдоль немалого размера каравана. Сейчас это играло на руку атаковавшим. Авангард снесли практически мгновенно. А дальше начался жуткий бардак. Шарахнулись во все стороны овцы и лошади. Кинулась на кого-то из наших пастушья собака. Получив саблей, с визгом упала.
Встала посреди дороги арба, когда случайно или нет кто-то вспорол волу брюхо, и тот от боли опрокинул свою телегу, заодно маша огромными копытами в агонии. На другой телеге в полный рост стоял кряжистый человек и размеренно пускал стрелу за стрелой в напавших. Делал он это очень четко, и все действия были автоматическими до красоты, но мне как-то не мечталось получить в тело кусок железа. Даже если учесть, что моя кольчуга выполнена по технологиям и из материалов двадцать первого века, может быть очень больно и закончится тяжелым ранением.
Прыгать на манер киношных всадников из седла на мешки, подставляясь под удар чего-то тяжелого по башке, даже пытаться не стал. Светить возможности своего оружия до поры до времени не хотелось. Зря, что ли, с Энаном практиковался? С трех метров, практически остановив коня, запулил голышом снайперу прямо в лоб. Без взмаха, а то бы этот тип успел отреагировать. Но он был хороший профессионал и рефлекторно дернулся. Не помогло. Мелькнул пятками в грязных чунях, улетая с борта арбы. Тут бы и добить, пока не уполз, но на меня налетел очередной джигит. Драться в седле особое искусство, но проснулись прежние рефлексы моментально, стоило ему попытаться рубануть. Еле успел блокировать нападение. Не будь с самого начала в трансе, мог бы и погибнуть. А вот щит у него паршивый. После второго отколовшегося от моего молодецкого удара куска швырнул в меня и попытался отвернуть в сторону. Но тут уж навыки сработали правильно. По шее сзади – и валится под копыта.
Там уже корчатся несколько человек, и мой конь, ничуть не сомневаясь, со всего маху наступает на чье-то тело. Будем надеяться, не из своих. Развернулся в поиске прежнего противника с луком и с удовлетворением заметил его лежащим. Получилось не хуже выстрела. Пинаю в азарте коняшку к крутящимся в схватке людям и рублю по спине первого попавшегося: его противника с длинными седыми усами и с жутким шрамом через всю щеку сложно спутать. С этим мы вчера из одного котелка трескали. Главное, безопасно так вмешиваться, и одним чужаком меньше.
Тут и меня огрели по плечу. К счастью, вскользь. В общей схватке, когда лошадь двигается и кусается, а здешние на это горазды и проделывают с удовольствием, получается иногда толкотня, от тебя не зависящая. Тут и самый гениальный боец может крепко получить. Как-то читал детектив, где герой мысленно прикидывал поворот на сорок градусов, молоток туда, инерция сюда, и я его кидаю, применяя ужасное слово из японского языка. В реальной схватке думать некогда. Все идет машинально-рефлекторно. Раз и навсегда заученные приемы и связки проводятся с большим или меньшим успехом. Большинство бестолково машет железками, забыв все навыки с перепугу. Чемпион по дзюдо или десантник с огромными бицепсами могут сдохнуть в подворотне, нарвавшись на малолетнего гопника, без раздумий пускающего в ход нож. А уж настоящий бой мало похож на благородное фехтование.
Мой обидчик валится, сраженный Энаном. Буквально рассек вместе с железом кольчуги от плеча и до пояса. А затем еще одному ногу отрубив на уровне колена. Тело падает из седла, а стопа продолжает держаться в стремени. Еще один успевает альбиноса от всей души приложить, но сабля будто в воде вязнет. Это тот самый «щит». Я практически уверен, среди амулетов Энана есть и такой. Если хватает на пару ударов – уже огромное преимущество. Человек раскрылся, делая выпад, и уверен в победе. Тут его протыкают с насмешкой в глазах, еще и с поворотом меча. Из живота вываливаются кишки, и вопль умирающего бьет по нервам.
Последний враг, не выдержав, разворачивает лошадь, намереваясь удрать. Это он зря. Не помогло. Голова улетает, снесенная красивым ударом. Приблизительно так я на скаку рубил тростник. Срез выходит красивым и гладким. А вот с людьми как-то не очень получается. Они почему-то дергаются и сопротивляются. Еще и кровью забрызгаться можно.
Пока что все закончилось. Как-то внезапно и удивительно быстро. Сопровождающие груз бились честно и смело, но когда на тебя выскакивает такой монстр-альбинос, секущий всех без разбору страшными ударами, тут уж гаси свет. Не могут они не быть в курсе, что с таким лучше не связываться. Страх невольно заползает в сердца, и пример того же вроде доставшего, но закончившего с распоротым животом, действует парализующе. Положительно, если когда-нибудь понадобится такого прикончить, сделаю с максимального расстояния.
Как-то сразу с окончанием схватки наваливается усталость. Давно в таких стычках не участвовал. После Жориного мира ни разу. Бандиты или люди каменного века не в счет. Завалишь парочку – и отстанут. А в Маньчжурии и вовсе никого не убил, не считая собственного клиента. Ну там дело особое, и никаких поединков с длинными беседами и обещаниями мести. Просто застрелил, и все.
Спешиваюсь, не пытаясь гоняться за разбежавшимися животными. Парочка моих соратников деловито проверяет раненых. Если чужой, не обращая внимания на попытки говорить или защититься, перерезают глотку. Одним привычным движением, как с овцой. Откинуть голову, держа за волосы, и полоснуть острием. Меня интересуют наши пострадавшие. Один мертвый, с рубленой раной в боку. Двое погибших от стрел. Еще один с торчащим из плеча древком. Тот тип на арбе неплохо стрелял. Остальные не особо пострадали в скоротечной схватке. Все-таки неожиданность плюс альбинос на нашей стороне. Перевязать друг друга вполне способны. А вот с подбитым плохо. Кровь течет сильно. что-то ему всерьез повредили. Надо извлекать стрелу.
В принципе ничего особо сложного. Наконечник торчит с этой стороны. Самый кончик, но достаточно удачно. Не придется резать рану специальным инструментом. Извлекаю из мешка своей коняшки коробку с нужными вещами. Раненый понятливо кивает, когда объясняю, что требуется. Наверняка видел побольше моего. Зато вряд ли у здешних коновалов найдется такая классная пилка. Древко она режет ну, допустим, не как масло, однако тоже неплохо. Если учесть необходимость работать по дереву, сидящему в человеческом мясе, как ни старайся, будет шевелиться в ране, понятно, насколько ему замечательно. Совсем молодой парень, однако терпелив до безобразия. Зажал ремень в зубах и мычит негромко. Нет, я не зверь и дал проглотить анальгетик, и все же удовольствие наверняка ниже среднего.
Ага, есть! Теперь продезинфицировать пенечек, хотя вряд ли уже будет хуже, но некоторые вещи вбиты в подкорку на курсах. Разрезается рана на другой стороне, наконечник цепляется плоскогубцами мультитула – и с усилием тяну на себя. Так гораздо проще, чем извлекать в противоположную сторону, и гарантировано, что железо не раздерет плоть еще сильнее. Древко все же гладкое, а наконечники с углами и бывают зазубренные. Как раз для затруднения извлечения из ран. Из дырки хлещет кровь. Ее приходится затыкать заранее приготовленными бинтами. Индивидуальный пакет первой помощи, ага. Еще парочка таких случаев – и на себя не останется. Я же не тонну с собой тащу, а на крайняк. С другой стороны вновь режу по раневому каналу и старательно чищу. Кусочки ткани, грязь, крошки металла. Максимально быстро – все же не под наркозом режу и ковыряюсь. Опять струей пошла кровь. Это даже хорошо, что так хлещет. Может, вымоет нечто незамеченное мелкое, и воспаления не будет.
Когда заканчиваю перевязку, парень внезапно валится в обморок. Все-таки он много крови потерял, да и ковырялся в ране я не две секунды. Могло и сердце не выдержать болевого шока. Стоявший последнюю пару минут рядом Энан присаживается на корточки, щупает пульс. Потом кивает с одобрением:
– Неплохо вышло. Можно глянуть?
Без особой охоты вручаю мультитул. Он изучает инструменты, внимательно разглядывая. Я пока засадил в больного парочку уколов с простейшими антибиотиками общего действия и «Р». Кипятить шприц каждый раз для новой инъекции нет времени. А колю только одного, протирая спиртом кожу. Хуже теперешнего состояния точно не будет, и чужую гадость не занесу. Главное, чтобы ничего не осталось в ране.
А за лечение со всех причитается. Это как бы в порядке вещей. Хороший травматолог в отряде никому не мешает и получает полторы доли от общей добычи, вне зависимости от количества пострадавших. Или, напротив, если их не было. Принцип важнее. А Энан не по данной части, наложением рук не лечит. Исключительно калечит. Впрочем, зашивать порезы или делать перевязки способен любой. Наше дело, знахарей, заниматься серьезными ранеными. Я хоть и не такой крутой, как «племянница», однако тоже чему-то обучен.
– Занятная вещь. У нас такого не делают.
А то сомневался, что не здешний.
– Хоть что-то ценное в караване было? – спрашиваю, пряча возвращенный мультитул. Дарить выразившему восхищение не собираюсь. Во всяком случае, пока второй не появится. То-то и оно: в кузнице такого не соорудят, и стоит немало.
– В мешках зерно, мед, воск, изюм, орехи. Скот и то больше стоит. Почти четыре сотни овец, сорок две лошади, полсотни ослов и волы.
Тут он сделал многозначительную паузу.
– Неплохо, – послушно соглашаюсь.
О ценах по-прежнему имею самое смутное представление. Конечно, верховая дороже вьючной и тем более осла с овцой. Но на сколько – темный лес. В чем считать волов, и вовсе не представляю. Но при дележке получу целое стадо. Придумать бы, куда еще его девать. Разве Киму всучить в качестве дополнительного занятия. Хотя придется ведь отдариться лэрду за наших с Таней скакунов и бесплатную кормежку. Вежливость превыше всего. То есть сразу двух зайцев на бегу стреляю. Снимаю с себя заботу о животных и демонстрирую, насколько щедр.
– Это ведь твой? – показал альбинос на неожиданно вполне живого стрелка, сидящего прямо на земле и держащегося за голову с видом мученика. Надо поинтересоваться, что за шапка у него. С ватой, что ли. А может, вместо мозгов сплошная кость. – Камень вскользь прошел, а то бы прикончил.
Не поленился проверить мои выдающиеся результаты?
– Тебе еще долго тренироваться. Но так даже удачнее. Можно неплохой выкуп получить.
– Он хоть кто?
– Торговец, – с ухмылкой сказал Энан.
В здешних краях заодно вор, конокрад, убийца и работорговец. Одно другому совершенно не мешает. Синоним. Где местные могут на копья поднять, там он товары сбывает. При другом обороте запросто угонит стадо или даже самих крестьян на продажу.
Наших покойников уже освободили от ценностей (если есть родственники, им отдадут) и принялись заворачивать в куски белой ткани. Специально некоторые возят с собой, на случай похорон. Гроб по тутошним понятиям без надобности. Достаточно такого простенького савана, и необязательно даже могилу рыть. Набросать поверх камней – и достаточно для обряда. Тело после смерти не обладает какой-то важностью. Без души просто прах. А та может и домой заглянуть, а также помочь потомкам, если правильно обратиться. Так что погибших и умерших, имеющих серьезные заслуги, не забывают, и у каждого имеется на алтаре статуэтка с более или менее похожим лицом. Художники и камнерезы очень ценятся.
Мне это все не особо интересно. Убедившись в живучести пациента, двинулся к телегам, в надежде найти там одеяло или нечто вроде. С большой кровопотерей непременно знобить станет. Раненому важен комфорт и тепло. Вещей в арбе оказалось на удивление много. Мешки с зерном составляли основной груз, однако имелось и личное имущество. Тряпок много разных и даже очень приличный кольчато-пластинчатый доспех. Явно же не для носки везли, а на продажу или еще для каких надобностей. Несмотря на внезапность нападения, все они были в защитных одеждах. Другое дело, не каждый может позволить себе хорошую броню. Половина обходилась обычной вареной кожей и подкладкой из нескольких слоев льна. Вполне держит удар.
Ковыряясь в имуществе, наткнулся на тяжелый мешочек. Мысленно усмехаясь, ну сейчас еще алмазы или изумруды обнаружатся, развязал ремешок и высыпал на ладонь горсть тяжелых серых камешков. Часть из них явно выковыривали из породы, и куски кварца присутствуют.
– Что это? – резко спрашиваю, суя под нос пленнику.
Голова перевязана тряпкой со следами крови. Кожу я ему неплохо стесал, но ведь почти увернулся.
– Свинец, – после паузы сказал тот, подняв мутный взгляд. Даже не подумал запираться. Данный металл особо не используют, разве в праще удобнее камня. Водопроводные трубы из такого материала пока не изобрели. И в вино не добавляют, как в загнивающем Риме, если верить историкам. Уже убедился – иной раз соврут запросто, лишь бы теорию подтвердить. Дракончики солей свинца не любят, выявляя отраву. Это я не вдруг подумал, а в очередной беседе выяснил. Потому тарелок и кубков из него тоже не делают. Разве для очистки золота методом купелирования, когда сплавляют вместе, а свинец потом легко окисляется.
– На Дал-Арайде Кернана нашел… – Тут его вывернуло, едва успел отскочить, а то бы ноги облевал. Все-таки сотрясение я ему обеспечил. Есть что-то под черепом.
Дал – это гора. Всего остального не понял. Зато очень хорошо вижу, что он глубоко ошибается. Да, очень похоже сминается, и легко спутать со свинцом. Но нас на практических занятиях Тенятников не только выживанию обучают. В общей сложности год натаскивали в геологии и рядом лежащих дисциплинах. Это в промышленном мире можно пойти в магазин и приобрести нужные компоненты для той же взрывчатки. А что делать, где не доросли до очищенного сырья и химия с металлургией в зачатке? Вот именно. Такие знания всегда пригодятся. Можно посмотреть в планшете методику изготовления того или иного, но отличить один минерал от другого и основные признаки нужного теоретически нельзя.
О, жизнь моя. Самому сроду не разобраться, карт и местности не знаю. А начни подробно выспрашивать – ведь заподозрит неладное. Наплетет вранья с три короба, которого при моем паршивом знании обстановки и нравов даже не смогу поймать. И буду искать до скончания века нужную яму. Взять с собой? Ага, непременно дождусь ножа в спину. Плюнуть и забыть? И так добра хватает, принесенного с Земли. Любые драгоценные камни весьма ценятся. Их в качестве перстней не для красоты таскают. Запасники энергии. Чем правильней огранка и меньше трещин или иных неправильностей, тем больше запихать можно. Соответственно и стоимость огромна. Наши искусственные безукоризненны, и можно за парочку приобрести приличное поместье. Когда Гвин подарили, она пищала от восторга. Но нам ведь нужна легализация. Законный источник дохода, куда можно спрятать внезапные доходы.
Энан? Или напрямую к лэрду сунуться? Первый вариант, по мне, предпочтительней. Человек, мечтающий возвыситься и имеющий притом определенные связи и собственную команду. Я ему жирный кусок в обмен на партнерство. Гвин Тане про него говорила – клятву выполнит и не подлый. Главное – знать, чем и как божиться положено. Но это мы выяснили в первую очередь у Уолша.
Насколько девочке-альбиноске верить можно? Нет, не в смысле желала обмануть. Просто честь по отношению к дворянам и сиволапым мужикам дает разные реакции. А я… мы все же не из круга. Чужаки.
Но тогда на что мы лэрду? Он и так все может получить. Если захочет. А Энан точно попытается, если правильно вижу полученные в прикуп карты. Значит, придется внимательно смотреть, чтобы не кинул, точнее, не прирезал, и быть готовым всегда уйти. Жаль, связаться нельзя и предупредить напарницу. На такое расстояние наши рации не добивают – все же брал из расчета контакта максимум на десяток километров. Обычно этого хватает. В дальние экспедиции не собирался. А теперь еще и горы кругом. Зря с собой взял. Зато есть Говорун. Она способна записку отнести на крайний случай и предупредить. А у меня всегда есть возможность уйти на Землю в пиковом варианте.
Высыпаю под ноги камешки и небрежно толкаю их ногой. Потом направляюсь прямиком к Энану. Рискну.
– Ярл, – подчеркнуто по титулу обращаюсь, – найдется минута?
– Нашел нечто интересное? – спросил тот. – Делить все равно придется на всех.
– А кому достанется рудник? Что говорят законы лэрдства о нашедшем, – я вовремя проглотил совершено неуместный аргенит, – камень, – ну откуда знать слово руда, – из которого делают деньги?
Он помолчал, и когда заговорил, понизил голос:
– Смотря на чьей земле находится. Скользкий вопрос.
Похоже, у них тут нет четкого закона о награде для геолога и специалиста. А вот «кто смел, тот и съел» – имеется.
– В камне восемь из десяти долей серебра. Я знаю, как найти в земле и извлечь металл. Но соваться без поддержки куда бы то ни было, когда такой куш впереди? – Демонстративно пожимаю плечами. – Если земля принадлежит кому-то, не согласному делиться?
– И?
– Возможно, придется воевать.
Да-да. Я провокатор и негодяй. А как иначе? Где алчность, там и кровь.
– У тебя больше возможностей и знакомств. За мной – наладить добычу серебра, за тобой – охрана. Прибыль пополам.
– И сколько ее будет?
– Сначала нужно осмотреться. Но куда идти после заключения договора и клятвы.
– Он еще жив? – посмотрел Энан через мое плечо на пленного. – Зря. Я ведь могу и сам расспросить.
Надо было убить, оставшись единственным знающим конкретное место? Да, недокрутил идею. Хотя…
– Я подумал, тебе лучше известны горы, и больше пользы расспрашивать о дороге знающему.
– Не могу понять, – после длительного молчания сказал Энан, – ты очень хитрый или наивный?
– Я практичный. Все равно ведь придется назвать место. Дал-Арайд Кернан. Расспросить о дороге сумею. А сунуться в границы чужих владений в одиночку и пытаться не стану. Зачем же затруднять задачу?
Он рассмеялся в голос, ничуть не сдерживаясь и хлопая себя ладонями по бокам:
– Молодец! Ты умный и все просчитал. Кернан не особо силен, но за свое драться будет всерьез.
Ага, он решил, что я в курсе их свар и имею представление, кто такой этот господин. Меня принимают за другого.
– Договорились. В случае успеха прибыль пополам. Я дам клятву прямо сейчас, – произнес торжественно Энан. – Кровью своей и именами предков. А потом уже пойдем к пленнику и побеседуем всерьез.

Глава 18
Возвращение в крепость

Поднимаюсь на дне неглубокой ямы, невольно ухмыляясь во всю рожу. Прежние уроки у практикующих геологов не прошли даром. А магия земли изрядно облегчила задачу. Гвин учила Таню, та показывала мне. В основном врачебные примочки, половину чего повторить не сумею по недостаточной образованности, но кое-что и попутно. По ходу обнаружилась занятная вещь. Мне проще с камнями и воздухом работать, а напарнице с водой и огнем. Теоретически маг способен использовать все стихии, но на практике есть проблемы. Не зря Энан не лечит, а Гвин файерболами не швыряется.
В любом случае, вышло достаточно удачно. Мне теперь даже лоза не требуется для поиска аномалий. Без всяких приборов нахожу пустоты, вкрапления чужого материала и слои камня. Сил много забирает, зато изумительно сокращаются сроки поиска. После недели ползанья по склонам присмотрел образцы и сделал четыре шурфа в многообещающих точках. Два попали в цель, один оказался пустышкой, и последний четко показал нужное. В массе белого кварца хорошо заметны большие вкрапления минералов. Для гарантии еще две ямы в нужном направлении. Изгиб минимален и, судя по толщине слоя, идет очень далеко.
– Ну? – не выдержал Энан.
В отличие от меня, он лопатой не работал, но нельзя сказать, что ничем не занимался. Постоянно шарился в округе и иногда приносил небольшую лесную дичь. Как я понимаю, старался не бить оленей или еще кого столь же заметного, опасаясь привлечь внимание.
– Сначала проверка, – отмахиваюсь, вылезая наверх. Ничего, проглотит. Мы друг другу на этом этапе нужны.
Сюда пришли всего вдвоем, если не брать в расчет Говоруна, которая тоже постоянно бдит. Причем сознательно отдельно от моего напарника. Прямо не интересовался, потому не вполне понимаю – доверие это со стороны ярла или, напротив, желание не делиться даже с ближними людьми. Во всяком случае, за нами никто сзади не крадется. Сойка такого не пропустила бы. Но ведь если честно, целая команда меня прикончить ему и не требуется. А вот дополнительные глаза и уши могут оказаться неуместными.
От пленника он избавился сразу, получив несколько ответов на уточняющие вопросы. Острием по горлу – и привет, я даже дернуться не успел. Зато получил обещание на компенсацию, раз выкупа не ожидается. Похоже, дело это серьезное, и чужого пленного, захваченного в бою, так просто трогать нельзя. Пока что отправил всю команду с ранеными и трофеями в родные края, а мы тронулись ночью, под покровом темноты. Не оставив указаний насчет того, где искать. Никто такому поведению не удивился. Наверняка и прежде ярл гулял в одиночку по особо секретным делам. Не может у него не быть осведомителей среди населения чужих земель. Когда мы уходили в патрулирование, каждая собака в округе в курсе была о точной цели похода, но подробного маршрута даже дружинники Энана не знали.
Никто из посторонних не должен обладать информацией о серебре, сразу предупредил Энан. Слишком жирный куш, и достаточно не со зла, а по глупости сболтнуть, как на хвост нам сядет толпа профессионалов. Тут и его Дар не поможет. Потому шли какими-то козлиными тропами, где нога человеческая не ступает годами.
Сам бы никогда не повторил маршрут, однако Говорун обладает в этом смысле изумительными возможностями. Не хуже гугл-карты картинки выдает по просьбе. С высоты полета, а также можно уменьшить или увеличить конкретное ущелье. Дважды таким образом избегали пастухов, обходя их стороной. Подозреваю, не будь столь ценного наблюдателя, Энан просто прикончил бы попавшихся на дороге, чтобы не оставлять свидетелей. Они весь сезон в горах торчат, только изредка спускаясь, так что долго бы гибели не заметили. Поэтому в одиночку никто отары не пасет, но для альбиноса вряд ли парочка дополнительных чабанов большая сложность. А так мы прошли чисто и спокойно. В смысле проехали. У каждого кроме верховой еще парочка лошадей с грузом.
Но как добирались! Эти подъемы и тропы натурально в печенках сидят. Все заросло лесом и кустарником, и прямого пути не существует. Две лошади могли пройти рядом, если сначала обрубить сучья с деревьев по обе стороны. А мы же таимся и подобных следов не оставляем. Вот и приходится постоянно петлять даже по тропе, заросшей временами колючим кустарником чуть не до пояса. Проще пешком идти и вести ослика с поклажей, не на себе же тащить груз. Ушастый килограммов 70–80 унесет без затруднений. Но начальник решил иначе. Какие у него имелись резоны, я выяснять не стал. Может, и существует некий глубинный смысл по части удирания, например. Или альбиносам не положено на ишаках рассекать. Вдруг случайно обнаружат знакомые – засмеют до смерти.
Через три дня и две ночи, потеряв при переправе через бурную речку одну из лошадей, сломавшую ногу, прибыли на место. Ничем с виду не отличающаяся гора. Сроду бы сам не нашел без карты. Тут и начался настоящий труд. Копать, изучать образцы, и все в одиночку. Нормальные геологи имеют подсобников, а здесь еще и следы трудовой деятельности важно засыпать и замаскировать, чтобы посторонние не заинтересовались. Зато есть кое-какие наработки по магии. Собственно Уолш показал заклинание совсем не для этой цели, а чтобы находить потерянные вещи, но чем я хуже гномов из детской книжки? Знаний точно имею намного больше работающих в забое, пусть и не специализированных. Иногда оно и к лучшему. Новый взгляд, на стыке наук, и с ТРИЗом знаком.
– Тут надо два десятка человек по минимуму на первых порах, – говорю, плавя очередной образец в котелке. Та еще морока. Паяльной лампы не имеется, а на костре не так просто. Да и нужной температуры не выдержать. Ртути тоже не имеется, но ее можно приобрести, и недорого. Выяснял заранее. – И несколько ослов и лошадей.
Это уже для работы на дробилке, но пока о том рано. Главное – донести простейшую мысль, что прямо сейчас на пару мы можем немного добыть, но именно чуток. Граммов сто – двести на каждого при интенсивной работе за недельку, а я один пахать не собираюсь. Хотя и это количество реально круто. Кое-какие цены уточнил. Они жутко низкие, если не оружие и обученные кони.
– Жила должна идти в ту сторону, – показал я рукой. – Футов двадцать в ширину и неизвестно сколько в глубину. Когда снимем самый верх, получится семь-восемь долей на тысячу пустой породы.
– Ты говорил совсем другие цифры вначале!
– Вот это, – показываю минерал, – один камень. А вот это, – кусок кварца с краплениями, – другой. Первый встречается редко, но верный признак второго. И это не россыпь, которую за сезон снимем и можно уходить, а…
Ну как сказать «порода» или «жи́ла» на арцане?
– …Гора слоистая. Семь долей на тысячу – очень хороший результат. Работа тяжелая, но себя оправдает.
Если учесть, что стандартная мелкая монета грамма на четыре максимум является оплатой дневного труда квалифицированного работяги, а я за неделю набрал под сотню на поверхности, то перспективы богатейшие. Нет, это не Потоси, но тоже очень недурно. Конечно, носить с Земли проще и махать лопатой без надобности, однако иметь серьезный легальный источник дохода – огромное дело. Под это никто не удивится любым тратам.
– Есть примесь меди и вроде бы золота, но его очень мало. Точно сказать не могу, разделить без приличной…
Как сказать «лаборатории», когда не знаешь слова? По крайней мере, вечерние посиделки весь поход продолжались. И хотя большинство вояк имели разговорник не лучше моего, но иногда попадались, помимо ругательств, незнакомые выражения. Впрочем, мат тоже может пригодиться в жизни. Иные здешние аборигены на нем членораздельно беседуют, не используя других богатств лексики, и иного обращения не понимают. Ну разве пинки доходчивее.
– …Мастерской с нужными элементами.
Вот последнее слово хорошо известно и может заменить вещества. Постоянно употребляется в объяснениях о магии. Есть стихии: земля, вода, огонь, воздух, и они используются разными способами. Возможно и так. Но физика для школы нечто иное говорит. Про пар, например. Это воздух, вода или еще что?
– И стоять она должна прямо здесь. Не возить же далеко камни и там дробить. Не думаю, что удастся долго держать в секрете такие разработки и гонять караваны с серебром. Рано или поздно кто-то проболтается. Кто здешний хозяин, и не имеет ли смысл ему предложить долю?
– Это было бы самое глупое из возможных действий, – сказал Энан задумчиво. – Даже не потому, что тогда я становлюсь не нужен. Ему лишний будешь и ты, после налаживания работ и показа, как разделять металлы. Кернан О’Доэрти очень неприятный господин и делиться не любит.
– А через его голову с главой клана Даффи Доэрти?
А вот почему у данного лэрда есть имя, уже знаю. Он сын и наследник первого захватившего территорию. Прежний помер от банальной старости в возрасте четырехсот с чем-то лет, прибыв взрослым с другого континента, где он был младший сын, с небольшой дружиной на манер Энана. В наших понятиях нечто вроде графа, тогда как ярлы – бароны.
– Я – О’Ши и не стану служить кому-то другому, – произнес Энан, явно ставя точку на обсуждении. – Возвращаемся.

– Эй, – останавливая коня, позвал ярл, повернувшись к кустам. – Ну-ка вылазьте.
Там раздался шепот, и на дорогу вышли мальчишка с девчонкой. Обоим, на первый взгляд, лет двенадцать. Загорелые, босые и одеты в уже знакомом, пусть и отличающемся деталями, стиле: рубаха, штаны из простого серого полотна, теплая безрукавка с какими-то геометрическими узорами и босые ноги. В руках обоих короткие копья. Или дротики?
– Доброго дня, господин, – сказали практически дуэтом, глядя в землю.
– И чего вы по берегу шляетесь?
– Сезон сейчас, господин, – ответил мальчишка, все так же не поднимая головы. – Ястреб яйца откладывает.
Это что у нас, весна или лето? Даже в долине по ночам холодно. Опять урожай пропадет.
– Если взять птенцов и вырастить, господа хорошие деньги дадут.
– Отпрашиваться и не подумали, – уверенно сказал Энан. Это был не вопрос, а утверждение. – Ладно, не мое дело вас воспитывать. Пшли домой, и если родители не выпорют, а я проверю, розги получат уже они. Ясно?
– Да, господин, – согласились без особой радости.
Ярл махнул рукой, и они послушно потрусили в сторону Крепости.
– Не крестьяне?
– Замковые.
Прозвучало не очень приятно. Крепостные?
Неизвестно, каким образом здесь приобретают статус. Замковые – это принадлежат цитадели и конкретному начальнику, или каждый свободный может распоряжаться? Энан в своем праве не сомневался.
У меня по-прежнему немалые сложности с правилами поведения. Некоторые вещи усваиваются в детстве и не вызывают недоумения. Например, определение статуса человека по одежде. Ну вот как он с первого взгляда вычислил принадлежность?
– Нет, не рабы, – равнодушно объяснил он. – Имеют собственное имущество, юридические права и многое другое. В одиночку и детям далеко по реке ходить запрещено и положено ставить в известность кого-то. Но, – махнул он рукой, – остановить сильно уверенных в себе или глупых по малолетству не особо получится. Немного по заднице получат – и самим урок, и другим наука.
Буркнул и замолчал. Чем ближе к Крепости, тем меньше он был разговорчив. Пожалуй, и к этим прицепился от плохого настроения. Догадываюсь о причинах. На серьезную войну у него нет ни сил, ни ресурсов. Просить о помощи лэрда? Неизвестно, чем закончится разговор. Без сомнений, потребует львиную долю. А прикрытие все равно требуется. Самое простое – взять тамошний замок быстро, пока не опомнились союзники с соседями. В принципе такое случается. Не особо часто, но по нынешним временам, когда у всех серьезные проблемы, можно элементарно откупиться продуктами. Кернан небогат и ничего серьезного пообещать не сможет. Хотя правильно от него сразу избавиться.
Собственно, набрать людей за свой счет и выбить ворота я пообещал. И то и другое – после внимательного изучения обстановки. Во владениях незаконно занявшего наши серебряные богатства двенадцать селений и деревень и не больше девяти тысяч человек обоего пола, включая младенцев. Ну фирд, то есть ополчение, поднять – шесть-семь сотен человек. Настоящих профессионалов всего десяток в дружине плюс тридцать – сорок рангом пониже. Эти сидят в замке обычно.
На него тоже имел удовольствие полюбоваться. К немалому облегчению, обнаружил, что ничего общего с Крепостью на реке замок не имеет. Работникам и каменотесам надо немало платить, а при мизерных доходах ярла Кернана не стоит и начинать многолетнее строительство. По крайней мере, так мне представляется. Может, и другие замки ничуть не лучше. Я сколько их видел? Этот первый, не считая огромного сооружения лэрда.
Итак, на вершине высокого холма, рядом с дорогой и рекой, два связанных укрепления. Внутренний городок с простыми жителями и каменный дом. Все окружено высокой стеной примерно в три с половиной – четыре метра из вертикально вкопанных бревен, поставленной на земляной насыпи. Даже нормального сруба, заполненного землей и с местом для воинов наверху, нет. Не доросли до простейших фортификаций или элементарно отсутствуют враги в достаточном для штурма количестве?
Имеется глубокий ров, укреплялся рогатками против конницы. Еще шел частокол наклонно вкопанных и затесанных бревен, которые не пропускали всадников непосредственно к стене. Второй вал со стеной из мощных стволов деревьев отделял небольшой участок для особняка и создавал своего рода цитадель. По углам стояли квадратные башни.
Фактически три линии обороны, и малое число воинов здесь не помеха. Неровный внешний квадрат со стороной метров в семьдесят не требует большого количества защитников. А есть еще и жители городка, готовые защищать свое имущество. Живут они достаточно скученно, и мастерские нередко стоят с внешней стороны. В целом крайне напоминает картинки из детской книжки по истории Древней Руси, но здесь все же не художник изображал на основании приблизительных догадок. Просто избы ставят наиболее удобным методом, отсюда и знакомые архитектурные силуэты со способами строительства. Вариантов не особо много.
Наверняка эффективность при осаде достаточно высока. Взять прямой атакой конного отряда практически невозможно. А биться лбом – неминуемы высокие потери, которые может позволить себе далеко не каждый. К тому же осада бесперспективна. Вода в замке имеется, а запасы продовольствия должны быть немалыми. Сюда свозят дань с деревень, и здесь же появляются немногочисленные торговцы. Конечно, сбежавшие за укрепления местные жители могут и объесть гарнизон, но любая затяжка все равно на пользу обороняющимся. Подойдут союзники и люди из твоего клана. Это в порядке вещей. У каждого те или иные договоренности с другими ярлами имеются. Ведь сегодня здесь, а завтра налетят на тебя.
Ничего особенного взломать при штурме ворота не вижу. Взрывчатки хватит. Но для этого требуется подойти вплотную под обстрелом. Прямой дороги там не существует, и пока поднимаешься по спирали, нашпигуют стрелами за милую душу. Выходит, надо придумать, как подойти тихо и прикончить стражу. В качестве купцов, к примеру. Или изобразить обоз с продуктами. Но тогда и мина без надобности. А вот вторая часть балета предполагает драку с тамошним альбиносом. Я даже пытаться не стану. Оптимально свалить его из винтовки издалека. Но сердце вещует, что у него тоже есть накопители, срабатывающие в качестве щита.
Короче, основную идею высказал. Насчет огнестрела до поры до времени промолчал. Дополнительный козырь не помешает даже при общении с доброжелательно относящимися альбиносами. Мало ли, как в будущем повернется. Светить возможности очень не хочется. Грохотом их не испугаешь, а швыряться свинцовыми шариками или огненными способны ничуть не хуже, причем без железных палок. Это надо учитывать. С одной стороны, не удивить всерьез, с другой – примут просто за хорошего мага. Мало ли какого вида амулеты. А вот отсутствие бесконечных патронов может выйти боком, если часто использовать. Так что пусть Энан обдумывает стратегию без расчета на меня.
У ворот форта, что закрывает мост, нам навстречу выскочил мужик, торопливо сдергивая шляпу. Тут же вынырнул еще один, почти не отличающийся по виду, разве рост другой. А бородка козлиная и башка, стриженная под горшок, будто от одного парикмахера. И взгляды с хитринкой. Наперебой стали предлагать разного рода живность, расхваливая замечательные качества. Причем врали прямо в глаза. Даже при моем мощном сельскохозяйственном образовании видно, что большинство из них старые и, возможно, больные.
Но все же выбор был богат. От поросенка до вола, и все привязанные тут же. Правда, коза хромала, а у вола бельма на глазах, но порося вроде нормальная. А через минуту подскочило несколько мальчишек со своим товаром. Тут, в очередной раз, с запозданием осенило. Это не мясной рынок, а предлагают скотину приобрести для жертвы. И вновь немалый пробел в моем скромном образовании. Я обязан от себя лично, добровольно, или одна единица от отряда? Неясно. А спрашивать в момент торговли начальника с торговцем несколько неуместно.
Вообще-то говорить с пешим человеком сидя на лошади считалось в горах высокомерием и оскорблением. Тем более – с человеком старше себя. Но Энан по всем признакам выше по положению, и указывать ему на поведение неудобно. Наверняка лучше соображает. Потому я тоже спешиваться не стал. На всякий случай подозвал одного из мальчишек и приобрел у него парочку диких голубей в корзинке. А заодно и туесок с медом. Судя по его счастливой роже, неумение торговаться и незнание цен обошлось мне в двойной, если не тройной убыток. В другой раз наука будет. Командир приобрел козу. Веревку почему-то вручил мне. Я привязал к луке седла недолго думая. И так двинулись дальше. Стражники и не собирались спрашивать, зачем и кто. Отдали честь по-здешнему, прикладывая сжатый кулак к груди. Видимо, прекрасно знали альбиноса в лицо.
Слава предкам, резать мекающую скотину мне не поручил. Сам прекрасно справился. Видно огромный опыт. Завалил с одного удара, она и дернуться не успела. И повторилось прошлое происшествие, когда мясо уходит в камень. Вблизи смотрелось еще более впечатляюще. Пока мы исполняли обряд, во дворе собралась поглазеть небольшая толпа, включая подавшую после убиения несчастной животины кувшин с водой Энану девочку-альбиноску Гвин. Полила ему на руки. Потом та самая девица-корова приволокла самый натуральный поднос с двумя кубками обычной воды из колодца. Это мы выпили, завершая по традиции поход. Тут определенно присутствовала некая тонкость. Сам лэрд встречать не вышел, как и его жена. Что-то это означало, ясное местным, но не мне. С другой стороны, от дома не отказывают, девушка родич, пусть и младший.
Видимо, торжественная часть закончилась, потому что альбиносы отдельной компанией удалились в дом, а ко мне подскочила Таня с радостным визгом, обнимая. Соскучилась неподдельно. Мы с ней частенько переругиваемся из-за разного понимания окружающей обстановки и роли женщины, однако всерьез не гавкались. Отношения вполне дружеские, без малейшей сексуальной подкладки. Не знаю, что у нее в голове, но мне перед отъездом прислали служанку. Формы вполне нормальные, зато лицо все в оспинах. Не уродка, но смотреть там не на что. Зато, как призналась, не пристают мужики. Разве в пьяном виде. Боргу это вполне устраивает. Опыт прежнего общения в постели с мужиками ей не особо понравился. Хочется верить, что я оказался на высоте, иначе с какой стати такие откровения.
– Я теперь в комнатах почти не бываю, – говорила Таня на ходу по-русски, когда вручил коняшку с ослиной головой Киму с огромным облегчением. Характер у нее соответствовал предку, и надоело воспитывать, тем более что и помогало мало. – Даже по ночам не всегда.
Тянуло за язык отмочить насчет ее занятий в темноте, но это уже перебор и хамство вместо юмора.
– Кстати, парня своего забери. Он все равно вечно пропадал на тренировочной площадке с дружинниками, и с какой стати его еще и кормить за это?
– О! – не выдерживаю. – Прорвалась кровь папочки-миллионера. На рабочем человеке сэкономить пару грошей.
– Не нужна мне охрана, – надувшись, сказала девушка.
– Шучу, не обижайся. Иногда язык болтает прежде мозгов.
Что хорошо, она отходчивая и зла не держит. Правда, и сама иной раз может нечто отмочить.
– А я – нет. Постоянно в лечебнице. Если никто не заявился, мы с Гвин занимаемся магией. Но обычно всегда несколько человек. Кто в крепости живет, могут прийти с поломанной рукой или загноившимся пальцем, но живущие в долине сюда приезжают только с чем-то серьезным. Роды обычно дома, а с остальным тянут до последнего момента. Привозят уже полумертвых, и хорошо с аппендицитом, а то и опухоли. Резать они толком не умеют, хотя есть свои способы лечения и иногда помогает. А так все что угодно случается, даже бешенство.
– А что, они и такое лечат?
– Я – лечу, – сказано свысока. – Метод Пастера для здешних достижим, как и создание некоторых вакцин. Выделить возбудителя не получилось, не те условия и оборудование, хотя стеклодувы здесь работать умеют, но спасти двоих смогла!
– Неплохо, – искренне говорю. Если правильно помню, до девятнадцатого века было неизлечимо.
Это нам очередной жирный плюс и серьезный бонус на будущее. Правильно было бы не делиться такими вещами, однако мы играем баш на баш?
– Насчет магии?
– Это нам надо серьезно сесть. У них нет табу на ковыряния в трупах, так что очень много знают об анатомии и кровообращении. И умеют не как рентген, но нечто вроде эхолокатора, как летучие мыши и дельфины, использовать для определения проблем в теле. И температурный режим. Без приборов, – усмехнулась она.
– Получается?
– Ага. И химиотерапию на пару с облучением тоже теперь могу. Раковые опухоли убиваются в половине случаев без хирургического вмешательства.
– А вторая половина?
– Всем не поможешь, – сказала, помолчав.
– Хоть платят за труды праведные? Бесплатный труд не ценится.
– Пять монет в день! – сообщила с гордостью.
Я невольно хохотнул.
– Это много, – сказала Таня серьезно. – Мы не вассалы, а то бы и этого не получала.
– Знаю, извини. Вживаться, так по полной программе, не отказываясь от жалованья.
– Ты-то чем занимался?
Я объяснил. Без особых подробностей, с основными фактами, как в нормальном рапорте.
– Не нравится мне это, – сказала она после паузы. – Может закончиться большой кровью.
Я все же не сталь их учу выплавлять, хотя мог бы. Признаки железа видел в горах. Но на такой кардинальный шаг не готов.
– Или лэрд решит запретить.
– Тебя непременно запрягут при любом варианте. Воровать серебро или прямо резаться. Зачем было нарываться?
– Так уж вышло, – неловко произнес. Теперь и самому прежние соображения казались не особо умными. Плохо, когда делаешь ставку на одно, а получаешь совсем другое. – Лезть на рожон не собираюсь.
– Ладно, вечером нормально поговорим. Опять зовут, – показала на служанку, машущую руками не хуже мельницы. На реке полным-полно как ветряных, так и водяных. Без нас сообразили. На этом не продвинуться.
Она убежала, а я прошел к комнате номер одиннадцать. Приложил ладонь и получил синий цвет. Открыто. Я было заподозрил, что за время отсутствия могло нечто измениться, но все в порядке. Мы вдвоем числимся пользователями помещения? В любом случае проверять, не цапнет ли забывчивого сиденье для унитаза, не тянуло. Извлек одного из голубей из корзинки. Он попытался дергаться, однако был употреблен по назначению на малом алтаре. Отрезал головку и в очередной раз полюбовался на исчезновение мяса. Как и ожидалось, не столь важно, чье мясо. Между прочим, прятать тела таким образом самое милое дело. Или мертвечину не жрет? Не мешало бы проверить.
Пока что бросил вещички прямо на пол, содрал одежду: три недели практически без мытья, если не считать промывки породы в жутко холодном ручье. Пованивать обязан всерьез. А здесь хоть и душ, но нормально можно выкупаться. Вода не горячая, а теплая – уже прогресс. Приятно и бодрит без опасения заработать воспаление легких. Тщательно вытерся неизвестно откуда взявшимся полотенцем, не иначе Таня приобрела, и уселся на кровать.
– Гюмзо, – позвал, – ты нужен.
На этот раз пришлось ждать минут двадцать. Видать, ключник для людка более авторитетен, а прочие потерпят, не баре. Успел покопаться в рюкзаке и с удовольствием употребил копченный с чесноком и травами окорок с вареной картошкой, приобретенный Энаном в одной из деревень. Правда, не видел, платил он или нет, однако мне какое дело, раз поделился.
В принципе гостей кормили и без больших приемов. Можно прийти в харчевку и попросить вежливо. Здешняя кухня берет живущих в расчет. Кормят обильно и сытно. Можно даже с собой прихватить, никто кривого слова не скажет. Но жрать дают всего раз в день, в обед. Такие порядки. Не нравится или мало – ступай в трактир и угощайся за свои деньги. Время обеда давно прошло, и нет настроения куда-то идти и искать. Проще так угоститься.
Чебурашка возник практически бесшумно и уставился явно вопросительно.
– У меня для тебя мед, – говорю, показывая на сосуд.
По его размерам небольшой бочонок получается.
– А что взамен? – спросил человечек неожиданно совсем не детским голосом.
Кое-что я выяснил по дороге в беседах с Энаном. Данная порода была выведена специально неким великим магом в давние времена еще на том континенте. В качестве некоего заменителя кошек. Почему-то на западном материке не водились мурлыки. А до хорьков и тому подобного зверья, запускаемого в амбары, не додумались. Или их тоже не имелось. Здесь не вполне достоверно. Рисовать на манер Уолша не умею, а на словах объяснить, какого зверя имею в виду, непросто. Ни одной кошки я не видел и здесь, хотя рысь как-то в лесу попалась навстречу. Тигра, льва, леопарда и парочку других кошек крупного размера – возможно, пантера или ее какой-то родственник – знают.
Ну, не суть важно. Нужны были специалисты по борьбе с грызунами, и их создали из какого-то зверька. Или человека, хотя не представляю как. Этого и Энан не знает, принимая идею магического создания за факт. Отнюдь не домовые из сказок. За хозяйством не смотрят, убирать в квартире не заставишь. Зато прекрасно охотятся на грызунов, всякого рода вредителей, избавляют от ядовитых змей. Живут семьями из нескольких особей, порой три-четыре поколения вместе. Срок существования достаточно долгий, лет по тридцать – тридцать пять. Размножаются не очень. Точнее, здесь он был невнятен, но у меня осталось ощущение, что каким-то образом контролируют численность. Достаточно умные, чтобы общаться, и принадлежность аристократии. Кому попало не раздаются. В деревнях их нет. А вот в Крепости для сохранения запасов присутствуют.
Правда, он ни разу не сказал, что людки говорить умеют.
– У нас, откуда я родом, таких нет. Мне интересно. Если захочешь, ответишь на несколько вопросов. А нет – не неволю. Считай, подарок.
– Согласен, – сказал он. – Не обещаю отвечать на любой.
И кто заявлял, что размер головы имеет значение для разумности? У этого она не больше кошачьей, а говорит абсолютно нормально.
Сажусь на пол, чтобы не смотрел задирая голову.
– Имя у тебя есть?
Гюмзо – это общее название данного семейства. Типа фамилия. От чего происходит и что означает – неясно.
И не уверен, что это тот же, что и в первый раз. Может, научусь со временем различать, но пока сравнивать не с кем.
– Что в имени тебе моем?
Прозвучало несколько философски, хотя не поручусь, что именно так. Дословно слегка иначе звучит, да я давно перевожу скорее по смыслу, когда употребляют иные выражения.
– Я же не говорю людям: «Эй, ты», – ну если не стремлюсь обидеть. Обращение по имени или званию – нормальное уважение.
Так, чего-то я не так сказанул. У него аж глаза вспыхнули. Опять эти сложности сословные.
– И как бы назвал меня? – подначивает.
– Чебурашкой, – честно признался.
– Как?
– У нас есть такая сказка для детей…
Следующие четверть часа добросовестно пересказывал детские мультики про дружбу с крокодилом Геной. Что в детстве выучил вроде стихов, так навечно и остается. Стоит напрячься, из памяти всплывает. А сейчас и утруждаться не требовалось. Конечно, пришлось слегка адаптировать, поскольку слово «апельсины» мне неизвестно. Превратил в яблоки. Машины в телегу. Но в целом ничего ужасного и непонятного. Идея дружбы между странными типами вполне укладывается в любые мозги.
– Хорошо, – сказал он, дослушав. – Можешь так и звать.
Так и не дошло, не хочет своего открывать, идея, что, зная имя, можно наслать порчу, вполне существует или у него отсутствует. А что, бывает. Старшой, большуха, муж, отец и прочее. Между своими достаточно.
– А меня зовут Макс.
Он сморщил нос. Как бы не аналог смеха оказался. Наверняка уже в курсе, как величают. С мимикой совсем плохо. Мордочка волосатая, и не особо рассмотришь.
– Так чего ты хочешь, Макс?
– Скажи, – сказал я, поколебавшись, – как ты относишься к тому, что вас сделали?
Он очень по-человечески пожал плечами. Явно демонстративно.
– Если бы не маги, нас бы не было. Лучше существовать, чем отсутствовать.
Все-таки философ. И куда это все помещается, если у него мозгов не больше, чем у кошки?
– Но вы свободные и можете уйти из Крепости?
– А зачем? В другом месте кормить лучше не станут.
– Ну можно ведь поставить условия, чтобы получить больше нынешнего.
– Сманиваешь?
– Интересуюсь.
– Ну как свой особняк с поместьем получишь – поговорим.
Так. Сюда он углубляться не хочет, но обещание звучит заманчиво. Вот таких я запросто могу доставить на Землю, но зачем? В зоопарке сидеть? Или чтобы резали вивисекторы от науки, изучая? Совершенно лишнее. А что они могут в принципе? Ладно, попробую с другой стороны.
– В «воинов» играешь?
И опять этот странный взгляд.
– Да.
Извлекаю из рюкзака собственноручно расчерченную квадратами матерчатую тряпку и грубо вырезанные фигурки. Иные миры иногда такие странные. Имеем самые натуральные шахматы на круглой (!) доске. Четыре круга, во внешнем шестнадцать квадратиков, что в общей сложности дает шестьдесят четыре поля, как и в привычных квадратных шахматах. Король и ферзь стоят на внутреннем кольце. Дальше от центра занимают свое место слоны, на следующем кольце кони, и на последнем – ладьи. Пешки выстраиваются в ряд по бокам от центральной части. Поскольку на доске нет тыла, невозможно превратить пешку в какую-либо фигуру. Не выведенный из-под шаха король следующим ходом может быть срублен, что означает окончание игры. А в остальном все знакомо, и ходят так же. Разве рокировка невозможна. Еще забавна вероятность окружения и необходимости иногда отбиваться и с тыла.
– Вы же голубей едите?
– Да.
– Вот и сыграем. Моя птица против очередной крысы.
Если бы собирался проводить тест, результаты непременно вогнали бы в тоску. Я не гений по части шахмат, но в детстве занимался в кружке и многое помню. С Энаном боролись на равных, хотя он-то всю жизнь на такой доске играет и должен иметь некоторое количество заготовок. А этот малютка разнес меня в пух и прах без малейших затруднений.
– Еще! – азартно требую.
– У тебя нет больше еды, – с какой-то ленцой заявляет Чебурах.
– А это? – показываю иголки.
– Нет, – отвечает после короткого колебания.
Ага, все же есть нужные им вещи.
– А так?
– За сколько? – сразу спросил при виде монеты из серебра.
Еще лучше. Концепцию денег прекрасно знает, и не требуется объяснять. Будем исходить из цен, по которым взял голубей. Только на три поделить сумму – и станем торговаться.
Когда через час постучали в двери, я машинально крикнул: «Заходите!» – продолжая рубиться в очередной партии. Приодетая по случаю встречи Борга застыла, открыв рот при виде оригинальной картины.
– Тебе чего? – спрашиваю нетерпеливо.
Только наладилось нормальное общение, и она мешает.
– Не надо ли чего постирать, господин? – интересуется, опомнившись.
– Ага, вон валяется, – показал на свои тряпки с похода.
Она, поджав губы, собрала и удалилась. Через минуту стал собираться и Чебурах, победив в очередной раз. Из четырех партий три в его пользу. Последнюю он сознательно слил. Из-за Борги и желания свалить. Не настолько я туп, чтобы не уловить.
Удерживать не стал. Все хорошо в меру. Надо и подумать на тему наших бесед. Кое-что он любопытное поведал между делом. Я теперь гораздо лучше представляю систему охраны этим самым, кушающим с алтарей. Права была Таня с самого начала. Эдакий искусственный интеллект. Через зеркала общается с ответственными лицами. Предупреждает о неполадках в зданиях. Где починить и каким образом. Заодно и вместо сигнализации работает. Вооруженных и подозрительных людей отслеживает, особенно если пытаются обойти стандартную стражу на воротах. Или лезут в чужое помещение без разрешения. В принципе вскрыть дверь можно, но сразу прибегут дружинники. Хотя есть и исключения. Ключник и начальник воинов (читай, наследник и родной сын) имеют доступ во все хозяйственные помещения. Лэрд с женой войдут без всяких сложностей в любую комнату. То есть могут прекрасно знать количество ценностей в наших рюкзаках, если честь позволит шмонать чужие вещи. Я бы стал. А насчет них непонятно. Мой собеседник, если и в курсе, не станет хозяина закладывать.
– Почему людков-то не любите? – спросил позже, когда Борга вернулась, причем без моих тряпок.
Ей гораздо приятнее было заниматься другими вещами. Впрочем, как и мне, давно не щупавшему девок. А постирать она отдала кому-то знакомому. То ли в качестве ответной услуги, то ли приплатила. Я в это не углублялся, просто наши встречи заканчивались подарком. Пришлось в свое время разменять серебро на монеты, чтобы было чем платить.
– Шастают постоянно вокруг, – сказала она без особой охоты. – Вещи мелкие вечно пропадают, положи не на свое место.
Ну это еще неизвестно, кто тырит или теряет.
– Молоко могут доить прямо от коровы или козы, продукты брать. А главное – наушничают.
А вот это уже чисто выдумки. Я прямо спросил. Он так же прямо ответил. Сдались ему местные сплетни с дрязгами. Даже чужаки, лезущие через стену, не волнуют. На то Охранитель Крепости есть.
– Они же все понимают, а спрячутся – и не увидишь. Кто же никогда про стоящих выше дурного не брякнул от обиды? Вот и наливают в блюдце да за дверь ставят. Откупаются.

Глава 19
Неожиданный результат штурма

Если верить календарю, конец лета. По ощущениям и температуре даже в долине поздняя осень. В деревнях откровенно плохо с урожаем. Если учесть исчерпание даже господских запасов из-за прошлых неудачных лет, ничего удивительного в легком наборе моего войска. Впрочем, как и готовности лэрда пойти нам навстречу в данном мероприятии. Если захватим чужие земли – будем содержать себя за счет трофеев. А грохнут всю компанию – так не придется лишние рты кормить. Беженцев и голодных становится все больше и больше. Проще, конечно, не пускать в долину, но тогда на ее границах накопится злая масса вооруженных людей, готовых на что угодно, и их непременно так или иначе используют соседи. А эти готовы за сущую ерунду работать и драться. Иные за пропитание.
Проще всего в личном разговоре улыбнуться и сказать: «Я не сомневался, что ты далеко пойдешь. Но я думал о тысячных табунах лошадей и отарах овец, а также о парочке селений. Представить такое не мог. Похоже, твой путь будет гораздо ярче. И потянутся молодые люди из благородных семей, нуждающиеся в достойном руководителе. В таком руководителе, который поможет им снискать громкую славу и богатую добычу».
Лэрд даже не высказал претензий на будущее серебро. По-моему, он заранее нас всех списал, давая карт-бланш на любые действия и при этом не собираясь вмешиваться. Парочка доброжелательных советов не в счет. На чью сторону он встанет в случае конфликта с Энаном, ответ отсутствует. Хороший дипломат с обоих сдерет максимально, а судить станет себе на пользу. Почему здесь должно быть иначе?
Пока что за все плачу я, а наймом занимается мой напарник. Не готов я вести такие дела. Расценки и правила приема мне неизвестны. О наличии кодекса, где расписано, что можно и что запрещается, до последнего момента и не подозревал. Как выбирать лошадей, представление имел, но вот с ослами как-то не приходилось прежде сталкиваться. А пришлось закупить кучу животных, что влетело в крутую копеечку.
Мало того что требовалось обеспечить всех взятых на службу транспортом, еще и грузы перевозить надо. Ту же жратву. Каждому бойцу положено 900 граммов хлеба, 100 рыбы или мяса, 600 картофеля, 20 масла, 50 сыра и два литра пива или здешнего напитка типа сидра в день. И все это умножается на 72 человека плюс Уолш, не собирающийся воевать, но полезный в иных отношениях, и шестидневку. Здесь дней в неделе шесть. Какое такое воскресенье, когда никто не восставал после смерти на кресте. А шесть – очень удобное число. На два и три делится. И дюжинами считать на пальцах не менее удобно, чем десятками. Счет идет большим пальцем по фалангам остальных четырех.
К тому же, в отличие от людей Энана, среди моей полсотни вооруженных головорезов нет настоящих профессионалов, пусть и отбирались умеющие драться. Из чужаков набирались. Да так и лучше: мне станут служить, а не лэрду. В любом случае, хочешь или не хочешь, а некий обоз необходим. Вот в его роли и выступают ослы с лошадьми. 70–80 кило для них не предел, зато требуется их много. Не меньше трех животных на каждого. Не столько даже для груза, не выйдет – ретируемся, сколько для скорости. Пересаживаться на свежих коней, давая уставшим отдохнуть. Быстрота в нападении – главное. Победить надо, пока не опомнились и не собрали подкрепления по округе.
Осваивать все это пришлось по ходу происходящего. Прежде такими отрядами я не руководил и сейчас как-то не рвался. Мое дело стоять или сидеть с умным видом рядом с Энаном, разбирающимся практически во всем лучше, и платить. По факту у альбиноса двадцать человек, остальные мои, однако я работал за казначея и начальника штаба, предоставив ему остальное. То есть сразу сказал: все нужно сделать максимально скрытно и быстро. Поэтому даже члены отряда не знали, куда и зачем идем. Хотя вся округа в курсе – за добычей. Куда – иной вопрос.
Сорок километров в день по горам – предел, даже с запасными верховыми животными. Пройти больше – потерять боеспособность. Весь смак в том, что нам одного марша хватило бы до замка Кернана. Перевес всего в два раза при внезапной атаке – единственный шанс закончить все сразу. При условии, что известие о броске не дойдет до тамошнего замка. А вот это бабушка надвое сказала. Среди здешних слабых магов есть занятная специализация под названием «мертвая рука». В определенное время такой человек входит в самогипноз и получает или передает сведения, которые пишет его рука, независимо от сознания.
Фактически ничуть не хуже телеграфа и не требует проводов, с мелкими недостатками вроде четкого расписания (в транс должны входить двое одновременно) и невозможности связаться с кем-то посторонним. Только с известными лицами. Где сажают подобных связистов? Безусловно, на опасных направлениях. Значит, поход не должен пролегать через населенные пункты или рядом с ними, чтобы не спалили. С учетом обходов – двое суток и сразу штурм. Сидеть под стенами – гарантированное поражение. Лезть на них без настоящего перевеса – самоубийство. Важно ударить прежде, чем противник подготовится.
А вот дальше начинается темный лес. Здешний лэрд Даффи О’Доэрти пожиже нашего будет и способен собрать полторы сотни из младшей и старшей дружины, фирд пять-шесть тысяч. Но это долго. Снег успеет выпасть. Реально – под сотню дружинников да полтысячи пехоты, не больше. Положим, нам и этого хватит, если даже по головам считать. Есть шанс отсидеться в замке. Благородные герои в стужу не воюют. Хотя где же их, настоящих, взять. Наемники будут драться, пока плачу. Неделя у меня в кармане, а там как повернется. Добьемся успеха – охотно продлят контракт. Тут есть достаточно странное понятие удачливости вождя. Пока тот побеждает, приток готовых встать под знамена не иссякает, какие бы ни случились потери. Но стоит проиграть – и тут же побегут. Поэтому и предпочитают дружинников на клятве. Желательно еще в каком-то поколении. Но такое могут позволить себе лишь высокопоставленные господа. Ведь вечно воюющим нужна земля. Захватим ее у Кернана – будем раздавать своим людям. И тогда они уже никуда не уйдут.
Пока что мы шли какими-то тропами, обходя людей и их жилища дальним крюком. То скалы нависают прямо над головой и приходится двигаться цепочкой, то настолько круто, что идешь, ведя в поводу лошадей. Дисциплину поддерживать даже среди сомнительных экземпляров из бывших крестьян не требовалось. Все прекрасно знали, чем пахнет преждевременное раскрытие нашего присутствия на вражеской земле. А за неповиновение прямому начальнику после взятия денег тот по кодексу наемников мог казнить на месте любого. Кстати, наличие такого разведчика, как Говорун, очень удобно во всех смыслах. Ей и карта без надобности.
– Правду говорят, – произнес внезапно Уолш, – что ты с людками дружбу водишь?
Они не были в прямом смысле неприкасаемыми, но фактически с ними стремились поменьше контактировать. Возможно, из-за сходства с человеком, но явно иного происхождения. Эффект «зловещей долины» называется. Если совсем просто: выглядящее примерно как человек существо вызывает отвращение у наблюдателей.
А может, дело в каких-то культурных особенностях. Дело в том, что у них с обменом веществ нечто странное. Может, из-за размеров, но трескают как не в себя. За один заход могут съесть до четверти собственного веса, не хуже иного грызуна. Поститься долго не способны. Но главное, людки, как выяснилось, создают очень сильные магические амулеты и являются конкурентами для многих слабых человеческих колдунов. К тому же большинство их изделий – те самые прекрасные ювелирные изделия, что я видел на гостях и хозяевах Крепости.
На самом деле именно их производство и является их основной деятельностью, а вовсе не ловля крыс. То есть молодежь занимается охотой, но чаще всего достаточно стационарных оберегов для охраны заранее оговоренных помещений от вредителей. Как раз златокузнец – основная профессия. И выходят у них изумительные изделия. На каком-нибудь аукционе Сотби немалые деньги дали бы за такие искусные вещи. А они еще и практически всегда несут определенное заклятие или служат накопителями энергии. Все светильники в замке – их работа, и ими же подзаряжаются в качестве постоянной отработки барщины, или как там правильно называется.
Пусть лэрд забирает львиную долю цены за покровительство и посредничество, однако реально у них хватило бы ценностей приобрести что угодно. За столетие должно быть заныкано по ухоронкам немало. Но именно потому что несут золотые яйца, у любого посмевшего тронуть чебурахов, находящихся под его покровительством, хозяин лично оторвет ноги и вставит другим концом. Понятно, это не добавляет любви остальных. Не задевают, но и почти не общаются. Обычно стараются не замечать, и даже заказы идут через ключника или семью лэрда.
И тут внезапно принесло чужака, не имеющего понятия обо всех этих тонкостях. Чебурах пришел на второй день вечером и, прежде чем сыграть в местные шахматы, был угощен от всей души. Честное слово, без задней мысли, а по незнанию. Ну не сажают их за стол с собой даже хозяева. Не то чтобы неприкасаемые, но нечто вроде. И когда он прямо об этом сказал, я ответил, что плевать. Мне приходилось есть вместе с такими гнидами в человеческом обличье, что иные представить себе не могут. Данное действие не накладывает на нас обоих никаких обязательств, а является обычным уважением одним разумным другого.
На следующий день он привел посмотреть на странного человека целую компанию. Две молодые самочки (молочные железы высовываются из шерсти), подросток и совсем малютка, сидящий на плечах у мамаши. В ладони запросто умещается, однако уже не бессмысленный младенец и что-то соображает. И если остальные сначала чинно сидели, слушая мудрые разговоры, то малыш, обнаружив более подходящее под его цели место, моментально залез мне на руку, а потом на плечо. Сверху все гораздо лучше видно. Причем цеплялся он крепко, выпуская острые коготки, но ни разу не поцарапал кожу. Мамаша сначала обеспокоилась, тем более что Говорун взревновала, угнездившись на втором и каркая, но это же не животные. С ними можно поговорить и успокоить. Сойку тем более. Она меня не то чтобы крайне уважает, но признает вожаком. А менять ее на этих типов не собираюсь. У них же крыльев нет. Столь крепкий довод она приняла с удовольствием.
Правда, шахматы в большой компании – уже не то. Пришлось изобрести «Монополию», и на следующий день мы дружно в нее резались на раскрашенной простыне, используя настоящие монетки вместо бумажных и бумажки с рисунками взамен карточек. Кстати, в отличие от крестьян, они читать умели все. Кроме сопляка, естественно. Причем я – заметно хуже. В последнее время не до уроков было. Намашешься киркой – и уже не до разговоров, не то чтобы чистописанием заниматься.
На третий день такого времяпрепровождения нас застукала Таня. Которая издала радостный визг и попросила разрешения потискать и погладить гостей, признавшись, что у нее в детстве была игрушка, изображающая Чебурашку, и она очень ее любила. Даже в кровать на ночь брала. Когда старший переглянулся с парнем, я понял, что теперь они поверили в Успенского и крокодила Гену. А уж чесание шерсти гребешком им определенно понравилось всем. Как выяснилось, в кармане шортиков в обязательном порядке имеется гребень размером под маленькую руку. Причем обычно вычесывают мусор и колтуны в шерсти приятелям, а не самостоятельно. Со спины ведь неудобно.
У специалистов это называется груминг. Да-да, я очень разносторонне образованный. Никогда не знаешь, что пригодиться может. И если сам не помню, есть планшет с кучей информации на любой случай жизни. Это расчесывание и вычесывание подшерстка, удаление комков и прочего мусора. А собирают они всякую пыль своей шерстью немилосердно.
– Если мне понадобится сделать нестандартный оберег, как думаешь, хорошие отношения с людками помогут? – спрашиваю Уолша.
Вопросом на вопрос не слишком вежливо, но такую причину он прекрасно осознал и принял, сразу успокоившись.
По факту все сложнее. И ребята забавные, и определенная подкладка все же присутствует. Они много чего поведали о магии. Теперь я в курсе, как сделать лампу. Всего лишь запихать в обычный стеклянный сосуд тот самый файербол, настроенный на медленное угасание. Причем методику-то мне объяснили и даже продемонстрировали. Одна проблема – не получается с огнем, сколько ни бьюсь. С воздухом или камнем много проще работать. А с землей – самое легкое. Потому и жилу так легко определил. Главное, найти один нужный минерал, а дальше по методу сродства.
Пусть не очень сильные, но умелые колдуны. Передача знаний поставлена четко. Живут всего лет 30–35, есть какая-то связь между размером и сроком смерти. Может, на обмен веществ и необходимость много есть завязано. Не знаю, я не биолог. И чем дальше, тем меньше желания на нашу сторону такого Чебурашку отправить для исследований. Жалко.
Ну я с ними поделился максимальными сведениями о ювелирном деле, найденными в планшете. Огранка камней дело достаточно тяжелое, и существуют разные виды. А в их работе очень важно изготовить правильный кристалл. Идеальные пропорции, максимальный блеск и игра света в камне нужны не только для красивого вида. Чем удачнее итог, тем лучше держит заклятие или энергию. Больше срок или запас – шанс уцелеть в бою. Крупных идеальных амулетов почти не бывает, и поэтому вешают на себя кучу мелких, вшивая в одежду на манер бусин или вставляя в металл. Серебро, золото, бронза или медь – не столь важно. Главное – правильный кристалл. Чем труднее обрабатывать, тем сильнее камень. Смотреть соответствующую таблицу в справочнике. Алмаз – всему голова, но их очень мало. Привозят. Здесь не добывают.
Ну вот и нашлось что реально нужно множеству народа на продажу. Шлифовочный материал и соответствующей инструмент. К тому же фианит можно таскать трехлитровыми банками. Лишь бы не пускать сразу на рынок, а то обвалится. А чисто для налаживания контакта можно показать картинки. Огранка разных форм и основанные на науке вычисления, когда оптимальная высота бриллианта составляет 58 % от его диаметра, причем примерно 43 % составляла глубина павильона, а 14 % приходилось бы на высоту коронки. Эти 58 %, вероятно, и являются наиболее оптически эффективными.
Во всяком случае, при демонстрации самих изделий на фотографиях возник в их компании нездоровый ажиотаж. Одна из самочек убежала и вернулась еще с двумя людками возрастом постарше. Эти неплохо рисовали и весь вечер занимались копированием, быстро научившись листать изображения на планшете. Для них иные стили художественной ювелирки крайне интересны. А есть ведь еще эмаль и анодирование. Ну это на будущее. Не все сразу выкладывать, тем более что здесь на словах не объяснить. Нужно показать.
Ушли они с большой неохотой. Вечером приходила Борга, и с ней встречаться не желали. Вслух это не звучало, но обе стороны старательно делали вид, что друг про друга не подозревают. Я знаю, девушка об этом перед слугами не трепалась. Ей тоже неинтересно меня подставлять. Тогда и с нее сползет временный отблеск повышения в статусе. Но, может, сболтнула вначале, и пошел слушок. Больше вроде неоткуда Уолшу знать. Хотя… была еще и Таня. Надо будет выяснить, не трепалась ли, даже если обидится. Но это уже после возвращения, что случится не так скоро.
Тяжелый участок ущелья с непролазной чащей закончился, и мы вышли к тому месту, где сливаются две речки. Здесь брод и до замка два часа ходу. Причем не главный тракт, движение не особо интенсивное. Пару раз в день проходят люди, сворачивая к замку на главную дорогу. Считай, прибыли.
Повинуясь команде, располагаемся на временный отдых. К цели необходимо попасть в сумерках. Причем в виде обоза, везущего хозяину дань. Говорун давно отследила и контролирует его движение постоянно. Любопытно, откуда Энан точно знал о сроках его прибытия.
Ну а пока они не появились, торопливо жуем паек. Огня не разводим и лошадей не расседлываем. Не уверен насчет правильности идеи набить брюхо. В случае ранения в живот будут сложности, однако сытые веселее в бой идут. А он предстоит в ближайшее время. Да и правильно занять людей, чтобы поменьше думали.
Когда неторопливо едущие телеги пересекли речку и выехали на дорогу, их уже ждали.
– Мы вас трогать не будем, – сказал Энан с оттенком надменности в голосе, – если сложите оружие.
Повисла хмурая пауза.
– Посидите под охраной до утра, – бросил наш альбинос.
– Не наше добро, – пробурчал хмуро старикан в богатой одежде, выступая за остальной коллектив. – Слазьте, парни.
И хотя на семь возов приходилось полтора десятка вооруженных мужиков, они и не подумали сопротивляться. Конечно, соотношение аховое и все равно порубят, а здесь еще и господские разборки. Помирать никому не хотелось, а обещание достаточно прозрачное.
В качестве груза они везли сено, овес, картошку, битых куриц и яйца. Ну еще по мелочи всякие лесные припасы. Грибы, ягоды, буквально бочками. Почти все разгрузили в стороне у дороги, оставив лишь сено для видимости. В него залезли почти два десятка во главе с Энаном. Уж ему-то показываться не к месту абсолютно, но желал идти в первых рядах. Плюс еще полтора изображали охрану и возчиков. Их коней и запасных оставили под наблюдением – специально выделенный десяток, вместе с пленными. Тихие-то они тихие, а вдруг взбрыкнут или пожелают предупредить своего ярла.
Наверное, спрятавшиеся в сене по дороге успели даже вздремнуть. Мне вот пришлось вести за ними вдалеке остальной отряд и нервничать. Навстречу пару раз попадались люди, и с этими уже особо не церемонились. Если не сопротивлялись – петлю на шею и к остальным пленникам. Парочку схватившихся за оружие моментально прикончили. Совесть по этому поводу молчала: гуманизм неуместен. На войне, как на войне. С волками жить – по-волчьи выть, и так далее. В конце концов, все мы смертны, и относиться к этому приходится как к обычной грязной и неприятной работе. Не могли не понимать, чем закончится стычка с двумя десятками конных. Вольно же сопротивляться.
Не только Энан умел хорошо определять маршрут. Возчики тоже прекрасно соображали и подъехали к стенам как раз когда солнце садилось, окрашивая округу очень намекающе в красный цвет. Еще немного – и замок заперся бы. Обоз миновал тяжелые ворота и остановился прямо там, мешая их закрыть. В бинокль все прекрасно видно. Стоят и спорят. Что они там выясняют, особо не интересно. Им главное – потянуть время, пока пятеро наиболее прытких проскочат дальше. Ага, вот и началось. Выскочили из сена спрятавшиеся и моментально посекли немногочисленную охрану. Я видел троих, возможно, еще кто-то вне поля зрения под горячую руку угодил.
– Пошли! – заорал я, не дожидаясь окончания резни, и пнул коня каблуками, подгоняя его. Сзади несся привязанный к луке седла жеребец альбиноса. Скакун был крайне раздражен необходимостью быть вторым и норовил обогнать.
Плотной группой, на всей возможной скорости, пролетели простреливаемое пространство в считаные мгновения. Про себя я отметил необходимость дополнительной решетки на подобный случай и специального механизма. Если что, просто выбиваются клинья, и она рушится вниз, закрывая путь атакующим.
Мой скакун перескочил через обезглавленный труп и рвался бодро скакать дальше. Беда, я не знал, в каком направлении нестись, да и договоренность существовала. Подъехал к Энану, нечто орущему не очень слушающим людям. Потом мы помчались по улице вперед, сметая особо глупых, выскакивающих из домов, и рубя всех подряд. Метнувшийся с копьем из переулка придурок успел пырнуть скачущего рядом соседа в бедро и получил клинком наотмашь. Когда упал, по нему прошлись не меньше десятка лошадей, втаптывая в блин. Отвратительный хруст костей.
Скачка заняла минуты. Это вам не Москва. Весь замок в длину сотня метров. В воротах второго вала уже рубились. Та самая группа наиболее шустрых успела, благо и бежать не особо далеко. Фактически три квартала, если по-привычному. И они не прямые, а все время спиралью, потому событие заняло несколько больше ожидаемого срока. Благодаря скорости даже приготовленная для запора мина не понадобилась. Оно и к лучшему. Не так много взрывчатки, еще пригодится, так или иначе.
Пока что куча тел раненых и мертвых, один из наших ползет еще живой, четверо на последнего диверсанта разом нападают. Чтобы не перепутать в запарке, белые повязки на шее. Но крутые перцы, сколько врагов навалили! Что им вообще было у ворот делать в таком количестве? Нет бы дома греться…
Направляю коня прямо на дерущихся. С ходу свалил одного, второго моментально приканчивает наш соратник, остальные становятся спиной к спине, готовые отбиваться теперь от превосходящего противника, поскольку за мной остальные. Немногочисленных защитников замка дружно теснят. Им на помощь не бегут, торопливо выстраивая нечто вроде строя у дома. Эти уже в броне, со щитами и мечами, готовые отбиваться. Гремят клинки, ржут лошади, кричат раненые. В этой какофонии абсолютно не разобрать команд, и когда на пороге дома-цитадели появился местный ярл-альбинос, на него никто даже не оглянулся. И очень зря. Потому что тот ударил с обеих рук по нашей дерущейся толпе жидким пламенем.
Дико закричали заживо сгорающие люди и лошади. Последние еще и скакали, не разбирая дороги от боли, раскидывая своих и чужих. Но лично у меня было ощущение, что Кернан особо и не разбирался, кого убивать. По крайней мере, парочку собственных дружинников точно спалил за компанию с врагами. Он стремился запугать всех, и ему это вполне удалось.
И здесь наступил черед нашего главаря. Достаточно картинно Энан вышел вперед и ударил мечом о щит. Эдакое приглашение к поединку. На тренировках стандартный прием: я готов к бою.
– Ты! – кричит здешний феодал, обращаясь к Энану. – Пришел за смертью? Я несу тебе ее поцелуй!
Ему торопливо подали круглый щит из-за спины. Взял практически не глядя, как должное, и пошел вниз на площадь.
Путь моментально очищается, и не суть важно, свои или чужие. Все подались в стороны, освобождая место для дуэли. Начинается божий суд. Классическое единоборство. Аристократ против такого же.
Оба практически в одинаковой броне. Кираса, надетая на поддоспешник. Сама бронза не очень хорошо держит удар, но закрепленная на кожаной прослойке – гораздо лучше. «Юбка» из пластин, прикрывающая тело ниже пояса и бедра. Наручники и наколенники, а также однотипные шлемы. Ничего напоминающего поздние рыцарские доспехи здесь не используется. Но все части защиты сделаны из бронзы не совсем обычной. Какие-то хитрые добавки, дающие недурное качество. А ведь любой предмет амуниции у высокородных обычно снабжается встроенным амулетом защиты. Чем материально обеспеченнее, тем больше на себя навешивает.
Я так и не понял, почему до железа не додумались, но у обеспеченных людей клинки не гнутся после удара, и заточка сохраняется. Но оно и сильно дорогое. Большинство использует оружие уровнем ниже, а кое-кто прекрасно обходится кремнем в качестве наконечника. У основной массы топор с бронзовым лезвием – предел мечтаний и передается по наследству, как немалая ценность.
Кернан даже на фоне остальных альбиносов был выдающимся типом. Рост за два метра, без сомнений, и ни грамма жира. К тому же руки длинные, что дает преимущество. Энан производил гораздо худшее впечатление, но я-то в курсе, на что способен.
Кернан прыгнул с места сразу метра на три и рубанул. Наверняка меня развалил бы на две половинки, настолько чудовищным был треск. От щита противника отлетел приличного размера кусок, улетев в шарахнувшихся зрителей. Фактически Энан остался без него. Но и наш предводитель не лыком шит. В центре его щита острый наконечник приварен, а край сверху заточен. Толчок в защиту противника – и острие проходит через твердейшее дерево. Где усиление защиты, там и крепче нападение. Явно пытался зацепить запястье, однако не вышло. Укол меча в лицо – и Кернан отскакивает назад, оставшись без вырванного с мясом щита.
Они опять на равных. И тут же сцепились вновь, взвинтив скорость практически до неразличимости. Кроме мелькания клинков, непроизвольного рычания и выкриков, ничего не разобрать непривычному взгляду. Наверняка беспрерывно атакующий Энан пару раз мог достать противника. Минимум один раз видел, как лезвие буквально завязло, не доходя до плеча Кернана. Здесь не шутят и бьются не только клинками, но и магией. Когда через минуту они разошлись, наш ярл добился успеха. По левому плечу Кернана текла кровь. Рана нетяжелая, но в любом случае уходят силы.
Теперь Кернан пошел в наступление. Ему нельзя было терять время. А Энан, напротив, стал тянуть его, ускользая и постоянно двигаясь вокруг кидающегося на манер быка противника. Раз за разом мощные удары приходились в пустоту. И вновь кончик меча ужалил, когда враг излишне открылся на очередном выпаде. Теперь и по руке Кернана текла струйка крови, а он заметно медленнее махал своей тяжеленной оглоблей. Вот отшатнулся, уклоняясь, и открылся. Энан рванулся вперед, торжествуя. И тут произошло нечто неожиданное. Здешний хозяин, похоже, обманул. Вовсе не стал уходить от столкновения, а шагнул навстречу и резко ударил Энана по колену тяжелым башмаком. Хруст был слышен, наверное, на валу. Наш альбинос ахнул от боли и завалился на бок. Он еще падал, когда тяжелый меч с противным звуком вошел ему в бок, разрубая ребра. Второй удар обрушился на голову, расколов шлем и снеся верхнюю часть черепа ярла.
Кернан обернулся на стоящих кругом людей и заревел, вздымая клинок, с которого падали тяжелые красные капли. А потом он пошел, вращая мечом, не хуже лопастей вертолета, на нас. Если не наложил в штаны от страха, то исключительно от ощущения рукояти CZ. Все пропало, вопил некто в глубине мозга. Сейчас побегут.
Но я же профессионал! Поднимаю руку и начинаю стрелять. Сначала три выстрела, потом еще три и еще. Лучше бы очередью, но не приспособлен пистолет. Только по три патрона отсечками. Всаживал с десяти метров без промаха в верхнюю часть кирасы. Практически в одно место, а он все шел и шел. И дело не в крепости бронзового нагрудника. Под конец уже палил в лоб и видел, как пули вязнут в воздухе. А я стрелял и стрелял, и чуть не в самый последний момент, когда он уже мог достать своим мечом, в голове между бровей у него появилась аккуратная дырка. А потом вторая. И только тогда он с крайне удивленным видом опрокинулся на спину. А я в запале еще трижды выстрелил в голову уже лежащему, буквально разваливая череп.
Моментально вставил новый магазин, заменяя опустевший старый, готовый к чему угодно. Но все по-прежнему стояли неподвижно. Кое-кто с открытыми ртами. Ну да. С точки зрения здешних, я – крутейший маг. Пять-шесть зарядов – это стандарт для сильного. Еще пяток со специального амулета возможен. Конечно, трехсотлетний альбинос может выдать снаряд от стопятидесятипятимиллиметровой гаубицы в качестве огневой поддержки или парочку. Соответственно ударной мощи множества файерболов, но я-то, с виду обычный человек, у них на глазах расстрелял два десятка патронов и ничуть не шатаюсь от усталости.
Один из вражеских воинов с перекошенным лицом шагнул вперед. Прежде чем он открыл рот для вопля, после чего резня неминуемо возобновится, выстрелил ему в голову очередью из трех патронов. Этот лег сразу. До альбиноса ему – как до Луны.
– Еще желающие на встречу с предками есть?
Они молчали, опустив оружие, но стояли, продолжая загораживать вход в цитадель.
– Все, – сказал я достаточно громко. – Этот замок отныне мой. Кто не согласен принести вассальную клятву, может выметаться прямо сейчас. Трогать его не будут. Мне лишняя кровь без надобности.
Ага, переглядываются, и строй распался. Пропала общая готовность дорого продать жизнь. Каждый задумался о себе.
– Отпустишь? – спросил кто-то.
– Я сказал, вы услышали! – произнес я с максимальной надменностью.
– А семьи?
– Они тоже свободны. Кто хочет – уходите. Без имущества. Моим людям тоже нужно за труды получить, – слегка усмехнулся. – Ты, – показал пальцем на самого молодого по виду. – Оставь здесь оружие и зови всех слуг и семьи. – Быстро! – рявкнул.
Тот оглянулся на кого-то из товарищей и, получив разрешающий кивок, умчался, передав меч, копье и щит.
– Джан?
– Да? – осторожно откликнулся десятник Энана. Фактически его заместитель. Бывший.
– Вас тоже касается предложение поступить ко мне на службу.
Никаких законов не нарушаю своим предложением, а кодекс наемника прямо говорит: после смерти нанимателя перейти на жалованье к другому не возбраняется. А мне опытные вояки позарез нужны. Желательно чужие всем. Чтобы зависели исключительно от меня.
– Тамби!
– Да, мой господин?
А вот этот мой заместитель. По факту командовал остальной полусотней. Уж он-то не уйдет.
– Займись делом, пока не решил заменить на более толкового. Расставить караулы. Закрыть ворота.
– Повинуюсь! – провозглашает стандартную формулу, прикладывая сжатый кулак к груди.
– Жителей не обижать, в дома не заходить. Утром желающих тоже отпустим. Без имущества, – сказал я с нажимом.
Лишний намек, что они свое получат, не помешает. И реально поделюсь. Мне нужны люди не просто готовые выполнять приказы, а мечтающие попасть на службу. Хозяин будет щедр, насколько это возможно. Лорд обязан делиться трофейным добром, иначе потеряет уважение и преданность воинов. Без этого никак, потому что в покое меня не оставят и одному не отбиться. А надеяться на умелого командира не приходится. Он внезапно скончался, лишившись головы и бросив меня. Теперь придется выкручиваться самостоятельно.
– Уолш!
Когда он появился – неизвестно, поскольку оставался с той группой, у которой запасные лошади. Нюх у него хорошо развит.
– Пиши письмо лэрду О’Ши с максимальными соболезнованиями и сообщением, что беру под свою руку замок.
– Я понял, господин.
Хорошо, что ты у меня такой догадливый. И что самому не придется рисовать иероглифы тоже. Начальник канцелярии уже нашелся. К тому же есть своя прелесть в волшебстве. Перехватить гонца не удастся. Все пойдет напрямую через связиста. Ему без разницы текст, потом не помнит. А передача для Тани и вовсе сплошной шифр – русского не поймут.

Глава 20
ЯРЛ

Люди шли цепочкой. Семья за семьей. Становились на колени и бормотали стандартную формулу присяги. Отказавшихся всего две небольшие группки. Никому нет охоты терять нажитое имущество, а по большому счету – какая разница, кому платить налоги. Лишь бы не драл три шкуры. Мне тоже невыгодно оставаться без ремесленников. Замок обеспечивал всю округу множеством вещей, и здесь все местные купцы обретались. Почти наверняка по совместительству шпионы. А также девять из десяти магов подчиненных районов. При власти всегда есть возможность нечто заработать. Хотя крупных спецов не имеется. В основном барлы и немного филидов. Сильные волшебники подаются в места более платежеспособные. В любом случае не мешает разобраться, что они умеют. Ну это позже.
Я, такой-то, родом оттуда, родители такие-то, обещаю перед лицом предков и Великого духа…
Этот момент особенно любопытный. Предков на первое место, перед богом. Я до сих пор не видел ни одного самого захудалого храма. И жрецы не попадались. У некоторых камней, иногда превращенных в грубое подобие быков, людей, а также у водных источников частенько оставляли приношение, задабривая многочисленных мелких духов, но тут, скорее, суеверие. И ведь есть у них священные книги. Только написаны такими сложными иероглифами, которых мне еще не скоро осознать. А по-простому – привычный набор заповедей, слегка подправленных. Не убий, но для защиты жизни приемлемо. Ада нет. Ты просто исчезаешь развоплощенный, если грехи превысят на весах Судьбы добрые дела. А если наоборот – родишься вновь. И так вечно. Вероятно, все сложнее, но на таком уровне понимают обычные люди. А у меня маловато времени разобраться в подробностях, да и не тянет. Требований святые люди не выкатывают, десятину от доходов не требуют. Что еще надо правителю? Иногда выполнять положенные обряды. Подозреваю, все дело в магическом Даре. Лэрды взяли на себя не только светскую, но и духовную составляющую общественной жизни. И ничего странного. Достаточно вспомнить античность. Тогдашние понтифики сана не принимали, как в христианстве. Абсолютно светские люди. Кстати, и Юлий Цезарь имел титул до того, как стал знаменитым полководцем. То есть типа епископа на наши деньги был. С ограничением в правах. Не имел права уезжать из Рима. А потом сделал иную карьеру, и никого не бесило.
…Верно и нелицемерно служить ярлу Максиму…
То бишь мне, любимому.
…Согласно правилам и законам. Об ущербе и вреде, наносимом кем угодно ярлу Максиму, объявлять, любыми мерами предотвращать и всякую тайность хранить.
Затем они подписывались в специальной толстенной книге, где зафиксирован каждый взрослый обоего пола. Когда дети подрастут, тоже клятву принесут. С бюрократией в здешнем мире все в полном порядке. По каждой семье в замке есть четкие записи – кто родился, умер и даты. Обычно они в ведении ключника, однако тот пал жертвой нападения. Пришлось поручить это Уолшу, заодно назначив его на ответственную должность. В конце концов, не бегать же мне, считая каждый мешок с мукой и тельца убиенных куриц в погребе. А для него изрядное повышение.
С трудом давлю зевок. В каком-то старом фильме двойник, занявший место монарха, восклицал: «Хорошо быть королем!» Может, и так, но вот мелким феодалом не слишком приятно. Особенно при сомнительных правах. Требовалось не на словах, а на деле взять власть. Кроме того, еще полно крайне важных занятий, которые некому доверить и неохота поручать другим.
Для начала выставил за ворота отказавшихся присягать дружинников вместе с семьями. У остальных, в количестве почти двух дюжин, все из младших, торжественно принял присягу. Младшие – в смысле не по возрасту, а по статусу. Почти все с индейскими рожами и в качестве магов слабы. Зато могут надеяться на продвижение, если себя правильно покажут. Все же мне в данный момент сугубо фиолетово, кто есть кто, лишь бы мышей ловили. Потери они восполнили с лихвой. Тем не менее держать сплоченной группой слишком опасно, пусть сначала докажут преданность. С ходу раскидал по другим десяткам и поручил тамошним присматривать.
Бывшие люди Энана тоже кочевряжиться не стали и согласились преклонить колено. Правда, эти одной компанией. Они, кстати, понесли наибольшие потери при огненной атаке Кернана. Шесть погибших, пятеро серьезно пострадавших. Плюс трое убито при взятии ворот. Шли в авангарде, пострадали сильнее остальных. В итоге у меня аж три группы разной степени преданности и опытности. Восемьдесят три бойца всякого сброда. Но вести, в любом случае, нужно себя правильно. Потому похороны с утра закатил для всех сразу. Заодно и все остальное население наружу выгнали. Почти восемьсот человек.
Даже принес в жертву коня старого хозяина. Правильно воспитанный боевой жеребец все равно чужих не стал бы возить. Здесь тоже имелся высеченный прямо из огромного, неизвестно как затащенного наверх блока известняка жертвенник. Но вот жрать здешний дух приношение не стал. Да никто и не ждал. Он завязан на погибшего Кернана и после его смерти отправился… ну куда в таких случаях отправляются подобные сущности. Уолш заверил, что не станет мстить. Просто развоплотится. Вот если бы согласно правильной процедуре прежний хозяин передал мне права, например, в качестве наследника, тогда и дальше бы существовал. Короче, для полноценного правления требуется собственный деймон.
А пока всю ночь изучал трофеи. Кернан оказался запасливым. Кладовые производили приятное впечатление. Огромное количество масла оливы, повсеместно выращиваемой в долинах. Его использовали и для освещения, у кого нет амулетов-ламп, и для еды, и для жарки, и даже в качестве добавок в косметику и лекарства. Солонина в залитых жиром бочках. Зерно, мука, овощи в солидном ассортименте и количестве. Свиные, оленьи и даже медвежьи окорока. Копченая и сушеная рыба. Немалое количество битой птицы. Ледники в подвалах позволяли хранить все это очень долго. Хватало и грибов, ягод, орехов. В отдельном закутке хранились мед, воск, вино.
Продовольствия нам хватит пережить зиму для всего населения замка, если их кормить заодно с дружинниками. Если на нас самих, то и вовсе прекрасно. А еще очень недурственная казна, перекрывшая мои прежние затраты раза в два, включая множество шкурок зверей. Ценных и не очень. И куча любопытных вещичек. Естественно, не постеснялся обобрать и покойного альбиноса. Не Энана. Его вещи лежат отдельно и будут возвращены матери. А вот что осталось от Кернана – мои законные трофеи. Все накопители и амулеты, за исключением парочки, в доме пустые. Не зря так долго завалить не получалось. И ведь после схватки с таким же альбиносом. Затраты энергии должны быть очень серьезными еще на первом этапе. А это что означает? Правильно. После подзарядки я тоже стану частично пуленепробиваемым. В нашем феодальном деле отнюдь не лишняя предосторожность против убийц. Профессиональный риск царей. Всегда найдутся желающие выстрелить.
Пока что имеет смысл подвести промежуточный итог, основанный на беседах со знатоками. Магия завязана на самоконтроле и силе. Не мускульной, но тоже на своей, именуемой жизненной. Якобы содержащейся в мозгу. Откуда мне знать, вдруг и впрямь там. В Средневековье были достаточно странные представления о сердце и прочих органах, неизвестно как с этим здесь.
И проверить пока не удастся. Как сказал Энан по этому поводу: «Могу ответить на вопросы, но не буду этого делать, потому что не поймешь ответа». Как же, нечто такое я слышал в свое время в Маньчжурии, осваивая дзен: «Я готов налить вам чая, но для этого вам необходима чашка. Если я налью чай из кувшина в ладони, вы их обожжете. Вам необходима чашка. Эту чашку вы создадите в процессе обучения». Может, со временем и дойдет, хотя с буддистскими коанами не вышло.
В конце концов, можно пользоваться гаджетами и не зная, как они делаются. Важно – постоянные тренировки силу колдунства увеличивают, а длительный срок дает заметную фору. Отсюда мощь у столетних дядечек в сравнении с обычными людьми. Вовсе не в каких-то таинствах. И даже самый крутой дедушка, существующий четыре столетия, не способен двигать горы. В отличие от простых магов, которых можно приравнять к однозарядке или даже магазинной винтовке, он тянет на гаубицу крупного калибра, и не свыше. При этом выстрел метров до пятидесяти летит в выпущенном направлении с заданной скоростью (маг может заранее задать скорость, но не менять во время полета), затем выстрел-файербол становится неуправляемым – обычной шаровой молнией. По строю шарахнуть не мешает, а вот снайперской стрельбы по одинокому человеку не получится.
Луки и арбалеты имеют приблизительно такую же дальность, но для них Дар не нужен, и любой сумеет использовать. Отсюда определенная тактика, когда колдун пускает свои умения при сближении и стоит сзади прикрывающей группы. Магия – индивидуальный дар. То есть батарея колдунов – возможна, а суперорудие-колдун, использующий товарищей, – нет. Правда, от этого для мелочи не легче.
Камнеметание: могу метнуть любой подходящий предмет максимум на двести метров. Ну это шарик металлический. Он способен сработать не хуже пули. Любой иной камень имеет гораздо худшие баллистические качества и на такой дистанции запросто отклонится от мишени. Опять же выходит, уверенное поражение противника на расстоянии файербола, но галькой проще кидаться и легче. Возможно, лично мои заморочки. Про выстрел типа огнемета мне прежде не рассказывали. А чего я еще не знаю? Какого размера могут быть накопители? Драгоценные камни на сотни карат встречаются. На что владелец способен?
Любое заклинание требует определенных действий. Пусть и не слов, а неких мысленных форм и заготовок. Пентаграммы без надобности, хотя они используются для концентрации и удержания энергии. В смысле те же камни неслучайно имеют правильную форму. Запасать энергию можно исключительно в кристаллах, и желательно четное количество сторон. Высвободить сразу практически невозможно, разве разбив. Кто думает, что с алмазами такое не пройдет, крупно ошибается. Пусть попробует молотком стукнуть, однако желательно не по музейному экспонату. Но дураков нема остаться без рук, действуя подобными методами с забитыми энергией амулетами.
Такое волшебство, как правило, оказывается совершенно бесполезным в ситуации, когда надо действовать очень быстро. Отсюда элементарный вывод: получить по башке может самый крутой маг. Они это прекрасно знают и обычно увешивают себя амулетами, гарантирующими некую защиту. Это выгоднее нападения. Не станешь же швыряться во врага драгоценностями. Обереги тоже не вечны и даже неиспользуемые со временем разряжаются. Против огнестрела никакие альбиносы не помогут. Но нести его в этот мир? Итогом будут новые войны. Мало, что ли, прямо сейчас происходящего? Нет, дарить такое нельзя.
Реально магия, даже слабая, употребляется повсеместно, и ничего в том удивительного. Это же тоже тренировка и накачивание силы! А по факту людки занимаются пайкой золотой проволоки, гравировкой по любому материалу, а люди гоняют вредителей с полей, отбраковывают животных, используя гораздо более точную проверку при селекции, лечат и копают колодцы. Любая бригада строителей целиком или частично состоит из магов. Слабеньких, но, работая совместно, тягают тяжеленные камни. А уж чуять погоду умеют моряки через одного. Специализация при прямой необходимости.
Вот с ворами пока неясно. Наверняка ведь должны быть. Ладно, Страж в Крепости бдил. А как в обычном замке, не обремененном такими изысками? У меня такого нынче не водится, и не мешало бы задуматься о сохранности добытых монет и драгоценностей. Тот меч Кернана оказался с деймоном. Подчинить его можно, но не под мою руку создавали. Продать? Перевести в свой? Уолш далеко не на все ответы имеет. Не друид. А Таня зациклилась на лечении и не видит множества интересных возможностей.
Тут размышления внезапно прервались. Молча посмотрел на своего писаря-ключника. Тот понял и еле заметно кивнул.
Ничего говорящего о родстве с альбиносом в девушке не имелось. Лицо смуглое, но с европейскими чертами, как у многих полукровок. Хотя какое там «полу». Возможно, и мать ее три четверти крови пришлых имеет. Кожа не белоснежная, но сколько таких на Земле, считающихся белыми! Средиземноморский тип. Греки, итальянцы и прочие южане.
Нос прямой, волосы каштановые. Ничего не доказывает. Довольно большой рот, карие глаза, белоснежные зубы. Фигура скорее для землянина привлекательная, чем для аборигенов. Нет в ней нужной широкой кости, чтобы работать на поле не хуже мужика. И грудь небольшая, а не огромные дойки. Талия имеется. У местных дородность считается положительным качеством. Задница большая – значит, кушает хорошо. И жир при голодовке не лишний. Другие стандарты красоты.
– Лорис, дочь Кернана? – переспрашиваю с нажимом.
Называть родителей для клятвы обязательно, однако здесь и сейчас похоже на вызов.
– Да! – заявила она с отчетливой горечью. – Мать моя имя отца называла. Люди слышали.
Это еще не доказательство. Женщина могла искренне заблуждаться. Поиграл хозяин с прислугой – вот и решила: от него ребенок. А на самом деле кандидатов могла быть масса. Или надеялась на лучшую долю для ребенка с таким родством. Смотрю в упор на городского старосту-шира.
– Не было у нашего ярла… – запнулся он: «наш» могло не понравиться, и после паузы продолжил: – Детей. И ее не признал. Но и не выгнал, – добавил после еще одного короткого молчания. – Близ была.
И что сие означать должно? Одета она как-то не слишком богато. Платье с натуральными заплатами. Может, натянула что понепригляднее, чтобы вояки не приставали?
– Лечит она, – подал голос кто-то из здешних.
– Филид, вторая ступень, – призналась девушка.
А это достаточно серьезно. Уолш на том же уровне, но во врачи не лезет. Там работа много тоньше его обычной. Он все больше по сельскому хозяйству ударяет. Дождик вызвать, погоду угадать, от вредителей поле избавить, еще связист. Тоже полезные умения, но не особо денежные. Проблема магии, что сила – одно, а умение – иное. Заряжать те же накопители много ума не требуется, а порой полезнее. Особенно на поле боя. Не зря с собой его брали. Поэтому любого с Даром ставлю на мысленный учет. Пригодится. Городской голова тоже неслучайно колдуном оказался. Назначили за умение выводить на чистую воду приезжих жуликов. Что-то он с ходу видит, хотя объяснить не способен. На меня глянул и аж перекосился: неправильность имеется. И опасный.
– Постой пока, – говорю Лорис, лихорадочно перебрав несколько вариантов. – Потом поговорим.
К счастью, не так много народу осталось. Больше ничего сомнительного не произошло. Процедуру выполнили и замерли в ожидании. Надо что-то умное сказать.
– Увеличивать налоги не буду, – заявляю под ждущими взглядами. Если всех не убивать, надо учиться ладить. – В остальном ничего не обещаю. Требуется время разобраться в ситуации. Желающие могут обратиться с нуждами и просьбами. Выслушаю. Все. Ступайте по домам.
А мне нужно продолжать государственные труды. Не наивный юноша, кое-что повидал и не ждал сплошных удовольствий. Тем не менее иногда думаю: а не бросить ли все и тоже попроситься в ученики к магу? Только не берут с улицы, и ни один седобородый мудрец пока не прибыл с рассказом о пророчестве, обещающем великое будущее.
Еще раз проверил периметр, на этот раз в светлое время. Часовые на местах, перекликаются. Никто не спит: за это без разговоров делают отделение головы от тела. Ворота пока на запоре. Всех пускаем, никого не выпускаем. Долго не продлится. Завтра придется открыть, и слух по округе пойдет моментально. Скотина у каждого, и пасут ее снаружи. Поля опять же.
В караулке спят вповалку. Тоже устали. Даже котел, где варили кашу, не убрали и не почистили. Джан на ногах, торопливо подходит, отдавая честь.
– Все нормально, мой господин. График смены караульных составлен. Парами ходят. Один – наш, второй – из местных.
– Теперь все мои, – уточняю.
Он молча кивает, признавая. А по факту, оба понимаем: полного доверия еще долго не будет. Как и к жителям города. Присмотреться требуется к людям.
– Вы шли на острие атаки, – говорю максимально доверительно, – эту шестерку суток плачу за всех полной суммой.
А вот теперь ухмылка невольная и довольная. Я отдаю за неделю авансом, и в придачу за погибших оставшимся в живых. Зажимать денежку, отдавая исключительно уцелевшим наемникам, самое милое дело среди нанимателей всех времен и миров. Оплата после боя. Не настолько беден в данный момент, а им это приятный стимул держаться щедрого хозяина. Как уж делится внутри отряда – не моя забота. Но положить целиком в собственный карман не посмеет. Такие вещи быстро становятся известными.
– Я пришлю на смену парней. Как скоро готовы будете выступить?
Он глянул с недоумением.
– Хоть сейчас. Кони отдохнули.
Спрашивать насчет подчиненных, видимо, не требуется. Приказ есть приказ. В полумертвом состоянии помчатся выполнять.
– Через час быть готовыми.
Его два десятка, из которых половина местных и еще один лично мной набранный. Из самых отпетых чужаков, чтобы не было у них родичей. Должно хватить при любом обороте.
– Слушаю и повинуюсь!
Куда отправимся, ему объяснять не надо. Сейчас необходимо пройтись по округе, поставив в известность местных жителей, кто нынче сидит в замке. Вряд ли они станут особо жалеть о сгинувшем альбиносе, пока не примусь драть налоги. А я не стану. До поры. Мне нужно лояльное население. Тем не менее флаг и свою рожу требуется показать в районе. И утвердить для начала прежние привилегии и вольности. Кому пасти в леске скот и где косить траву. Иначе начнутся проблемы.
Они все равно будут, но здесь кроме права и бумаги необходимо иметь силу. Иначе те же мужики пошлют крайне далеко. Пока что придется Уолша оставить в городе на хозяйстве вместо себя. Других кандидатур не имеется.
Неторопливо прошелся по улице, завернув на местный рынок. Убого, конечно. Народишко собрался, и не столько за покупками, сколько обсудить внезапное изменение в жизни. Но и покупать особо нечего. Все больше для домашнего обихода предметы. Горшки, миски, кувшины и тому подобное. Металлических изделий мизер. Полотно каждый сам ткет. Пустырь, где обычно держат скот или ночуют удравшие от набега врагов деревенские жители, полностью пуст. Наверное, еще и опасаются показывать богатства: как бы не отняли пришельцы.
Опять цитадель. За первой дверью вторая. Тепло таким образом сохраняют. Потому и окон не имеется, благо светильники работают не хуже электрических лампочек. Есть лишь узкие бойницы, плотно закрываемые ставнями. Если учесть камень, ворваться врагу достаточно сложно. Нет, я не стану выходить, если до этого дойдет. Здесь запасов хватит на долгую осаду.
Внизу подвал, кухня и кладовые. Первый этаж – это большой зал с очагом и длинным столом. Вдоль стен широкие лавки. Их можно сдвинуть и сидеть за общим обедом. А можно там прямо и спать. Наверное, в сундучках вещи дружинников хранятся. Без замков, что характерно. А вот арсенал на запоре и с часовым. Там много чего убойного имеется, и даже обычный металл клинков, наконечников стрел и прочих топоров стоит не меньше всего остального. Собирали, похоже, лет сто. И наряду со всяким хламом, годным исключительно в переплавку, можно вооружить прилично добрую сотню бойцов. А стрел там огромное количество, и за сохранностью тщательно следят. Один из видов налогов. Каждая деревня обязана прислать определенное количество заготовок и гусиных перьев. И не дай предки, ежели при приемке окажутся негодные экземпляры!
Изобрести нары, что ли, в два этажа, как в приличной казарме? Тогда отдельное помещение понадобится. Надо осмотреться всерьез. Мне здесь долго жить, и желательно комфортно. Впрочем, конкретно ярлу совсем неплохо. На втором этаже, если подняться по винтовой лестнице, чтобы удобнее обороняться от напавших, еще комнаты. Ким остался у дверей, страшно довольный доверием. Парень неглупый и прекрасно соображает выгоды близости к моему телу в виде помощника и охранника. Уж место старосты в деревне ему обеспечено через несколько лет, если не убьют на столь нервной работе. Главное – найти подходящую землю, и ждет приятная старость. В меня верит со всей искренностью неофита, узревшего свет.
Внутри большая кровать с кучей вышитых подушек и шелковым покрывалом. На полу ковер ручной работы. Это не от профессиональных знаний. Иного здесь не существует. И ткать его пару лет потребовалось, не меньше. Даже по земным понятиям дорогое удовольствие. Зато ногам приятно. На стене крючки под оружие и броню. Прежде висело, теперь свалено кучей в углу. На меня не рассчитано, а переделывать не так просто. Может, удастся толкнуть интересующимся, а может, останется надолго в оружейной.
Еще имелось зеркало на стене. Почти прямое и мало искажающее. Высокий уровень для бронзового века. У нас намного позже появилось. Опять магические штучки при производстве? Роскошь, не всякому средней зажиточности доступная, особенно такого размера. Опять же пара сундуков с вещами, от которых так или иначе надо избавиться: все равно размер не подходит. Дубовые лавки у стены. До стульев почему-то не додумались, а табуретка отсутствует. Может, озаботиться прогрессом в мебели? И самому приятно, и людям удобнее. Еще имелись серебряные (!) тазик и кувшин для умывания. Здесь удобств Крепости не имеется, и придется так. Купаются и вовсе в бочке с горячей водой, которую носят служанки с кухни.
Столик с затейливой резьбой, заваленный книгами и картами. Чтение выложено мною. Прежде оно отсутствовало. В отдельном сундучке хранилось. Нельзя сказать, что здешний ярл сильно утруждался по этой части. В основном хозяйственные записи, которые не мешает тщательно проштудировать, чтобы не выглядеть дураком. А времени нет. Придется в дорогу забрать. За ними, собственно, и вернулся. Помимо столь важного для общения с подданными, какие-то списки предков. Кто от кого происходит. Роскошный переплет, и четко расписано родство. Мне, к сожалению, абсолютно не нужно.
Четыре сборника поэм, как я с трудом понял: уж очень вычурный язык и рифмы совсем непривычные. Пухлая книга детских сказок и два тома по теории магии. Это больше всего обрадовало – пусть разбираться придется долго, да и половину иероглифов не понимаю. Еще удачно вышло с неплохо исполненными географическими картами. Собственные владения и соседей во всей красе. Заодно и известного мира. Америка на месте, но с проливом узким между Северной и Южной. Панамский канал здесь без надобности. А вот Европа приблизительно возле Карпат рассекается вторым Средиземным морем. Видимо, это и есть то самое Длинное, о котором говорил Обезьяна. Мы, похоже, в Испании находимся, но Пиренеи гораздо обширнее. Что-то с материковыми плитами в связи с расколом континента. А вот Африка вполне на месте, и северное побережье, на первый взгляд, отличается не особо.
– Садись! – махнул рукой.
Все время ходившая сзади девушка осторожно опустилась на лавку. Кто-то мог бы подумать, что привел в спальню не зря. И абсолютно беспочвенно. Кроме отсутствия желания проверить, как реагируют на попытку изнасилования волшебницы, есть элементарная вещь, хорошо знакомая всем здешним. Точнее, ее отсутствие. Про деловые кабинеты никто не в курсе. Все решается прямо в жилых комнатах, и никто ничего странного в этом не видит. Ну не придумали пока для каждого мероприятия отдельную жилую площадь. Даже лэрд принимает таким образом посетителей.
Щелкаю пальцем по камешку на поясе, включая амулет. Мне его лично изготовила Таня, ужасно гордясь своими успехами. В принципе можно потом дополнить другими, не менее полезными. Не зря многие таскают похожие, и по внешнему виду не разобрать, есть от них польза или это чистая обманка. Конкретно этот работает вместо детектора лжи. Очень грубо и зная о его существовании, достаточно просто обойти. К тому же если сам веришь в сказанное, то он сигнала не подаст. Хорошо, что при начальном знакомстве не врали прямо. Просто недоговаривали кучу всего. Но нам это сошло в основном, потому что толком объясниться не могли. Не надо забывать – методика допроса с применением подобных штучек отработана давно. Вопросы ставить в определенных ситуациях палачи умеют. Одна радость: пытки необязательны. Тут как раз реакции сбоят. Со страху и от боли.
– Ты любила отца?
– Наверное, – сказала она после заминки, смущенно. – Пока маленькой была.
Настройки делают разные, но мы заморачиваться не стали. В данном случае амулет работает на манер светофора. Красный – ложь. Зеленый – правда. Желтый – неуверенность. Самый смак, никто, помимо меня и очень сильных волшебников, этого не видит.
– В детстве мечтала о его одобрении. Чтобы похвалил за успехи… – Она прикусила губу. – А он меня не признавал и не замечал. Не выгонял, однако и не видел. Есть, нет – ему было все равно. Потом поняла: он хотел сына. Жена умерла при родах – давно, меня еще на свете не было. Вторая… Говорят, она все время попрекала его и не могла родить. Он ее выгнал.
Новая информация. С разводом так просто или у нее не имелось способных отомстить родичей? Надо бы уточнить потом у знающих людей.
– Научилась жить без его одобрения. Даже уйти хотела. Он в первый раз прямо обратился и запретил оставлять замок. Тогда ненавидеть стала…
– А сейчас уйти? Я ведь не держу. Можно было и не давать клятвы.
– Какая разница, где людей лечить? В других местах меня тоже никто не ждет. А здесь… Знакомые и обязанные.
Зеленый, и даже не мигает. Натурально, куда идти одиночке в наше время, когда кругом резня и жрать нечего, а если в следующем году останемся без урожая, и серебро не поможет? Хотя…
– Меня убить не возникло желания?
– «Правдолюб»? – показала безошибочно пальцем на камень – хех, как она меня. Вот и вся хитрость. – Нет, господин. За что тебя ненавидеть? Я видела. Он проиграл в поединке. Не вполне по правилам, но без подлости. Сила против силы. Твоя магия оказалась сильнее.
Если стрельбу из пистолета можно назвать волшебством. Разочаровывать население как-то не ко времени.
– Не стану лгать, относись отец иначе – возможно, попробовала бы. Но я ничего от него не получила. Совсем! Ничего! Даже когда мать умерла. Просто соболезнования и то не удосужился!
– Кроме магии.
– Да. Это правда. Кое-что он мне дал. Пусть и нехотя. И я не рабыня, а сдавший экзамен филид! Посмеешь оскорбить, – рука легла на рукоять ножа, – увидишь, не только лечить умею!
Ах, какой взгляд! И зеленым так и сверкает детектор лжи. Что думает, то и говорит. Положительно, лучше играть честно, чтобы не получить больших проблем.
– Сколько он тебе платил за лечение?
– Мне? – Она откровенно изумилась, а потом рассмеялась. – Ничего. Кормежка и комната. Ведь до тринадцати лет от меня и пользы никакой не было, а не выкинул в выгребную яму, – произнесла с горечью. – Даже не позволил умереть с голоду, разрешив собирать остатки со стола. До самой смерти обязана испытывать благодарность. Если больные сами чего давали за лечение – мое. – Это уже с вызовом. – Но дружинников обязана лечить.
Да уж. Веселая жизнь прежде была. То-то на Юдифь походить не рвется.
– В округе людей знаешь?
– Кто в замке бывал – конечно.
– Значит, едешь со мной. Питание от пуза, лошадь и ее содержание, пять монет в день, независимо от количества работы. Дружинников и на кого укажу – лечишь. Остальных по договоренности, меня не касается. Дом исцеления, – в каждом замке есть нечто вроде медпункта, точнее, отдельная изба, где больные и раненые лежат, – на тебе. Если нужны травы и прочие корешки, можешь отдавать приказы по этой части любому, кроме часового на посту. Помощники – тоже. Прачка, ремонт – я оплачу.
Или так заставлю трудиться. Не убудет от слуг.
– Будут вякать – посылай ко мне. Комната… Если не устраивает своя, выбирай любую, кроме этой. Одежду тоже. Целитель должен солидно выглядеть. Посмотришь потом в кладовых или купишь чего захочешь. Оплачу. Контракт на год. Потом, если что не по душе, обсудим или уйдешь. Договорились?
– Ты щедр, господин, – сказала она со странной интонацией. Индикатор отдавал желтым. – Почему?
– Я не скуп, однако не такой великодушный, как кажется. Полагаю, сюда придут достаточно быстро люди О’Доэрти. Будут раненые, и много. Искать подходящего профессионала некогда и наверняка дороже обойдется. Может быть, приедет моя племянница, она тоже умеет лечить, но обещать не могу. Нагрузка будет серьезная, но и оплата тоже по чести. Ну?
– Согласна.
Вот и ладненько. Не говорить же, что я не альбинос и не очень хочу иметь их рядом. Чересчур хороший маг мне без надобности. Мало ли какие амбиции играют в голове у такого. Уж точно шанс договориться с теми или этими выше моего. Да и полезнее иметь руки свободные. А то с моей новой должностью феодала не скоро попаду на Землю.

Глава 21
Вступление в права хозяина

– Все положенное мы своевременно сдали, – медленно произнес староста со странным именем Хили.
Не было в нем уже знакомой уверенности старого мечника и благообразия пожилого человека. Далеко не старый и с хитрым взглядом, упрятанным в зарослях бороды и усов. Дружинники все брились и, даже уйдя на покой, старательно скоблили подбородок, стремясь отличаться внешним видом от пейзан. А этому наплевать на моду и желание выделиться.
Притом немалый рост, ручищи с характерными мозолями и бас привыкшего командовать прямо декларировали – драться он умеет. Выпадание из общей картины невольно настораживало. И зря пропустил мимо ушей очередную справку от Лорис, привыкнув к стандартному поведению. Она предупреждала – это известный хитрован, умеющий себе на пользу повернуть что угодно. Разум у него хваткий и гибкий.
– Оставшегося едва на посев в будущем году хватит.
– Будете помирать с голоду? – с интересом спрашиваю.
– Да, пожалуй, нет. Картошка будет. А вот овец почти не осталось. Зверей в лесу тоже поубавилось. Только волки голодные. Плохо будет всем.
– И какой вывод? Честно, можешь не стесняться. За правду не наказываю.
Он посмотрел прямо в глаза, откашлялся. Не удивлюсь, если имеет свой детектор лжи.
– Если придут тебя выгонять, а они обязательно придут, армию нужно кормить. Все сохранившееся заберут. Нам не отбиться.
Ну да. Здешние поселки способны обороняться исключительно от мелких банд. Невысокий вал с частоколом. Высота, чтобы голова торчала снаружи, не производила особого впечатления. Но вот наличие у любого мужика, а частенько и у баб, луков с топорами наводило налетчиков на грустные размышления. Три-четыре сотни взрослых людей, защищающих семьи, – мало никому не покажется. Проще уж не соваться. А вот приди серьезный отряд с магами – сами с поклоном ворота откроют. Как мне. Зачем связываться? На их месте вел бы себя точно так же.
– Для этого и нужен фирд.
– Прости меня, ярл, – сказал он без малейшего раскаяния в голосе, – но ты хотел правду.
Я кивнул, заинтересованный.
– Никто не придет на твой зов. Конечно, и О’Доэрти не дождутся помощи. Вы решаете, кто в городе сидеть будет, а мужикам бы зиму пережить. Мы уйдем в лес.
И унесем все ценное, включая продовольствие, мысленно заканчиваю.
– И кто захочет оттуда вытащить, плохо закончит.
Практически прямая угроза. Причем нет сомнения в подготовке данного мероприятия и без моего появления. Вероятно, от серьезных налетов не в первый раз прячутся. И ловушки с засадами знают где ставить. Горы большие, вечно ловить не станешь.
– Глупо. За стенами проще сохранить имущество.
– Это означает встать на твою сторону, – серьезно пояснил Хили. – Сможешь удержаться – всегда к твоим услугам, мой господин.
Ну да. Как же. Теоретически я могу попереть его из старост. Тогда получу добрых полсотни человек на вражеской стороне, и неизвестно кого взамен поставить. Без поддержки любой из моих воинов просто однажды не проснется. И не помогут боевые умения.
Убить сразу на месте? Помимо данного разрешения говорить прямо придется жечь всю деревню. Иначе куча мстителей. А где я потом возьму подданных и налоги? Мало того, неизвестно сколько потеряю при этой операции. Это же не налететь неожиданно, а на каждого моего дружинника десяток местных. Они классом пониже, однако совсем без потерь не обойтись. А мне каждый человек важен на данном этапе. К тому же пойдет слух о побоище, и все остальные деревни поддержат врага. Не иначе, просчитал не хуже и не боится ничуть.
– И клятва ничего не значит? – ехидничаю.
– Докажи, – подавшись вперед, заявляет, – что неслучайно сел на трон. Простым людям нужна уверенность. А сейчас они не знают, зачем кровь проливать.
В переводе: даже нечто обещавшие на помощь не придут. Врали. В чем особо и не сомневался, прихватывая для профилактики в каждой деревне пяток парней из родственников старейшин в качестве заложников. Скорее всего, толку все одно не будет, но те же соображения удерживали от более резких движений. Клятву дают, за что же вешать?
– Я тебя понял, – говорю спокойно. – Теперь выслушай меня. Когда… Заметь, не говорю «если», а когда люди Даффи О’Доэрти уйдут несолоно хлебавши, узнаю, что кто-то из твоей или другой деревни им помогал хоть на столько, – показываю пальцами, – служил проводником или иным образом, вырежу всю семью. Станете защищаться – и остальных. Всех. До последнего. Не пожалею ни времени, ни сил. Хотите сидеть в горах – сидите. Но чтобы носу в долину не казали. Никто. На этом деловая часть закончена. Несите угощение – пора ужинать.
А что, прикажете утереться и отбыть голодными? Так или иначе, я здесь хозяин, и служить он мне станет. А если нет – угрозы придется претворять в жизнь, пусть это крайне негуманно. Здесь живут по иным законам и пустыми угрозами не разбрасываются. Мне это известно, и ему тоже. Другого не поймут.
Дверь внезапно распахнулась, и, не спрашивая разрешения, влетел мальчишка, тяжело дыша.
– Там… это… папка велел…
– Выдохни и скажи нормально, – благодушно посоветовал староста.
Вообще за вторжение в беседу столь высокопоставленных лиц без разрешения положено долго и со смаком пороть негодяя. Однако вряд ли совсем идиот.
– Налетчики, – сглотнув, после короткой паузы, – стадо угоняют.
Аккомпанементом его сообщению зазвучал рог. Противный длинный вопль, заменяющий тревожную сигнализацию. Потом забухал колокол.
Мы одновременно вскочили, рванувшись на выход. По улице уже бежали люди с оружием. Еще немногочисленные, но с нашим появлением вроде бы случайно торчащие возле дома старосты мордатые парни с копьями и даже иные с мечами помчались следом, как и моя десятка.
Полсотни метров пробежать в полном вооружении – не больше пары минут. У ворот уже стояли и без нас в немалом количестве, глядя на поле. Бежать туда было бессмысленно. Нападавшие на конях, и схватка быстро перемещалась в сторону леса. Даже из луков стрелять никакого смысла. Слишком далеко.
Мне на плечо приземлилась очень довольная Говорун и, потершись головкой о щеку, принялась докладывать. Стадо шло от реки в сопровождении трех парней, когда из леса выскочил десяток всадников. Пастухи слишком поздно заметили бандитов и вместо того, чтобы делать срочно ноги, принялись гнать быстрее коров к поселку. В результате вместо ускорения получили разбегающихся животных, недовольных ударами. А тут подскочили любители чужой живности. Один из пастухов погиб практически сразу, второй пырнул всадника и тоже отправился на встречу с предками, когда на него налетели сразу двое. Третий парень из поселка не стал героически биться и со всех ног понесся в сторону ограды. Ему это не помогло. Теперь лежал с двумя стрелами в спине и не шевелился.
Видимо, на этом все должно было закончиться. Пока жители деревни собирались, стадо угнали бы. Возможно, погоня и догнала бы, но риск нарваться на засаду слишком велик. Неизвестно, сколько в лесу сидит дополнительно и не добиваются ли именно этого. Уж больно наглое поведение. Но здесь и проявила себя Говорун. Она твердо установила, пройдя над опушкой на бреющем полете, что никаких вражеских полчищ в лесу не имеется. После чего сообщила Джану столь важные сведения. А он повел отряд в два десятка на врага. Не столько с целью защищать чужих коров, сколько выполняя первую обязанность сюзерена – защиту подданных от нездешних врагов. При численном перевесе два к одному было бы глупо не попробовать отбить. Лошади отдохнули и стояли готовыми к дальнейшему походу. Я сам не позволил расседлать, собираясь после разговора с Хили проскочить мимо горы, с которой все началось, и посмотреть, нет ли там чужих.
Все-таки есть в наличии неких умений даже невысокого уровня польза в военном деле. Полноценного общения не вышло, но простейший образ десятник уловил и стал действовать незамедлительно. Что Говорун умеет в разведке, он давно в курсе, еще с первого патрульного похода. А вот насчет возможности не только со мной беседовать я раньше не подозревал.
– Ку-ук, – сказала сойка, почти извиняясь за самодеятельность.
Погладил ее по перышкам, успокаивая и продолжая наблюдать. Всадники еще рубились, но, похоже, дискотека закончилась. Собственно, все и так изрядно затянулось. Коровы мешали, путаясь под ногами. Трое удрали, еще парочку добивали и преследовать спасшихся не собирались. Джан на поле что-то орал, неслышное из-за расстояния, но поза достаточно характерная, как и жесты. Преследовать достаточно чревато. Если на опушке никого нет, не значит, что те же ушедшие от клинков в лесу не встретят или там скоро не появится еще одна банда. Все правильно делает.
Воины спешивались, обдирая покойников, и ловили коней. Трофеи – святое дело. Коров же не отберешь, хотя мясом от парочки погибших в сумятице могли бы и поделится.
– А кто еще тебя слышит? – мысленно спросил.
Получил в ответ четыре мужские физиономии и Лорис. Теперь надо бы их правильно распределить по десяткам. Тоже вариант быстрой передачи сообщения. Почему прежде в дурную голову не приходило? У нас с сойкой явно связь магическая, хотя и не на тех принципах основана. Наставники были серьезные ребята, и подобные фокусы всегда завязаны на членовредительство и ритуальные кровопускания. Здешние методы гораздо гуманнее и эффективнее.
Тут подъехала на выделенном ей коне Лорис, с заранее поджатыми губами. Прекрасно знает, не пущу. И самому туда ехать незачем. Еще десять минут – и все они здесь будут, вместе с коровами и ранеными. Молча показал на землю. Чуток промедлив, чтобы доказать независимость, спешилась. Глаза мечут молнии, и недовольство большими буквами на лице. Но молчит. Что мне нравится, так это здешняя субординация. Начальнику далеко не каждый посмеет возражать. Просто потому, что тот ступенькой выше. И при желании нижестоящего может в бараний рог свернуть или еще чего похуже. Конечно, это не касается торговых дел. Но лично на рынок ярлы редко ходят. Тем более лэрды.
У парочки наших пострадавших имелись порезы, но ничего ужасного. Третий получил нечто серьезное в живот. Броня не спасла. Он был без сознания, когда его положили на землю, повинуясь нетерпеливому жесту нашей лекарши. Не впервые вижу, как лечат магией. Имел возможность понаблюдать за Таней и ее малолетней учительницей. Но такого серьезного там не случалось. Очень занятно было видеть, как залезла руками прямо в рану, раздвигая края. Если бы пострадавшего не держали, он бы ее убил. Кулаком по лбу, и все дела. Мощный облом. А так только взвыл, хотя наверняка обезболивания добавила. Альбиносы умеют отключать нервы.
А потом полезли наружу обрывки одежды, кусочки кольчуги и прочий мусор. Впечатление – будто на магнит реагируют, но там железа-то нет!
– Принимайте, – сказал Джан, пиная в зад связанного человека.
Грабь грабителей – наш лозунг. Прежде чем притащить его сюда, успели раздеть до исподнего. И сапоги сняли. Одежда вещь индивидуальная, шьется на конкретного человека, потому и не дешева, но всегда подогнать можно или ушить. С броней та же история.
– Ты молодец, – говорю десятнику. – Правильно действовал. Поделите добычу между своими.
А мог бы и бритвой по горлу за действия без приказа. Я в своем праве. Но здесь наказывать не за что. Разве меня, за отсутствие приказа Говоруну не лезть к другим. Надо быть справедливым, насколько возможно.
– Ты кто? – спрашиваю пленника.
– Маллан О’Доэрти, – отвечает, светя роскошным фонарем под глазом. Вряд ли били. Не принято среди вояк без причины издеваться. Кодекс не позволяет, и смысл в том огромный. А вдруг завтра сам попадешься. Зарубить в бою – нормально. А мучить не положено. Озверение и месть излишни.
– Из отряда?.. – терпеливо намекаю.
– Ярла Бодана. Мы первые, но за нами идут сотни воинов, – прозвучало до безобразия патетически.
Я покосился на Хили. Похоже, ему эта новость не по нраву пришлась. Как и многим другим, слушающим затаив дыхание.
– Даффи О’Доэрти поднял фирд?
– Они подойдут потом, – пробормотал Маллан.
Или нет. Пока пехоту соберут, да пока она доползет, перевал закроется. На то и был расчет с самого начала. Еще Энан даты считал и на погоду гадал. Ему метеорологическая станция была без надобности. Сам определял одной чуйкой. Сказал через две недели пойдет снег – значит, так и произойдет. Почему не в последний момент? Он хотел столкновения с Даффи О’Доэрти на своих условиях. Чтобы тот не успел собрать всю кодлу, а пришел с одной конницей. А вот что дальше – идеями не делился. Теперь приходится самому соображать на ходу. И чего я был такой идиот и не попытался расспросить? Ни на кого нельзя надеяться.
– Сколько воинов на самом деле идет?
– Это против клятвы, – гордо задрал подбородок.
– Я могу тебя пытать, – сообщаю, и это соответствует жизни. Приказ начальника не обсуждается, и он ответит за случившееся. А когда срочно информация нужна, кодекс наемника стыдливо забывается. – Могу убить, но зачем? Никто же не запрещал отвечать на вопросы в принципе. Знамена скоро сами увидим.
Он неуверенно кивнул. Умирать никому не хочется, а остаться калекой после интенсивного дознания, пожалуй, еще хуже. Я предлагаю выход.
– Гормал привел своих людей?
– Да.
– Лахлан, Ардан, – продолжаю называть имена вассалов, отслеживая индикатор личного детектора лжи.
– Пришли.
Толпа вокруг внимательно слушает. Хоть не пускают мои воины деревенских близко, но особо го́лоса не понижаю. Плевать. Пусть знают.
– Лодан?
– Нет. Еще нет. Догонит.
Вот преимущество и неудобство связистов. Известие пришло моментально, как и приказ на поход. В моем Средневековье собирались бы долго. А здесь и точку соединения, и сроки можно обсуждать на ходу, не гоняя гонцов с риском для жизни. Если мои данные верны, скоро получим сто – сто пятьдесят профессиональных воинов, мечтающих наказать наглецов. Плюс сотни три легких всадников и прочего сброда в виде слуг, обозников и возчиков не меньше сотни. В поле нам ловить нечего. Раздавят сразу. А вот город взять – иное дело. Тут еще посмотрим, кто кого.
– Выкуп сможешь собрать?
– Я простой воин, – глядя в землю, пробурчал.
– Надеюсь, будет на кого обменять. Ким! – резко кричу, показывая.
Он подхватывает хотевшую встать и чуть не упавшую Лорис. Такое лечение отнимает много сил. Не просто запихать кишки внутрь, а зашить их экстрасенсорным, читай, волшебством, усилием. Это много сложнее швыряния камнями. Не просто применение силы, а тонкое искусство. Раненый сидит, с блаженным видом ощупывая страшный шрам на животе. Его можно убрать, но маги исповедуют простую идею: что не мешает жить – не стоит усилий. Энергия может потребоваться на более важные операции. Поэтому к легкораненым она сейчас не подойдет. А попытается – запрещу. Мне нужна здоровая и готовая к работе лекарь, а не валящаяся без сознания в процессе спасения. В итоге и раненому не поможет, и сама облажается. Так что с простыми порезами или прыщами обращаться не стоит. Или плати за красоту отдельно. Конечно, настоящий друид способен нескольких таких поднять на ноги, но у Лорис уровень иной. И надо правильно применять Дар. Она это и сама понимает, но готова помогать любому. Такой у человека заскок. Или тонкий расчет. Ведь постоянные тренировки расширяют возможности и увеличивают силу. Может, и не такая альтруистка, как представляется.
– Стадо твое спасли, – подпуская в голос насмешку, говорю Хили, – шир мой. А теперь отбываем.
Повторять угрозы не собираюсь. Он и так все понял. В лучшем случае к утру здесь будет конница, и пора уносить ноги. И нам и им. Даже вместе не отобьемся. Не те стены и запасы. Да я и не собираюсь защищать деревню после откровенного разговора. Может, и лучше, если их ограбят. Злее будут на моих врагов. А пустить вперед в качестве хашара – не здешний метод, и учить такому не собираюсь. Ладно использовать в качестве рабочей силы крестьян. Но вместо живых таранов и щитов? Такой прогресс нам не нужен, пусть и сохраняются жизни воинов. Рано или поздно вариант обратится против создателя, причем в еще худшем варианте.
В город мы возвращались в быстром темпе, практически загоняя коней. Неимоверно глупо было бы обнаружить после всего проскочивший за спинами вражеский отряд и запертые перед самым носом ворота. Останавливались лишь предупредить в поселках и деревнях по пути. Езжайте за укрепления. Они кланялись и мычали нечто невразумительное, обещая вот прямо сразу сделать как велено. Полагаю, Хили знал, о чем говорит. Иногда внятное ощущение, что в деревне скотины изрядно поубавилось, как и людей. Уже уходят в лес. Не удивлюсь, если связисты кроме официального графика имеют и личный. Предупреждают друг друга о неприятностях. Или есть неофициальный, о которых старосты помалкивают.
Оказалось, сам себя запугивал. Тишь и благодать перед замком. Гарнизон радостно встречает. Оставленный в качестве командира Тамби бодро рапортует о полном порядке. Потом докладывает о прибытии Тани с тонкой хитрой улыбкой. Так бы и вмазал. Но он при чем? Лучше бы ей. Договаривались же – сиди на месте. Разберусь – весточку пошлю. Еще раз напоминаю о службе и внимании. Враг идет. Всех предупреждать и смотреть. Скотину за ворота не пускать. Людей свободно наружу, а внутрь тщательно проверять. Нет ли чужаков или иных сомнительных личностей.
Потом ответил на массу идиотских вопросов от набежавших. Еще ничего толком не известно, а начинается: что делать и как быть. Продержимся ли и как долго. Можно подумать, регулярно в осаде сижу и великий знаток. А сколько будет продолжаться нынешняя война, от меня и вовсе не зависит. Приходится делать умудренный вид и демонстративно пускать в разведку Говоруна. Сойка предупредит, а объяснять, что она тоже не всегда способна везде успеть, пока нет необходимости. Главное – вера в могущество предводителя и его магию. Тогда будут стойко сражаться.
На площади перед цитаделью к моему приезду собрался уже практически весь город. За неимением телевизора и циркового представления пришлось на этот раз выступать в качестве артиста. Козе недолго думая снес башку мечом, демонстрируя навык длительной тренировки. Она даже мекнуть не успела. Не знаю, как правильно обряд проводить, и не столь важно. Каждый изгаляется в меру собственного разумения и местных традиций. Будем устанавливать свои.
– Добро пожаловать, ярл, – сказала Таня, подавая серебряный кувшин с водой – полить на руки.
Это она скопировала с лэрдового приезда. Поклон легкий, как по отношению к старшему по возрасту, но равному по положению. Ага, типа племянница не обязана в ноги падать. Этикет мы изучали.
Лицо было бледным и усталым. Совсем девочка вымоталась и наверняка тоже торопилась приехать. Но надо соответствовать ожиданиям народа и представление доводить до конца.
– Какого сюда приехала? – спрашивая сквозь зубы, удаляюсь под ручку с ней в цитадель. – Совсем дура? На днях начнется!
– Это ты дурак! – гордо заявляет. – На кой тебе все это хозяйство? И так бы неплохо прожили. Ты мне спасибо сказать должен!
– Чего?
– Того! Привела обоз с зерном нескольких видов. И семян разных. Что крестьяне будут сажать после ухода чужой армии, подумал? А у тебя теперь найдется! – победно провозгласила.
Смысл в такой идее, безусловно, присутствовал. Однако приезжать для этого совсем не обязательно.
– Еще девять семей привела, – уже на лестнице сообщила. – Мужики каменщики, и дети их в силу входят. Будет кому драться на стенах и потом ставить новые. Заодно небольшое стадо пригнали. Лично мной приобретенное.
Очень хотелось ехидно спросить, с каких пор стала разбираться в скотине и не на ветеринара ли обучалась, но зачем зря языком трепать. Не в том уже возрасте, чтобы бессмысленно пикироваться.
– На крайний случай, если еда закончится – забьешь. Потом Сову, – то есть летательный аппарат, оформленный под птицу. Вблизи видно, что не живая, но на расстоянии и ночью разведчик не хуже моей сойки. Правда, доверить управление чужому нельзя. Слишком много вопросов появится. – Винтовка с патронами. Скажи, важно?
– Пригодится, – нехотя признаю. У нее и оптика приличная.
– И еще кой-чего! – тоном приготовившей сюрприз произнесла, открывая дверь.
Комнату она отхватила рядом с моей. Ничего удивительного. Я, правда, собирался поселить в этом помещении Лорис, но не было времени обустроить. Как говорится, все, что ни делается, – к лучшему. Пришлось бы выяснять, у кого больше прав и статус выше, после возвращения. А так никому не обидно.
Две служанки, причем Борги нет. Специально не взяла? Ревности мне только не хватает. Вроде не было поводов и намеков прежде. Мы за черту не заходили. Деловая дружба.
Еще парочка звероподобных мужиков при мечах. Правильно. Без охраны по дорогам не путешествуют. Захлопнул дверь за собой, оставил остальных снаружи и открыл рот, чтоб выразить недоумение. Тут с диким визгом и воплями со всех сторон полезли людки. Все та же хорошо знакомая семейка во главе с Чебурахом. Молодые с детенышем и еще парочка в возрасте из опытных дядек с тетушками. Все знакомые и желают обратить на себя внимание. Ребенок сразу полез на плечо, остальные хватают за руки и штанины. Все приодеты в жилеты со штанами. Как я понимаю, не от стыдливости, а от холода. Разумные существа не станут мерзнуть, и вещи у них красиво вышитые. Как бы не абстрактными узорами, а геометрические фигуры подозрительно блестящие. Мелкие камешки вшиты. Обереги?
Девицы желают показать свои украшения и вертятся очень по-человечески, демонстрируя всевозможные побрякушки и кулончики. Работа прекрасная. Настоящее искусство. Звериный стиль. Дракончики, лошадки, барсы, волки и все такое. Каждую надо похвалить и погладить по голове. Самцов тоже не мешает. В некоторых отношениях они ведут себя как кошки. Любят, когда их почесывают, гладят и хвалят. А украшения реально зашибись. Почти все из серебра, но кое-что и из других материалов. Вот это явно сплав.
– Я все понимаю, – сообщаю, сидя на корточках для общего удобства, – но вас отпустил лэрд, или мне ждать неприятностей?
Один из старших фыркнул, и тут же пошло по остальным. Смеяться они почему-то не умеют и веселье выражают именно так.
– Властители и не знают, сколько нас, – сказал Чебурах, успокоившись. – Мы одна семья, – показал палец, – младший брат, – на этот раз ткнул пальцем в себя, – с близкими уйдет – никто не заметит. Главное – работа чтобы выполнена была.
– Но ведь узнают рано или поздно?
– Что мы есть? – Он опять фыркнул. – И что? Мы не рабы. Имеем право кормиться у кого хотим.
Звучит как-то сомнительно.
– А польза тебе будет. Крысы в замке есть, – показал он кулак и принялся разгибать пальцы, – меха портятся. На полях гонять насекомых пригодимся.
Да меня натурально уговаривают!
– В дом чужой теперь без нашего ведома не зайдет. Два тайника нашли.
– Ничего особенно там не было, – сказала Таня. – Пара сотен серебряных монет и немного украшений. Видимо, на черный день хранилось.
Черт! Как они все смотрят! Будто боятся, что пошлю назад. Неужели доброго отношения достаточно, чтобы привязались? Или чего-то опять не улавливаю?
– Амулеты заряжать будем. И… – дернул он личиком, чего я не понял, показывая второй сжатый кулачок: пальцев не хватает. – …Подземный ход обнаружили. С выходом за стены. Правда, – с огорчением вздохнул, – открыть не можем. Тяжелая дверь.
А вот это замечательная новость. Дополнительный плюс на будущее.
– Они сами предложили поехать с тобой? – спрашиваю Таню по-русски.
– Намекнули.
– И как заключают справедливый договор с вами? – спрашиваю у Чебураха.
Он встал в позу оратора и принялся перечислять крайне подробно и обстоятельно длинный список требований. Остальная компания выстроилась за его спиной, внимательно наблюдая. Уверен, они прекрасно разбираются в человеческих эмоциях и мимике. Об обязанностях почему-то речь не шла.
– Да ты издеваешься! – уверенно говорю, когда в числе параграфов оказались регулярные игры.
– Ну, – под фырканье семьи, пожимая плечами очень показательно, признает, – обычно такого параграфа не существует. Но ты же не против?
Интересно, до какой степени меня дружески накалывают в очередной раз? Дружба дружбой, а деловые отношения отдельно. Семья наверняка выше остального. Нормальная логика. Кормить, лечить, давать ткань на одежду и процент за работу – это понятно. А подарки по праздникам?
Озвучиваю подозрения на русском для Тани.
– Жалко, что ли, для гномиков немного сувениров?
– Уточни, – тем не менее требую у Чебураха. – Какие именно даты и в каком размере. Может, мы совсем разное под одним словом понимаем.
Он удовлетворенно кивает и озвучивает.
Господи, действительно, не настолько же я жлоб? Им не столько цена вещи интересна, сколько внимание. Кошкам тоже много чего нужно, и никто не возмущается. А с этими и поговорить получается. И чего бы лишний раз не почесать? Мне нетрудно, им приятно.
Готов и на дни рождения приготовить, в изумленно расширенные глаза сообщаю. У них концепция отсутствует. У людей, кстати, тоже. Родился в таком-то месяце – достаточно. Но тогда пусть приглашают на все семейные мероприятия. Не обязуюсь присутствовать непременно, однако при возможности найти время…

Глава 22
Начало осады

Подвалы цитадели были не просто велики. Огромны. Не иначе, здесь прежде добывали камень для строительства. В результате получился настоящий лабиринт с достаточно грубыми стенами и высокими потолками. Местами ходы шли довольно далеко за внутреннюю стену. Дома сверху складывали прочно и переделками не баловались. Почти все имели подвалы, но подземелья лежали ниже. Часть помещений использовалась для хранения запасов. Воздух здесь прохладный и сухой, поэтому продукты выгодно держать. Между прочим, не мешает внимательно посмотреть, когда освобожусь, на предмет – не прорыли ли лазы в мои амбары сильно шустрые горожане. Не удивлюсь, если кое-кто додумался до такой простенькой идеи.
С камнем, на удивление, работать лучше всего получается. Пусть меня ведут, но при необходимости и сам дорогу найду. Абсолютно не требуются значки на стенах и фонарь. Уж чего-чего, а темноты и закрытых помещений не боюсь. Я вообще мало чего опасаюсь, вбили когда-то Наставники важность идти наперекор страху ему навстречу. И никакими фобиями не страдаю. Зато опасаюсь раздавить ненароком проводника. Споткнешься невзначай – и придут ему кранты, без всякого злого умысла. На всякий случай посадил Чебураха в подобие сумки спереди, и он давал указания.
– Здесь, – сказал людок, показывая.
Последние четверть часа пришлось идти в полусогнутом состоянии. Крайне неудобно, но треснуться башкой о потолок не особо удачная идея. Сознательно шлем надел, но все равно осторожничаю. С лошадьми здесь сложно пройти, но можно, если им глаза шорами закрыть. Выход на крайний случай. Вдруг придется удирать.
Сначала ничего не увидел, но когда подключил второе зрение, обнаружил след по периметру двери. Она не может прилегать совсем без зазоров. Но вот открыть ее сразу не удалось. Ручки нет. Ни вбок, ни вверх не двигается, сколько ни пытался. Пыхти не пыхти, с места не сдвигается.
– И где запор?
– Надо сюда закачать магию, – показал Чебурах на еле заметный выступ.
– А сразу сказать не мог?
Он глубокомысленно промолчал. И почему ощущение, что в душе посмеивается над глупым сапиенсом, который ничуть не разумен и должен был сразу спросить?
– Работай, – показываю. Ага, я хозяин и имею право приказывать. Ему до нужного места не достать, и держу, наблюдая.
Он принялся, сосредоточенно сопя, рисовать нечто пальцем на камне. Хорошо, что Таня делится новыми знаниями. Правда, хронически не высыпаюсь, поскольку оба днем вечно заняты. Не гляди я иным зрением – ничего бы не понял. Светящиеся линии образовали вокруг «замка» многогранник. Мне бы такое без линейки и циркуля сроду не изобразить. А потом из руки у него вышел черный шарик. Тоже файербол, но какой-то непривычный. Все мной виденные прежде цвета огня. Это доверие, или альбиносы в курсе? Хм… а ведь теперь ясно, почему они заряжают многочисленные амулеты без особого напряга. Если смотреть на соотношение тела и величины заряда, то я, в сравнении с этим лилипутом, парочка стандартных батареек против аккумулятора.
Горошина влипла в камень. Именно вязко прицепилась и стала втягиваться внутрь. Далеко не все ушло, когда нечто отчетливо щелкнуло. И загудело, как механизм. Плита немалой толщины пошла наружу и остановилась, образовав неширокую щель. Вниз посыпались разнообразный мусор и земля. Магический аппарат продолжал жалобно гудеть, но ничего не менялось.
– Останови! – быстро говорю. Совсем не нужно, чтобы выход всем был виден.
Чебурах сделал странный жест лапкой, складывая пальцы. Я ничего не понял. Расспросить можно и потом. Пока что убедился, что он собирает остатки черной энергии, впитывая рукой не ушедшее в камень. Про такое даже слышать не приходилось. Все равно что запихивать в себя кусок раскаленного железа. Или здесь энергия не та? Положительно, требуется потом обсудить и с Таней и с моим проводником.
Пока надо делом заниматься. С трудом протиснулся в щель, убедившись в правильности догадки. Выход делали давно, и все засыпано сверху всяческим мусором. Главное, не на виду выскакивать. Овраг возле речки. Понизу весной наверняка топкое болото, и никто не ходит. А склоны заросли кустарником. Идеальный вариант. Надо только определиться с местонахождением.
Не вставая, выползаю наверх и осматриваюсь. До вала метров сто. Приблизительно так и думал. С направлением тоже угадал. Ворота с другой стороны, сюда – мало шансов, что кто-то пялится и заметит. И холм, на котором стоит замок, здесь наиболее крут и малопригоден для штурма. Фактически обратный скат, и залезть нападающим будет трудно до безобразия. Ход били сознательно, теперь сомнений нет. И не пользовались очень давно. Вряд ли кто знает о нем, и это замечательно.
О, как хорошо, что не стал подниматься, а практически приполз. Как по заказу, по дороге приближается длиннейшая колонна всадников. На самом деле не так много, как кажется с перепугу. Они идут по три-четыре в ряд, да еще без строя и с разрывами между отрядами. К тому же у большинства запасные кони, есть ослы и телеги с грузами. Пехоты практически нет, но слуг с разнообразными видами холодняка немало. У иных простые копья, другие с дубинами. Это так выглядит лучшая часть фирда? М-да…
На каждого тяжеловооруженного всадника приходится парочка легких с луками и дротиками. А при них еще столько же всяческого сброда от поваров до конюхов. У богатых свои причуды, и обычно на войне они стараются жить в комфорте. Но самое забавное было на стене замка. В книжках там стоят суровые воины в блестящей, ярко начищенной броне и зорко смотрят за подлым ворогом. Как вариант, все видевшие циничные наемники, отпускающие шутки ниже пояса и привыкшие к чему угодно. В реальности на бревенчатой ограде собрались жители города и ведут себя как на представлении. Переговариваются, показывают пальцами, дети бегают, а кто-то уже навострился пирожки продавать. Положительно, нужно разогнать лишних и заняться наведением порядка. Все равно уже ищут, с целью получить указания. Я же никому, кроме Тани, не сказал, куда отправился.
– Возвращаемся, – говорю Чебураху.
Через полчаса поднимаюсь на стену весь в гневе и ору на полную мощь, обещая кары на головы лишним. Народ шустро разбегается во все стороны. Кроме всего прочего, мне отнюдь не требуются сомнительные уши и глаза. А вот запрячь в подготовку обороны – святое дело. И уже бодро бегут разбитые на команды согласно кварталу мужики, таская камни, бревна, дрова и смолу. А мы готовим к выстрелам артиллерию. В смысле не пушки, а здешнюю. На вооружении замка имеются огромные станковые арбалеты с «болтами» раза в четыре больше пехотного. Фактически копье, но на специальном станке. Его даже на возу передвигать можно, используя в поле. Но слишком неповоротлив и долго заряжается. А с укреплений – нормально.
Пока основная группа разбивала лагерь на общинном поле, пара десятков богато разодетых всадников подъехала посмотреть на нашу оборону. Обидно, даже не предложили сдаться по всем правилам! Понятно, не согласился бы, но это пренебрежение неизвестно почему задевает. Ничего, есть чем попотчевать высокомерных.
В лицо чужих командиров не знал, однако в бинокль видно аж три альбиноса! Изумительная цель. Именно к данному моменту вчера весь день готовились, проверяя расстояние и отмечая нужную дистанцию хорошо видными камнями. Когда они въехали на пристрелянный участок, ударили залпом. Ничего выдающегося не вышло. Одного пробило насквозь, парочка раненых и пострадавших при падении с испуганно понесших лошадей. От одного типа, глаза не поверили, отскочило! Все равно что из крупнокалиберного пулемета залепили, а человеку хоть бы хны, хотя пуля величиной с огурец и все равно куда угодит – покойник наверняка. Правда, его все же унесли на носилках. Сила попадания такова, что никакой «щит» не поможет, и кости ему должно было поломать. Наблюдатели убрались дальше, и вряд ли довольные. Однако вновь собрались и неторопливо двинулись в обход, осматривая обстановку.
Я терпеливый… Я очень терпеливый…
– Руби! – срывая голос, закричал, когда передние всадники миновали нужный ориентир.
Канаты и так в предельном натяжении, и поставленный для пущей гарантии Тамби, не доверять же кому попало, режет жутко быстрым движением. Рычаг бьет в ограничительное бревно, и камень стремительно летит через стену со двора замка. Внизу испуганно кричат, когда обтесанный до нужной массы валун валится на головы. Попадание не хуже бомбы, к тому же для лучшего полета превратили в шар, облепив глиной и обжигая. Не на костре, понятно. На то у меня мелочь из городских колдунов имеется.
Грохот, летящие в стороны куски. Таким осколком можно неплохо «приласкать». Мечутся перепуганные кони, кричат раненые. Даже в лагере противника все замерли, глядя на случившееся, а на стене радостно кричат, приветствуя немалый успех.
– Смотри! – панибратски орет Джан, хлопая по плечу.
Зрелище, надо сказать, отвратительное. Одному из проводящих рекогносцировку снесло голову при падении камня. Другого буквально расплющило вместе с конем.
– Это ярл! – возбужденно говорит десятник. – Жаль, не сам лэрд!
На такой эффект даже не рассчитывал. Минус альбинос. Как бы выяснить, который. Кто там наследник и как себя поведет. С одной стороны, удача. С другой – может вцепиться еще хуже. Показательная месть и все такое.
– Полного счастья не бывает, – глубокомысленно произношу, проверяя уцелевших в бинокль.
Ага, вот Даффи. Живой. Отличить от прочего сборища элементарно. И дело в волосах, скрытых под шлемом, сильно напоминающим поперечным гребнем украденный у римского центуриона. На плече сидит очередной дракончик. И взгляд у лэрда очень нехороший. Он меня оценил, взвесил и приговорил. Ощущение, что прямо в глаза смотрит. Ну и пес с тобой. Мне нужно было отпугнуть посты подальше от замка. И своего, надеюсь, добился.
За два часа до рассвета просыпаюсь от тихого пиликанья будильника. Таня зачем-то додумалась притащить легкие электронные часы. Может, и права. По-настоящему со временем здесь огромные проблемы. День и ночь делятся на шесть часов с закатывания солнца до первых лучей поутру. Поскольку длина светового дня неодинакова из-за времени года, длина теоретического часа разная. И опоздать на встречу считается нормальным. Плюс-минус лапоть в порядке вещей. Впрочем, тут и с календарем не все ладно. Триста шестьдесят дней в году состоят из двенадцати месяцев по тридцать суток. При этом о дополнительных в курсе, и они используются в качестве религиозных праздников. Отдельно. Причем по лунному календарю, а значит, постоянный сдвиг. Я без таблички так и не запомнил, когда.
Сажусь, широко зевая. Тень на столе шевельнулась, заставив схватиться за нож. Без моего участия зажглась лампа, и обнаружился Чебурах.
– Ну?
– Три поста по трое, – сказал незамедлительно, показав на грубо нарисованной карте округи замка, лежащей на столе. От стен отогнали почти к лагерю.
Не знаю, как там другие с людками договариваются, но я выговорил в обмен на полное согласие на их условия два дополнительных пункта.
Во-первых, они могут незаметно выходить наружу и пусть работают за разведку в случае военных действий или при злоумышлении на мою драгоценную особу. Мелкое жульничество и воровство меня не трогают, и докладывать не требуется. Это дела людей. А вот измена!..
Во-вторых, изготовление амулетов и артефактов (до сих пор путаюсь, не одно ли и то же) по моим рецептам. Если честно, не представляю пока ничего конкретного, но в фантастике вариантов куча. Надо вдумчиво поработать.
– Молодцы.
Сова показала ту же картинку, благо встроен тепловизор. Только с вечера было двое. А теперь третий сидит отдельно. Хитроумные, гады. Этих порежешь – последний успеет тревогу поднять. К сожалению, залезть прямо в шатры руководителей и подслушать их планы людки категорически отказались. Вмешиваться прямо в человеческие дрязги им невыгодно. Узнают – хлопот не оберешься и можно лишиться теплых мест. Они есть у каждого лэрда, и принимать явно чью-то сторону опасно. И мне неизвестно, какую охрану, помимо обычных часовых, выставляют альбиносы. Возможно, существует и сигнализация на свой-чужой. А если нет, самое время изобрести для собственных нужд.
– Слушай, – спросил давно вынашиваемое, – а с другими семьями у вас связь имеется?
– Помогать тебе не станут, – отрезал Чебурах.
Пожалуй, и без прямого ответа догадаться несложно, как-то они общаются. Вероятно, и встречаются. Невест где берут? Девицы точно из других родов. Сами как-то сказали.
Ну и ладно. Спускаюсь в общий зал и пинками поднимаю десятников, особо не церемонясь. Ставлю задачу, объясняю про караулы. Несколько человек спустим с вала на веревках тихонько – и уберут вражеских часовых. Добровольцы найдутся. Идиотов, мечтающих выделиться, всегда хватает. Плюс дополнительная доля за героизм.
А дальше вылазка. Уж больно искушение большое. Завтра-послезавтра лагерь обнесут изгородью, нароют траншей и будут ждать нападения. Наверняка с собой привезли разобранные осадные орудия. Что еще могло быть на телегах? Там и охрана будет серьезная. А сейчас неплохой шанс. Риск, конечно, присутствует, но война иной не бывает.
Недолго стоим в молчании перед воротами. Пятьдесят человек плюс Ким и командир в моем лице. Не идти со всеми – не поймут. А мне авторитет зарабатывать необходимо.
– Есть! – шипят от ворот, когда мелькнул круговой свет фонаря.
Ворота начали открываться. Без громких сигналов и стараясь не шуметь всадники торопливо выезжают наружу. Дорога свободна, и внизу разворачиваемся лавой. Сначала шагом, потом все быстрее – и врываемся в спящий лагерь уже на полном ходу.
– Бей! Убивай!
Спящие поднимали головы с земли, высовывались из палаток, недоумевая на внезапный шум. Мы неслись среди полусонных безоружных людей, рубя направо и налево, топча копытами и разрезая веревки шатров. Барахтающиеся под тканью люди не могли оказать достойного сопротивления и нередко гибли от случайных ударов и даже рук соратников. Над полем повис крик ужаса, и в какое-то мгновение даже подумалось, не сглупил ли. Надо было вывести всех в бой. Тогда бы разгромили полностью. А потом легкий успех стал все более осложняться. Слишком обширно было поле, и достаточно много у противника опытных бойцов. Уже собирались группы для отпора. Общий напор сменился массой отдельных схваток, а враг был чрезвычайно многочислен. Сколько бы мы ни прикончили, на каждого приходилось еще не меньше десятка озлобленных неприятелей. И пусть они не успели надеть броню, но пешие и конные уже готовы дать отпор.
Бью подвернувшегося воина по плечу, отсекаю руку пытающемуся проткнуть моего коня каким-то жуткого вида зазубренным лезвием. Скачу прямо по упавшему шатру, топча неизвестно кого. Рядом ржет, падая, еще один конь. Все, сделано максимум возможного, и пора уходить. Иначе толпой завалят рано или поздно.
– За стремя держись! – кричу воину, катящемуся от копыт его скакуна, бьющегося в агонии, сшибая грудью своего жеребца его противника, уже вознамерившегося проткнуть удачно подвернувшегося беспомощного врага.
Выдуваю нечто хриплое в рог, пользуясь возможностью остановиться, пока Ким лупит бегущих, крутясь вокруг. Вроде тренировался, а чушь получилась. Но поняли, и загудело еще два, командуя отход. Договоренность существовала заранее, но азарт может взять свое. Остановиться и выйти из боя тоже не всегда просто. И где еще двое, обязанные подать сигнал? Некогда разбираться. Несусь на полной скорости в сторону замка. Рядом и сзади радостная компания. Не каждый прежде мог похвастаться столь удачным налетом. Добычи ноль, зато шуму наделали немало, и каждый кого-то грохнул. А то и не одного.
Ворота растворяются навстречу, и со стен через головы летят густо стрелы. Невольно притормаживаю и оборачиваюсь. За удирающим отрядом гонится немалая толпа всадников, размахивая оружием. Одного из моих все же догнали и проткнули копьем, прямо на глазах. Тут и им прилетело от наших стрелков. Парочка свалилась на землю. Остальные преследователи стали отворачивать. Никому не нравится скакать без брони под обстрелом. То один, то другой получали острие в тело или в лошадь. А когда выплюнули порцию «болтов» по преследователям большие арбалеты, удачно завалив парочку, и вовсе желающих идти на неминуемую смерть не осталось. Вид пробитого вместе с лошадью и приколотого к земле товарища отнюдь не вдохновляет на подвиги. Бедолага и крикнуть не успел.
За закрывшимися воротами обнаруживаю неизвестно кем угнанный табун лошадей. Мог бы и сам подумать на эту тему. Уточняю имя сообразительного. Аж трое. Те самые добровольцы, вырезавшие посты. Совместили приятное с полезным. Обещаю оставить за ними трофеи или выдать компенсацию позже. Что будет полезнее для обороны. Возражений не последовало. Киму тоже непременно сделать подарок. Неплохо проявил себя и прикрывал постоянно, не забывая за мечтой о славе об обязанностях.
Поздравляю всех с великой победой (без иронии, на нашем уровне иначе не назвать) и проверяю потери. Пятеро пропавших, скорее всего, убиты. Два десятка с разного рода ранениями, но никто не просится в реанимацию. Все нормально сидят в седлах и не падают. Даже мой «крестник», всю дорогу бежавший, не помирает. Улыбка до ушей. Конечно, бросок с препятствиями на километр всяко предпочтительней, чем быть порубленным на куски разъяренными людьми. А я все же не гнал во всю ивановскую, иначе потерял бы спасенного.
Пострадавшими сразу занялись мои лекарки с приданным персоналом. А мне еще кучу дел закончить. Начиная с приказа о закладывании проема щебнем и камнем – самое слабое место обороны, и непременно постараются их вынести, а второй раз нас не пропустят, – и заканчивая разгоном на отдых возбужденного народа. Силы еще потребуются. Завтра прилетит ответка.
Впрочем, проспавшись и прибыв на рабочее место, обнаружил, что атаковать нас пока не собираются. Поэтому и будить начальника в моем лице не стали. Судя по докладам, враг с утра пребывал в смятении. Количество раненых и вообще пострадавших неизвестно, но в оставленный Джану на время в пользование бинокль тот тщательно отследил похороны. Насчитал шестьдесят два покойника, включая нескольких знатных. Это легко определяется по отдельным жертвоприношениям. Прекрасный итог авантюры. Правда, это с попавшими под дневной обстрел и со стен. Позволять собирать врагу трупы кодекс воинов не возбраняет. К тому же меньше будут вонять, и шанс на эпидемию ниже.
Если считать обычным образом, где-то трое раненых на одного убитого, сотни две дополнительно пострадавших. У них свои маги имеются, и часть вернут в строй, но результат прекрасный. Одной атакой вывели из строя до трети вражеской армии. Еще бы разик настолько хорошо огреть – и можно считать себя победителем.
Видимо, и они это понимали. После обеда всерьез занялись фортификационными работами. Поблизости от стен начали копать рвы, делать насыпи и прочие земляные сооружения, с тем чтобы разместить под их прикрытием лучников. Солдаты изготовили тяжелые прочные щиты в рост человека. Под их прикрытием явно собираются подойти поближе. Луки против этого не помогут. Лестницы тоже сколачивали, но как-то не особо много. Наверное, время еще будет. Сначала требуется пробить оборону. Для этого расчищали площадки для установки катапульт и прочих требушетов.
В том, что осадные орудия будут, никто не сомневался с самого начала. Детали в виде огромных коромысел и ложек привезли с собой. Увы, добраться до них не удалось. Сейчас там, без сомнений, толпа охраны, с нетерпением дожидающаяся вылазки, чтобы отмстить за поражение и свой страх ночью. Лезть в ловушку глупо. Значит, сидим пока и готовимся к обороне, размышляя, как бы еще нагадить врагу и затянуть время. Они должны уйти прежде закрытия перевалов, а осталось всего ничего.
Пока что отправился с проверкой. Обычно в походе еду раздавали по шестеркам, и люди сами себе варили пищу. Сейчас нет смысла в этих сложностях. Приготовить на кухне в цитадели на всех и доставить на тележке к стене гораздо проще и не требует столько дров. А сытый воин – это крайне важно. Кто хорошо ест на войне, тот имеет больше шансов победить. Люди и кони не должны оставаться голодными. А значит, и навоз выгребать за ними кто-то обязан. В конце концов, если дела пойдут совсем плохо, имеем живые четвероногие консервы.
Бегать пришлось немало, несмотря на малые размеры замка. Важно показать, что хозяин за всем следит, и не пускать на самотек происходящее. Чем выше забираешься, тем ноша тяжелее, а работы больше. Например, запретил привлекать для готовки пищи и доставки на позиции местных. От прежних слуг избавился практически сразу, но неистребимое желание переложить на чужие плечи груз живет в душах людей, в каком бы мире они ни находились. Новые хозяева не прочь припахать кого подвернувшегося под руку.
Мне только не хватает, чтобы подсыпали подкупленные чего в котел, тем более что столь плодотворная идея давно крутится в голове. Приятнее всего было бы травануть лэрда, но у того дракончик вместо детектора. Да и как попасть в шатер? Чебуршки, наверное, сумели бы, однако они в этих играх не участвуют, о чем прямо сказали. А просочиться чужаку нет возможности. Идейка имеется, но тут уж требуется подготовка. Кстати, пришли жаловаться на нехорошее отношение целой толпой те самые кухарки и прочие работники. Не скажешь же, что, мол, нет к вам доверия. Они клятву давали, и подозревать заранее, без веской причины, не по правилам. Я даже на стены вынужден посылать жителей города. По закону они обязаны участвовать в обороне, но как-то не рвутся воевать.
Пока за руку не ловил, нельзя властителю рассматривать ищущего правосудия с точки зрения происхождения. Не суть важно, к какой партии принадлежал прежде, – судят по делам. Пришлось искать для всех занятие. Стирать, помогать с больными или таскать на стены камни со стрелами тоже кому-то надо. Горожане не очень горят помогать постоянно, а этим деваться некуда. Пока за кормежку потрудятся. В осажденном поселении полезнее продуктами получать, чем деньгами.
Заглянул в Дом исцеления, приведя пятерых работников. Убедился, что раненых не осталось и обе лекарки спокойно общаются. Сословные различия достаточно существенны в здешнем обществе. Моя якобы племянница стоит на высокой ступени по отношению к прочим жителям города. Ну, типа дочка барона и простые пейзане. Положено глазки опустить, шапку снять и кланяться, ожидая, пока к тебе обратятся. Хотя нет. Свободные бюргеры. Они тоже гнут спину, но не так заметно, и не особо стесняются, обращаясь. Но если человек маг, то уже к другой категории относится. Считай, джентри. Такие тонкости необходимо понимать, иначе попадешь впросак. Не станешь же, будучи даже генералом милиции, требовать отдания чести от военнослужащего. Пошлет крайне далеко и прав будет.
– Если дело пойдет плохо и они ворвутся в город, не раздумывая уходи на Землю, – говорю, отозвав Таню в сторону.
Пусть и на русском, но кто его знает, на что реально волшебники способны. Первым делом выдал Чебураху трофейные камни и амулеты для подзарядки. Заодно озадачил людков идеей создания бесшумного полога. Чтобы хотя бы на расстоянии пяти метров беседы не слышно было. Причем выдал подробно концепцию белого шума. Конечно, тут не подавление микрофонов и блокирование диктофонов, но такая штука достаточно полезна, и не верю, что никто не додумался прежде. А значит, и есть некие разработки. Кому, как не профессионалам-изготовителям, о том знать.
– Ты дурак? – спросила она свысока. – Мне ничего не сделают. Я маг-лекарь!
– Потом, – с максимальным терпением уточняю. – Когда узнают квалификацию. А перевалив через стену, они разбираться в тонкостях не станут. Ты не представляешь, что бывает во взятом городе.
А ты в курсе, сказал скептический взгляд. Да, девочка, очень хотелось рыкнуть. Я дважды участвовал в таком. И до сих пор никому не рассказывал, включая психологов, пытающихся расспрашивать, после возвращения из мира отца. Непременно заперли бы в дурку, поделись подробностями. Они же лучше знают, во что подросток превращается после такого, не подозревая о вбитых Наставником навечно в мозг определениях свой-чужой. Первым отдам последнюю рубаху. Второго стану пытать, не моргнув глазом. Подозреваю, отстали тогда достаточно быстро, поскольку соответствующее ведомство взяло на заметку моментально. Вернуться через столько лет – не рядовой случай. Знали бы, что без «Ключа», – до сих пор сидел бы на допросах. Но я был уже не наивный мальчик, хотя сознательно пару раз слезу пускал, сбивая мозгоклюев. А про главное помалкивал. Кстати, кто даст гарантию, что давно кто-то с магией не столкнулся и себе на пользу на Земле не использует? Второй случай лично со мной. Уже не исключение.
– Да и сидеть в плену и лечить по приказу – удовольствие не из лучших.
Таня нехотя кивнула. Станут за нее платить выкуп или посадят на цепь – вопрос открытый.
– Мы партнеры? – спрашиваю.
Она пожала плечами.
– С чего сомнения?
Типа притащилась даже сюда.
– Друзья?
– Есть сомнения?
– Друг – это не тот, от которого польза есть. Или приятно по улице рядом пройтись. Весь из себя красивый. Этот тот, за которого не раздумывая вступишься, прав он или нет. А он за тебя. Я сумею уйти. Не забывай – ты говоришь с Тенью. Притом должен быть уверен в твоей безопасности, а не мчаться спасать, наплевав на остальных.
Ради тебя или папы – не суть важно. Хотя вслух правильней не произносить еще одну причину. Все же подрядился для охраны, а не создавать собственное баронство.
– Уцелеешь – вернешься, ничего не потеряв. Лаз к твоим услугам. Только сделай, как я прошу.
– Если возьмут второй вал, – пробормотала она.
– Вот и договорились.
– Не отобьемся?
– Я не знаю четко, на что способны альбиносы, и конкретно те, за стеной. Они не имеют понятия о наших, – подчеркнул, – возможностях. Есть пара мыслей, но надо быть готовыми ко всему.

Глава 23
Засада

На четвертый день землекопания траншеи и земляные укрытия охватили снаружи весь замок, и выйти теперь стало практически невозможно. Больше всего было жалко лес. Я не борец за экологию, но вырубали его безжалостно на всевозможные нужды. А ведь это неотъемлемая часть хозяйства. Хотя уголь в горах есть, но почему-то почти не используется. А пока тепло – это дрова. Причем просто так брать на личные нужды деревья вблизи поселений прямо запрещено. Не только тех, что дают плоды, но и дуба, бука, ели. Всех.
Тут дело в праве выпаса и выгона. Луга до́роги, они стоят дороже пашни. Их мало, и скотина пасется в лесу. Быки и коровы бродят в чаще повсеместно. Свиньи – после созревания желудей, в октябре и ноябре. В лесу же идет сенокос, и собирают фрукты с ягодами, грибы и охотятся на мелкую живность. Здесь не существует полного запрета на охоту для простонородья, однако есть разграничение, кого бить можно каким группам. За туров или медведей могут серьезно оштрафовать, если мишка не сам напал. Наконец, в чаще живут пчелы, а до сахара не додумались. Потому из леса тащат жерди, кору, упавшие деревья, валежник, но даже на дома бревна возят издалека и тщательно проверяют вырубки, чтобы лишнего себе не позволяли. Летом лес тщательно охраняется от овец и коз, чтобы они не повредили молодую поросль.
Сейчас происходит натуральное разорение хозяйства. Естественно, это не могло не злить местных, но неминуемо наводило и на мысль поскорее сдаться, выторговав себе некие обещания вроде получения взамен моей головы неприкосновенности собственного имущества. Хуже всего, что, прекрасно сознавая, сделать ничего не могу. Разве использовать жителей во второстепенных местах, где опасность отсутствует. Ну не выгонять же давших вассальную клятву в поле! После такого и дружинники криво станут смотреть. А мне нужны люди и налоги после окончания осады. Вновь звать назад? Вот уж выйдет весело. Но не думать о предательстве не могу. Профессиональная паранойя правителя. Добровольные доносчики уже появились, как без этого, однако тут, скорее, сведение счетов. Ничего реально серьезного. Людки тоже не особо усердствуют. Мне не до игр и почти не вижу.
Требушеты начали собирать лишь после возведения прикрывающей от наблюдения земляной стенки. Ставили ее на пределе выстрела из лука и нашей катапульты, по понятным причинам. Дистанцию полета камней тоже представляли. Хотя и ошибочно, но выводить из заблуждения пока рано. Рывки при выстреле создают большие нагрузки, поэтому балки делают не просто из массивных стволов дуба, но еще и как-то укрепляют при помощи магии. Таня об этих материях не подозревала и весьма была озадачена. Уолш не имел таких возможностей и не обучался. В чем суть подготовки, в итоге осталось неясным, но все знали – это так. Пришлось верить на слово, тем более что части осадных орудий привезли с собой, а таскать несколько тонн зря никто не станет. Надежды, что после первого же выстрела развалится, не имелось. А вот насколько хватит прочности у нашей – меня терзают большие сомнения. Стрелять нужно редко и точно. Жаль, миномета не принес.
Зато всегда можно время потянуть. С крыши цитадели из лука снять обслугу катапульты – практически бесполезно. Расстояние не позволит точно попасть. А вот из винтовки с хорошей оптикой почему нет? Сначала присмотрелся, выделяя главных. Всегда полезно грохнуть офицера: управление теряется. К счастью, таковые в нынешних условиях легко определяются по одежде и отдаваемым указаниям. Если при появлении некоего деятеля работники начинают усиленно суетиться – можно не сомневаться, какая цель предпочтительней.
До снайпера мне далеко, но положить три пули из пяти в центр мишени метров с четырехсот вполне достижимо. А с пятикратной оптикой даже смешно промахнуться. Карабин пристрелян, и никаких случайностей не ожидается. Устраиваюсь поудобнее и начинаю охоту. Первая пуля все же ушла мимо цели, заставив с досадой выругаться. Требовалась поправка на ветер. Вроде не особо дует, а влияет, и положить с ходу в голову не удалось. Правда, никто ничего не понял в случившемся. Непривычные к подобному ребята. Камнем на такое расстояние не швырнуть, а арбалеты навесом не пойдут, да и «болт» такого размера, что не заметить нельзя.
Второй выстрел попал куда надо. Распоряжающийся сборкой орудия начальник, взмахнув руками, свалился прямо на работников, забрызгивая их кровью. Они замерли в недоумении, и положил «десятника», как на стрельбище. Этого не насмерть, вполне сознательно. В корпус проще, да и на нервы крики подранка действуют сильнее. Потом третьего. Тут чуть завысил прицел или рука дрогнула. Хотел ранить, но судя по положению тела, убил. Похоже, в шею. Остальные прыснули в разные стороны со скоростью газели, учуявшей льва, и на площадке моментально не осталось людей. Один раненый лежит и, судя по разеваемому рту, орет. Что и требовалось изначально.
Пока суд да дело, беру в качестве мишени другую площадку, местах в ста левее, где ставят второй экземпляр требушета. Там уже почуяли нечто неладное, но пока не сообразили, что к чему. Смотрят на бегущих и руками размахивают, живо обсуждая происходящее. В спину удирающим стрелять никакого интереса. А вот заняться этой компанией самое время. Бац – и шлем летит с головы у старшего, а он держится руками за голову, но помирать явно не собирается. Опять выше? Должна была пуля в затылок войти. Или у него тоже защита поставлена? Некогда рассматривать и раздумывать. Вторую всаживаю ему в грудь, когда поворачивается, и с удовлетворением убеждаюсь, что попал. Успеваю еще трижды выстрелить, прежде чем мишени разбегаются. Один в ногу или бедро получил. Ползет, оставляя за собой кровавый след. Еще один дохлый. Не шевелится. А третий раз мимо. Верткий оказался тип. Прыгнул с места не хуже чемпиона – и сразу вбок. Опытный боец. Ну, ничего, и так результат удачный, особенно после длительного перерыва. Давно не тренировался, а тратить патроны в моем положении глупо. Невосполнимый запас в ближайшее время.
– И что теперь? – спросила Таня.
– Ждем, – говорю уже в третий раз.
Ну почему такое недоверие к моим стратегическим талантам? Маги просто обязаны посмотреть на обстановку, прикинуть дистанцию и вычислить по нескольким факторам мою силу. Это важно. И не сомневаюсь, что слух о способе убийства предыдущего ярла дошел до лэрда, заставив задуматься. Не могут не клюнуть, даже понимая, к чему это ведет.
– Я ставила опыты, – сказала она задумчиво через пару минут. – Когда на теле железо, действительно мешает. Похоже, не врут легенды. Мы опять обломались.
Энан достаточно давно открыто посоветовал спрятать меч. Потом я уточнил причину и поделился оригинальным известием с Таней. Здешние аборигены отнюдь не были идиотами, не способными оценить преимущества железа, продолжая пользоваться бронзой. Более того, до вторжения оно использовалось повсеместно. Захватчики запретили изготовление орудий из железа, даже в качестве деталей от плуга. Именно по этой причине. Чем больше железа вокруг и на теле, тем сложнее использовать магию. Нельзя сказать, что полностью блокирует. Ничего подобного. Однако создает помехи, и серьезные. При этом не то чтобы железо и сталь отсутствовали напрочь. Кое-что попадает извне. В не контролируемых альбиносами районах, то есть на востоке, за тем самым Длинным морем и на юге, в Африке, вполне выплавляли, пусть и в примитивных печах. А это означало наличие в материале кучи примесей, таких как сера и фосфор, которые делают сталь хрупкой, а также шлака, от которого избавиться можно исключительно многократной проковкой.
Был еще хорошо знакомый древним метод. Крицы в болото кидали лет на двадцать – тридцать, чтобы ржавчина весь «плохой металл» сожрала, доставали, перековывали, опять в болото, еще десяток лет ждать… Да, в итоге из чистого железа меч по качеству был лучше, чем какой-нибудь бронзовый. Но те делались гораздо проще, и присадки давали неплохое качество, а таких мечей можно было создать единицы. В результате железо оставалось достаточно редким, а иметь оружие из него – крайне дурным тоном. За это не повесят, однако ходить с таким – напрашиваться на серьезные неприятности. Какой-нибудь молодой альбинос или вредный друид мог запросто возжелать избавить мир от наглеца. Правда, мало кто из простых вояк вообще понял, что у меня на поясе было. Не часто им приходится сталкиваться с чужеродным металлом, а уж сталь такого уровня и присниться не могла. Да и вынимал не особо часто. Повезло.
В очередной раз крутой бизнес-план, как стать миллионером и заделаться прогрессором, научив строить домны, не удастся. Между прочим, метод плавки стали в тигле, при надлежащей сноровке и удаче, мог дать чистую и качественную сталь, вполне эквивалентную современной индустриальной. Соответственно и доходы безразмерные. Хуже другое. Куда в нашем мире податься, чтобы металла не было? Ага. Он кругом. Даже в домах арматура, не говоря уже про любую технику. Хм… Молнии из чего делают и всякие заклепки? Кроме пластмассы что-то металлическое. Никогда не задумывался, железо или медь какая.
– Почему? Чисто для лечения, – говорю давно обдуманное, – всегда можно сделать экранированное помещение. А швыряться файерболами на улице ты же не собираешься.
– Массового применения не будет.
– И слава богу, – бурчу.
В этом пункте мы так и не сошлись. Ей мечталось стать благодетелем человечества. А я не вижу необходимости одаривать всех и каждого сомнительными умениями, пусть это и возможно, в чем сомневаюсь. Если создавать школу для передачи знаний, то с тщательным отбором. И то полной гарантии не дадут никакие тесты. Завтра у человека нечто случится, и захочет отомстить со всем обретенным Даром обидчикам. А мы пока и сами на начальном уровне и не очень представляем возможности. Взламывать замки без отмычки, включая электронные, вполне способен. Проверено. Чисто запор, не пароль. Но почему кто-то не сумеет пойти дальше? И к чему это приведет? Для начала к ограблениям банка. Или казино. Не зря здесь практически не слышали про азартные игры на деньги. Карты, кости не под запретом – их просто не существует, поскольку жулики прямо напрашиваются, и Язоном дин Альтом, поворачивающим нужной цифрой кубики, может оказаться каждый второй. Не стоит свеч такое развлечение, слишком сомнительно, в отличие от шахмат и логических игр. В последних требуются мозги, а не чистая удача.
– Ну наконец-то, – порадовалась Таня, когда из беспорядочно бегающих во вражеском лагере людей выкристаллизовалась группа всадников и двинулась в сторону замка.
Пока они собрались, мы успели вяло обсудить несколько бытовых проблем. У меня родилась идея автоматизированного станка. Совсем не на стандартном приводе от водяной мельницы. Посадить очередного деймона не в меч, а в ткацкий станок. Хвала Бездонному небу и Высшей сущности, никаких запретов на этот счет не существует. Хоть в музыкальный инструмент сажай. И играет получше магнитофона, потому что не одно и то же. Тут важно при использовании учитывать склонности донора. Или это неправильное слово? Неудачное. Не принципиально. Если подсадить дух в механизм, получаем натуральный вечный двигатель. Не спит, не ест, покурить или в туалет не отлучается. Чертежи простейших прялок и ткацких машинок в планшете наличествуют. Почему никто до сих пор до такого не додумался? Во-первых, откуда нам знать, что в городах есть. Во-вторых, и это гораздо существеннее, в зимнее время этим занимаются на дому. В основном для собственных нужд и частично на продажу. Если завтра замок начнет выдавать огромное количество тканей или еще какого мануфактурного продукта, девать его просто будет некуда. А люди потеряют часть дохода. Купцы тоже. Зачем мне посредники? Недовольные появятся обязательно. И все бы ничего, но шерсть и лен тоже выращиваются в определенных границах. Внезапно больше овец не станет, и урожай тоже скачком не вырастет от моего желания. С другой стороны, я же собираюсь разрабатывать месторождение. Наемные рабочие будут иметь максимум огороды и зарплату. А покупать пищу и одежду где?
Короче, все это важно тщательно обдумать. А пока нацелить Таню на выяснения процедуры с деймоном. Как это происходит и что для такого требуется, кроме добровольного согласия. Пусть изучает ту самую книгу по теории магии и консультируется у знающих. Неужели Гвин не поделится подробностями? Как оказалось, чем выше успехи ученика, тем авторитетнее она для других. Ей хорошо, и нам приятно. Мы же делимся своими открытиями регулярно. А Таня учиться умеет и старается не на шутку. Вот пусть и выясняет. Если, например, загоню в настоящую машину или компьютер? Получим самый настоящий искусственный интеллект. Или железо не позволит?
– Видишь того, с плюмажем из страусиных перьев?
– Ты уверен, что это страус?
– Нет, но какая разница.
– Попаду, – с полной уверенностью.
– Сначала этого, если свалишь или мешать станут, принимайся за других. Патрон правильный?
– Обижаешь! С черной маркировкой.
Один из заказов для папаши звучал именно так: для ее винтовки пара десятков бронебойных. Получил пару пачек сразу, уж не знаю зачем олигарху в доме такие вещи. У меня свои имелись, сделанные на заказ. Сердечник с конической головной частью из карбида вольфрама на кобальтовой связке. Армейские бронежилеты прошивает без проблем. Броню БТР тоже.
Если честно, впервые применять собираюсь не на стрельбище. Как услышал про магию, так и подумал. Дополнительный поражающий фактор кому мешал? Тут есть тонкость, мало кому известная. При попадании в небронированную цель эффективность не столь высокая. И на дальней дистанции рассеивание выше стандартного. Они хоть и одного размера, вес различается. Тут привычка нужна. Я стандартно в тире десяток сжигаю наравне с обычными боеприпасами. Чисто для поддержания формы раз в неделю. Вряд ли от Тани будет много проку, однако пара удачных выстрелов в сгрудившихся – тоже полезно. Не думаю, что они сообразят про два ствола, а значит, скорострельность преувеличат и станут бояться. Уже жирный плюс.
– По моей команде, – напоминаю, прекрасно зная, как хочется начать при виде замечательных мишеней. Но с такой дистанции шанс промахнуться слишком велик. – Входишь в транс…
Между прочим, никаких колебаний на предмет священности жизни Таня при предварительном разговоре не испытывала и сейчас не колеблется. Волшебник из меня тот еще, насобачился на нескольких стандартных приемах и регулярно упражняюсь в «щите», стрельбе камнями и работе с землей, благо последнего в эти дни масса, не растекаясь Даром во все стороны. Универсалы редко достигают высокого уровня. А специализация на боевом применении может дать и заметный перевес в драке. Тем не менее стал замечать, что по части эмпатии заметно продвинулся. В трансе эмоции чужие неплохо ловлю. Таня сейчас испытывает исключительно азарт и уверенность.
– Огонь! – командую торопливо, нажимая на спусковой крючок, когда Даффи О’Доэрти уставился прямо на меня, будто видит с такого расстояния. А может, и чует. Если я ощущаю девушку и ее переживания, почему ему не определить опасность? И потом, не зря же поднимает руку?!
Его крепко дернуло при попадании, ошибиться невозможно, но при этом вовсе не упал мертвый, как я надеялся. Видимо, воздушная «броня» выдержала. Правда, и огненный шар, которым собирался нас угостить, расплескался на земле недалеко перед стеной. К сожалению, всем хорошо мое оружие, но стрелять дробью по альбиносу бессмысленно, если уж бронебойный не берет. А перезарядка занимает время.
Он успел первым, и на этот раз здание ощутимо вздрогнуло, когда файербол шарахнул чуть ниже необходимого. Рядом что-то выкрикивала Таня, носились лошади, падали люди, но я был сосредоточен на главной задаче. Если не сейчас – уже не получится, будет беречься вдвойне. Вторая пуля пошла сознательно ниже. У нормальных вояк должен быть рефлекс прикрывать верхнюю половину тела. Ниже держат щит, легкая юбочка из металлических полос, а на ногах поножи. И я попал! Не просто в бедро – судя по итогу, насквозь прошил и заодно убил коня, грузно повалившегося на бок.
Перезаряжая, глядел с тоской, как человек с тяжелейшим ранением в ногу, фактически у него должно было раздробить кость, встает и, яростно крича, швыряет в мою сторону нечто ощутимо крупное, горящее не хуже солнца, смотреть больно, и размерами с апельсин. Третий выстрел навскидку – какое там прицеливание, исключительно на рефлексах, – и жесткая волна бьет в спину, вышибая дух. После запуска файербол идет самостоятельно, и он кинул первым. Исправить неудачно выпущенный не удастся, однако кто первый, тот и съел.
Очнулся уже этажом ниже, в своей комнате. Меховые покрывала на кровати такие приятные, а тело болит до самой последней клеточки. Меня долго и основательно били, а потом еще и засунули в мясорубку. Это же в кино герои уходят, не вздрогнув, в закат, когда у них за спиной взрыв. Компрессионная травма может искалечить на всю жизнь. Кроме обычной ударной волны, когда летишь и трескаешься о твердый камень или вообще с крыши, еще резкое повышение, а затем понижение давления. Чем это пахнет, можно спросить у водолазов. Баротравма называется. Или контузия. Сотрясение мозга обязательно, не зря подташнивает. А вот когда женская рука ложится на лоб, становится приятно, и боль отступает.
– С Таней что? – спрашиваю лекарку и по взгляду с задержкой понимаю, что говорю на русском. М-да, совсем не соображаю. Напрягаюсь и выдаю на арцане вопрос.
– Здесь я, – говорит знакомый голос, и девушка подходит.
Рука у нее на перевязи, а в остальном выглядит почти нормально.
– Ключица сломана, ушибы, но я успела прикрыться. На тебя защиту растянуть сил не хватило, – сказала извиняющимся тоном. – Мог бы и сам подумать! – уже обвиняющим тоном попеняла.
– Ты сильнее, – охотно признаю.
– Я пойду? – спросила Лорис.
– Отдохни у меня, – предложила Таня. – Хороший маг жизни, – сказала, когда за той закрылась дверь.
Моментально откуда-то полезли людки. Из-под кровати, что ли? И все дружно начали обнимать. Это было приятно. Даже кошка ластящаяся дает нечто в душевном плане, а эти разумные, и их насильно приятельствовать не заставишь. А у изголовья на спинке ложа сидит Говорун. Я ее чувствую сразу. Как очухался, так и беспокойство обнаружил. Машинально посылаю успокаивающий импульс и морщусь. В голове стрельнуло. Ведь нет же в мозгах нервов, а все равно болит.
– Сильнее меня, но тебя сама не вытянула бы. Совсем пустая после взрыва.
Если ничего не перепуталось, файербол ударил в основание кухонной трубы. Очень правильно. Чисто по крыше – пробил бы черепицу, и взрыв ничего бы не дал. Выше – улетел бы. А по зданию бесполезно. Уже пробовал. В лежащих сверху не так просто попасть. Он сделал все правильно. Кроме самого подрыва еще и камни полетели с черепицей. Не хуже осколков. По ощущениям даже не граната, а минометный снаряд долбанул. Суровый колдун.
– Чебурашки помогли, энергию дали.
– С меня причитается, – бормочу, почесывая мамашу. На этот раз она не позволяет залезть на меня сверху дитенку.
– Мы выполнили договор и долг, – высокопарно заявил старший людок, причем книжным стилем.
Интересно, насколько искренен, думаю, поглаживая вторую самочку. Она буквально мурлычет от удовольствия, и под руку лезет муженек, требуя своей порции внимания. И ведь прямо у лэрдов не спросить.
– Кости сложили, внутренние повреждения убрали. Через пару дней бегать станешь. Знаешь, Лорис на удивление спокойно отнеслась к чебурахам, – между тем продолжает Таня.
– Ей любопытно, – буркнула мамаша.
Она не так часто вступает в беседы, предпочитая слушать, но авторитетом в компании пользуется. Почему, неясно. Сколько до сих пор загадок вокруг, а меня несет, как то самое в проруби, по течению. Неизвестно куда и зачем.
– Чем все кончилось?
– Того, со страусиными перьями, – оживленно сказала Таня, – застрелила.
Ярл Ардан.
– Потом еще одного, в красной шапке.
Это величина поменьше. Начальник дружины прежде убитого в налете ярла Гормала. Приплюсовываем пришибленного камнем ярла Лахлана и так и не появившегося ярла Лодана – и очень занятный расклад. Начальство все повыбили.
– Еще парочка танов, – то есть предводителей отрядов, но не имеющих деревень, как у ярлов, – пострадала. Не могу точно ответить, помрут или нет.
Ей хорошо: в карабине на основе бессмертного АКМ шесть патронов, и не требуется каждый раз новый вставлять. Может, надо было использовать самому, но привычка к оружию взяла верх. С чужой винтовкой вероятность промахнуться выше.
– Даффи?
– Лэрд ранен, и тяжело, но выживет, – сообщил Чебурах небрежно. Ну да. Если меня вылечили, ему тоже на кладбище рано. Парочка целителей обязана в лагере иметься. – Дракончик его погиб.
Опа! А это интересно.
– Почему не взлетел, когда лошадь падала?
– Так не тогда, – хмыкнул. – Ты его застрелил перед взрывом. – Людки дружно зафыркали-засмеялись. – Перья так и полетели.
В смысле вместо человека попал по зверушке? Снайпер чего-то там. А что можно выдоить из исчезновения детектора ядов? Простейший вариант – тупо смазать контактным ядом листок и доставить его Совой на полог шатра. Нет, его убирает охранник. На сбрую лошадиную тоже бесполезно, даже если выясню, какой новый ездовой скакун. Есть конюхи и оруженосцы. Они первыми ухватятся, а в такой смерти нет выгоды. Черт, не варит совсем голова.
– Я посплю, – говорю и с испугом слышу жалобные интонации. – Если на штурм не пойдут, не трогайте.
– Да-да, отдыхай!
– Мы проследим, – это Чебурах. – Ты тоже ложись.
– Если что – будите.
– С ним все будет в порядке, – твердо обещает людок.
Со всех сторон приваливаются гномики. Лишь бы случайно не придавить. Говорят, кошки лечат, ложась на больное место. Не уверен, а что при помощи людков самочувствие улучшается – лично убеждаюсь. Какой кайф, думается, прежде чем проваливаюсь в сон. Ничто не болит.

Глава 24
Штурм

Обломки бревен полетели во все стороны, светя белизной в месте скола. Один приличного размера кусок, вращаясь, пролетел над самой головой и грохнул в забор дома метрах в двух, повалив камни и брызнув щепками. Не выставь машинально «щит» – могло такой долбануть и по людям очень больно. Достаточно посмотреть на лежащего в шоке мальчишку, держащегося за ногу. Прежде он торчал рядом, с жадным любопытством наблюдая за работой катапульты. Под маленьким телом растекается лужа крови, а в глазах ужас. Даже не кричит.
Лорис побежала и присела рядом. Если пацан в ближайшую пару минут не помрет – вытянет. Я пошел осматривать пострадавших. Не меньше трех зацепило. Один отделался сломанной рукой, и два мертвых. Один из погибших воин. Ему оторвало ногу, и скончался практически сразу. Второй мужик из городских, помогавший с грузом. Этому раздавило грудную клетку. Неизвестно откуда моментально появилась его баба и показательно завыла в голос. На похоронах у аборигенов положено специального человека нанимать, озвучивающего достижения мертвеца при жизни. Чем выше стоит, тем длиннее список, если хочешь получить награду. Эта вознамерилась обойтись без лишних затрат.
«Ой, на кого ты меня покинул, любимый кормилец!» Будто не успел с ним познакомиться и не убедился, что лодырь и пьяница, регулярно бьющий детей. Чтобы заставить его работать, пришлось постоянно давать по шее. Проще, конечно, повесить в назидание остальным жителям, однако не хотелось озлоблять. Им и так не особо нравится сидеть в осаде, когда плюс к необходимости бесплатно трудиться на ярла с риском погибнуть еще и на голову падают камни, проламывая крыши.
Не суть важно, с успокаивающим видом хлопаю по плечу, обещаю детей горемычных, сиротинушек не оставить в будущем. Откуда лезет вот такое, и сам не знаю. Что-то из детских книжек про Древнюю Русь. В принципе абсолютно серьезен. Выгоднее приставить подрастающих к чему полезному, пусть в качестве слуг, чем дать им сдохнуть с голоду. К тому же в будущем будет пополнение дружины, коли хватит им агрессивности и характера драться.
Есть два способа воспитать воина. Один – это родственник уже проверенного человека. Его учат с детства владеть оружием. Некоторые семьи поколениями служат, и сама принадлежность к знакомому роду – весомая рекомендация. Другой – воспитать из случайного материала. Можно начинать, как Ким. Но лучше с детства. Их постоянно испытывают на силу, выносливость, сообразительность и Дар. Трое из четверых отсеиваются быстро. Кто сам уходит, кто погибает или становится инвалидом. И вот сумевшие пройти бесконечные экзамены становятся в будущем ширами, танами и ярлами. Они это знают и совершенствуют мастерство постоянно. И такой не просто ест за одним столом с господином. Он входит в ближний круг, где принимаются решения и распределяются доходы.
Проблема – и вдова и я прекрасно знаем, что неизвестно, насколько способен выполнить обещания. Моя контрбатарейная борьба закончилась буквально пару минут назад с громким треском и гибелью людей. Больше ни возможностей, ни идей не имею.
Встал я после случившегося на крыше через день. И пусть не прыгал зайчиком, но регулярно проверял обстановку и дрючил гарнизон, включая городских, не позволяя расслабиться. Все дружно ждали ухода осаждающих, потому что ночью уже ударили заморозки, падал легкий снежок, и ярлов мы повыбили. Несколько отрядов где-то под сотню человек ушли буквально на глазах. Остальные не проявляли активности. Мы даже ночью спустились со стены и попытались поджечь недоделанные осадные орудия. Без особого успеха. Там в траншее сидела куча народу, и мы едва ноги унесли. Не особо им хотелось гнаться. Похоже, энтузиазма по части нападения не имелось, но нечто держало. Или некто.
Точнее, известно кто. Мы даже вылазки делали наружу и пару раз взяли «языков». Они про самочувствие лэрда и им отданный приказ стоять на месте подробно доложили. Выходили в разведку не через подземный ход. Его сохранял лично для себя на крайний случай. Как и возможности людков. А вниз добровольцы спускались на веревках. Кроме меня. Я после полета с крыши глубоко задумался и изобрел новый способ прыгать в пропасть. Прыжок с парашютом называется. То есть не наподобие, а чисто воздушном. Долго тренироваться не понадобилось. Ощущения мышечные и прочие в башке присутствовали. Два десятка джампов с самолетов разных типов входят в обязательную программу подготовки. Разница в том, что мне требовалось четко представить и контролировать воздушные веревки. С этим похуже чем с камнем выходит, но на второй раз спустился мягко. Если что, можно торговать и такими амулетами. Упаковать аккуратно воздух в определенном виде под давлением, как с реальной тканью. Принципиально возможно. Озадачил идеей людков на будущее. Не знаю, правда, кому понадобится. В бездну с края скалы сознательно никто не сигает, а самолетов пока не изобрели для внезапной высадки на голову врагам. Но идея забавная. Вдруг кто из предусмотрительных захочет такой амулет.
На третий день отдых закончился. Из шатра вышел лэрд и начал отдавать приказания. Пехота принялась возводить насыпь, поднимая ее выше и не давая шанса повторить прежний фокус с обстрелом. То есть парочку все же застрелил, но они тоже учились и загораживали место работ огромными деревянными щитами из толстых досок. Пробить можно, но цель не видна, и получается бесполезная трата патронов. Чисто пугать нет смысла. Своего начальства они боялись заметно больше. Особенно когда двоих дезертиров посадили на кол, в назидание всем остальным. А потом еще троих, причем один из казненных похож на тана богатой одеждой.
Через парочку дней начали пулять по замку двухкилограммовыми булыжниками. Серьезного ущерба они нанести не могли, но, падая на дома и улицы, беспокоили жителей. Появились первые пострадавшие и даже убитые. Выстрел в минуту всего-навсего из трех установок давал ощущение беспрерывного обстрела. Но это были еще цветочки. Второй частью концерта выступили те самые мощные требушеты. Противовес в несколько тонн позволял швырять десятикилограммовые ядра достаточно далеко, а нам их видно из-за насыпи не было. Первые два оказались недолетами, потом мастер-наводчик подобрал нужный вес и угол, и от камней, бьющих в ворота, дерево приобрело побитый вид. Еще немного, и появятся дыры. За ними лэрда ждет неприятный сюрприз из мешков с песком и камней. Любой таран увязнет.
Хуже другое. Второй требушет принялся уничтожать стену по соседству. То ли они в курсе, то ли стремятся убрать охрану. Мало кто будет ждать, пока ему на голову упадет такой валун. После нескольких попавших под удар остались одни часовые. Чтобы не допустить внезапной атаки и хоть как-то мешать противнику, и начали использовать нашу катапульту. Парочку малых она пришибла и явно нанесла какой-то ущерб одному из требушетов. Сутки тот молчал, и вынесли несколько покойников. На том мое счастье сегодня и закончилось. В будущем непременно озабочусь минометом. Чтобы снаряд сверху прилетал на обратную строну укреплений.
– Что думаешь, Джан? – спрашиваю бывшего десятника, а нынче личного помощника.
Простецкое выражение лица было скорее маской, ничего не говорящей о реальном отношении к тому или иному вопросу. Любой дружинник слабенький маг, но Лорис твердо заверила: у него уровень филида. Возможно, тоже полукровка, хотя лицо азиатское.
– Плохо, – ответил тот спокойно. – Но до завтра ничего не случится. Ночь пройдет тихо. А потом они поднимутся на стену и задавят нас числом.
– Их много умрет, – задумчиво глядя на баррикаду у ворот, сообщаю и так понятное.
– Оставшиеся больше боятся лэрда, чем смерти.
– Хм?
– Он вырежет их семьи, когда вернется, – ответил без тени сомнения. – Так поступают с предателями.
И где выход?
– Или ты убьешь лэрда, – в его глазах мелькнуло нечто непонятное, – или он убьет тебя, – сообщил он на так и не прозвучавший вопрос, будто мысли читая. – Он хочет остаться в городе, уходить поздно. На перевале выпал снег.
Откуда такая уверенность? Тоже чувствует или имеет свои источники вроде связистов?
– Пройти сегодня еще можно, через сутки станет гораздо хуже, через трое замерзнет очень много. А он не уйдет. Наверняка зол. Ты его ранил, и серьезно. Нужно смыть кровью. Кто-то из вас должен умереть. Другого не дано. Сможешь? – спросил после еле заметной паузы.
– Постараюсь, – пытаясь выразить тоном спокойствие, произношу.
– Мы поможем, не сомневайся. Если удастся, то будет великий подвиг, попавший в балладу.
Своевременно удержал челюсть. Нет, они совсем иначе думают. Он готов сдохнуть, чтобы остаться в песне. А мы, земляне, расчетливые сволочи. И всегда есть возможность ухода. Потому могу пыжиться, изображая героя. А у них впереди только смерть. Пока я жив, не могут сдаться.
Ночь мы проспали спокойно, согласно предсказанию, несмотря на периодический грохот ядра, бьющего по стене. Но привыкли и почти не замечаем, если никто не пострадал. Проснулся от рева рога. Сигнал тревоги. Рядом поднимались другие люди, протирая глаза. Села и Лорис. В том, что она спала рядом, нет ни капли эротики. Лекарь нужен под рукой, а мы даже отдыхаем не снимая сапог, не говоря уже о прочих тряпках. Кое-кто прямо в броне. Не один Джан такой умный. Все прекрасно соображают, к чему движется история. А кучей просто спать теплее.
Они создали нечто вроде Гуляйполя. Надо бы потом спросить – прежде такое применялось или кто-то сильно умный додумался? Но огромные передвигающиеся стенки не могли закрыть полностью при приближении к валу. Сверху намного удобнее стрелять. Они это прекрасно понимали и надвигались по десять – двенадцать щитов в ряд, сомкнутых так, что не было никаких зазоров. Щиты спереди, щиты сверху, щиты с боков. Против больших арбалетов это помочь не могло, однако их осталось всего два. Остальные давно в обломках. На той стороне тоже знают толк в контрбатарейной стрельбе и малыми катапультами вышибали стационарные установки. И эти две тоже уничтожили бы, но их вовремя убрали. Сейчас с пыхтением тащат наверх, а двухкилограмовые камни продолжают постоянно лететь. К счастью, они тоже не видят цели, как прежде нам незаметна была.
Шух! – идет огромный «болт», пробивая поднятые щиты. «Черепаха» невольно распадается, показывая мясо внутри. Пятеро лучников уже наготове. В бою скорость решает все. Стрелы летят одна за другой в разрыв, входя в тела со стуком. Еще чуть-чуть, и строй окончательно развалится. А потом очередная отскакивает от воздуха. И еще одна. Где-то там, внизу, маг. Возможно, не лично лэрд, а некто иной, но он дал время вновь сомкнуть щиты. «Черепаха» опять ползет вперед. Не быстрее неспешного шага, но все ближе и ближе. Может, я сделал очередную ошибку и надо было торчать наверху? Тогда мог бы использовать тот момент, применив огнестрел. Но я стою внизу, и поздно жалеть об ошибке.
Ворота вынесли до темноты и, обнаружив за ними завал, не стали биться головой. Бревенчатая стена рядом тоже разрушена почти целиком. Наверняка сознательно. Да, здесь вал под два метра, но преодолеть его не так сложно. А дальше проломы. И они направляются прямо сюда. Стрелы бессильно впиваются в доски. Дважды станковый арбалет швырял «болты», но тот удачный момент больше не повторился. Место убитых занимают новые моментально, и лишь тела, по которым прошло множество ног, показывают результат. Они безжалостно топчут своих, лишь бы не подставляться.
– Раз-два, – слышим уже ясно команды, – раз-два, – командует кто-то, укрытый щитами.
«Черепаха» уперлась в стену и замерла. Потом началось странное движение, невидимое сверху. Часть щитов крыши опустилась, образуя ступени, и люди начали подниматься по ступеням из щитов, образуя второй этаж. Им и лестницы ни к чему! А третий этаж не понадобится!
Со стены принялись кидать камни, бочки и кувшины с маслом и смолой. Летели горящие тряпки и стрелы. Какое-то время казалось, ничто не поможет, а потом полыхнуло. Дикий, жуткий крик разнесся над полем, а строй провалился внутрь. Невозможно терпеть и стоять, когда ты горишь. Люди метались внизу, сшибая с ног своих же товарищей, а наши лучники торопливо выпускали поток стрел в открывшиеся боевые порядки врага, уничтожая любого подвернувшегося. Человеческие брызги метнулись во все стороны, спасаясь. Казалось, победа в кармане, и тут вверх взлетела фигура с обнаженным мечом.
Он оттолкнулся от тела своего же раненого, не обращая внимания на его крик, и взлетел к пролому. Блеснул клинок, и двое моих воинов упали. Еще один, попытавшийся напасть, умер, ничего не успев увидеть. Движения настолько быстры, что кажутся смазанными. Повторялась история с Кернаном. Только под рукой нет верного ружья, улетевшего с крыши после взрыва. Оптику побило – ерунда. А вот приклад вдребезги и ствол погнуло – считай, мусор теперь.
Зато у меня имелся очередной рояль, как раз на подобный случай. Точнее, их было три. Два возле проломов в стене и еще один за воротами на нашей стороне. Многому учили в совершенно секретном учреждении. Хорошо, что такой законопослушный. А то прекрасный вышел бы террорист. Не зря принес еще в первый раз взрывчатку и электродетонаторы. Соорудить мины направленного действия, набив для пущего эффекта воронку стальными шариками, выковырянными из патронов с крупной дробью, не такая уж великая сложность. Первый год обучения Тенятника. Нанесение максимальных потерь погоне. К тому же материал должен влиять на защиту, если правильно представляю реакцию на железо. Иногда и борьба за экологию на пользу. Долой отравляющий природу свинец, да здравствует настоящая сталь!
Проблема в определении направления движения. Куда он сунется, заранее не предсказать. Однако что пойдет – сомнений не имелось ни у кого. Лэрд просто обязан был наказать обидчика, иначе его же люди за спиной будут неодобрительно говорить. А то и в трусости обвинят. Честь воина и властителя не позволяла альбиносу отсидеться за спинами. Просто обязан лично участвовать. И глупо не попытаться использовать чужую ошибку. И ничего не поделаешь, даже если кто-то из трех зарубленных альбиносом еще жив – ему крупно не повезло. Подпустить – будет гораздо больше трупов.
Щелк, сигнал пошел! И рвануло. Двухсотграммовый брикет способен порвать в куски грузовик. У меня с собой имелась парочка. Пришлось поделить на три части, но и так вышло нехило. Он двигался так быстро, что чуть вся хитрость не пошла коту под хвост. Еще какая-то доля секунды – и проскочил бы опасную зону. Но заряд ударил в последний момент, и три четверти пришлось на ноги и нижнюю часть живота. Ему разворотило все от колен до паха, и даже теперь не свалился, как нормальный покойник, а мягко сел.
Мчусь вперед, стреляя с левой из пистолета и занося меч навстречу ненавидящему взгляду и поднимающейся ладони, на которой появился хорошо знакомый огненный шар. Рука должна была отлететь, срубленная у кисти красивым ударом. На деле будто по дубовой балке со всего размаха врезал. Даже не поцарапал. Одно счастье – файербол от толчка ушел в сторону и вверх, рванув где-то сбоку и далеко.
– Да сдохни уже! – ору на русском, забыв арцан. И в боевом трансе гнев, ненависть и жуть, оттого что он снова встает, пробивают сквозь пустоту, впервые в жизни.
Бью острием меча ниже панциря, в раскрытую рану и, напрягаясь до хруста костей, тяну клинок, разрывая ему внутренности. Лэрд закричал от нестерпимой боли и треснул меня рукой по шлему, так что отлетаю в сторону, на прощание невольно располосовав его изнутри еще и поперек.
В башке гудит, оружие в чужом животе, патронов больше нет. Он ворочается на земле, все никак не помирая. Подхожу, хватаю за длинные волосы, закидываю голову и принимаюсь пилить глотку, с трудом удерживая дергающееся тело. Острейшее лезвие идет туго и нехотя. А потом внезапно защита сдохла окончательно, нечто лопнуло – и сразу нож проваливается, упираясь в позвоночник, а меня окатывает противно-теплой кровью.
Все? Остро воняет потом, дерьмом, перед смертью многие непроизвольно обделываются, и альбинос не исключение. Ко всему снизу несет жареным мясом. Тупо смотрю на тело с вывалившимися кишками и почти отрезанной головой. Сил нет, как и желаний. Хочется лечь и отдыхать. Но я же не сам по себе! Поднимаю взгляд и смотрю на стоящих вокруг людей. Что-то такое у них в глазах, чему не могу подобрать названия. Не страх. Уважение? Восхищение? И самое странное, что среди моих людей есть и чужаки. Успели взобраться, пока был занят. Штурмующие стоят и тоже ничего не делают. Потом поворачиваются и прыгают с вала вниз.
– Чего уставились? – хриплю пересохшим голосом. – К пролому!
– Позволь, мой господин, – говорит Джан, подходя. – Мы победили, – говорит уверенно.
Одним движением отрубает голову мертвому лэрду и насаживает ее на пику под дикий рев остальных. Когда копье с жутким трофеем выставляется на общее обозрение в проломе, подхожу и становлюсь рядом. За спиной торжественно ревет рог. Внизу молча уходят люди, оставив кучу тел. Даже уже прорвавшиеся сквозь баррикаду в воротах не желают дальше драться.
И воины счастливо орут, восхваляя героя, лично прикончившего самого лэрда. А мне совсем не радостно. Тоскливо. Убивать руками – отнюдь не на расстоянии кнопки нажимать. Впрочем, угрызений совести и нервных расстройств не наблюдается. Вымотался полностью, несмотря на отсутствие настоящей схватки. Бегал и ставил «щит» на пределе возможностей. Иначе этот жуткий альбинос и в полудохлом виде проломил бы голову. А потом вырвал руки-ноги и обратной стороной вставил. Куда там Терминатору. Это же танк был.
– Ты как? – заглядывая в лицо, спрашивает Таня.
– И вот что тут делаешь? – опираясь на меч, чтобы не упасть, гневно возмущаюсь. – Мы о чем договаривались?!
– Так все уже, – делая невинную мордочку и изображая непонимание, удивляется. – Раненым помочь надо.
– Иди, – лениво отмахиваюсь. Воспитывать несколько поздно. Если ума нет – это навсегда.
Прислоняюсь к бревну и смотрю в щель, как из лагеря противника выползает длинная колонна. Даже покойников не прибрали и вещи собирать не стали. Моментально снялись и уходят. Очень хорошо понимаю. Если удастся пройти перевалы, могут поучаствовать в дележке наследства погибших. Точнее, перераспределении их владений. Принадлежность к общему клану еще не означает отсутствия желания отхапать лужок или мост, за проход по которому берут пошлину.
А может, соседи из другой долины возбудятся и набегут пограбить. Мне их расклады плохо знакомы, но одно известно точно – свара между дядей усопшего и сыном родной дочери неминуема. Кто чью сторону займет, не так важно. Главное – награждать отсутствующих победитель не станет. Есть причины мчаться домой, и их достаточно. Без Даффи смута в его бывших владениях неминуема. С самого начала затем и выбить пытался предводителя. А о внезапной кончине лэрда связисты обязательно сообщат. Такого не скроешь.
Через пару часов, в сумерках, еще пара отрядов ушла, а наутро только ветер гонял старые тряпки и мусор. На месте осталось десятка полтора тяжелораненых и обожженных. В здешних войнах не принято без причины убивать. Гораздо выгоднее получить выкуп. Честь сама по себе, а серебро еще никому лишним не было. Это требуется принимать к сведению, если хочешь быть правильным феодалом. Кстати, стоимость лечения магом изрядная, и пленный непременно отдаст или отработает.
А пока что пришлось выгнать в поле население города. Собирать трупы, хоронить, чинить стены. Мне было некогда, требовалось проследить за ушедшими и не позволить им сильно разгуляться. Все в один голос заверяли: перевалы закрыты. А значит, пара сотен злых и вооруженных вояк может остаться на моей территории, что далеко не лучший вариант и для крестьян и для меня, как получателя налогов.
Хуже всего – это наличие у меня всего трех десятков воинов. Полторы дюжины погибли при штурме, еще с десяток при разных обстоятельствах до него. Мои волшебницы с врачебными талантами поставили на ноги еще две дюжины, но большинство из них слабы в физическом смысле. Быстрое устранение физических повреждений не проходит даром не только для лекаря, но и для пациента. Кроме потери крови еще и внутренние резервы идут на исцеление. Проще говоря, толстый станет худым, и это еще нормально. Плохо питающийся способен запросто помереть, вопреки всем усилиям. Ну и кто-то должен остаться в гарнизоне. Вдруг враг вернется. Так что в поход вышел с половиной изначального количества.
– Пошел, скотина, – пинаю каблуками своего жеребца, выезжая из леса.
Смутно помнится, что цитата, однако откуда – бог весть. Дело в том, что конь и есть большая скотина. Упрямый, норовящий лягаться и кусаться. Не иначе, сказывается наличие ослиной родни. Но в бою он ведет себя примерно и очень вынослив. К тому же по туземным понятиям нельзя главному рассекать на смирной кобыле, пусть он и не собирается первым в бой мчаться. Этикет, будь он неладен. Куча всяких тонкостей, в которых до сих пор путаюсь. Например, принести два меча без ножен – вызов на поединок. Меч, обнаженный целиком, всегда символизировал смерть, и вонзенный в землю, перед ногами противника, означает смертный бой. Отказ от такого считается трусостью. Одновременно стоящий выше в туземной табели о рангах запросто откажется драться с находящимся ступенькой ниже. Никто не осудит ярла, посмеявшегося над таном. Двойная мораль не на одной Земле существует. По крайней мере, убитый лэрд готовился, по общему представлению, оказать высокую честь, лично укоротив на голову какого-то мелкого типа без связей и длинной череды предков.
Я не собираюсь устраивать показательные выступления и поэтому еду с перевернутым обратной стороной щитом. До белого флага в качестве признака парламентера пока не додумались. Не поймут. Подъезжаю метров на сто к забору и останавливаюсь. Расстояние приблизительно соответствует половине и в пределах выстрела из их лука. Двойной посыл: вызываю равного на переговоры и не боюсь сильно метких. А что не рядовой человек, говорит всем имеющим глаза богатая одежда, броня и шлем незабвенного лэрда. Специально надел, хотя по размеру слегка велик и в реальном столкновении предпочту собственный. Тем не менее не узнать не могли. Очень характерная птица на шишаке. А кто может себе позволить такое? Исключительно победитель. Да и трое в полном вооружении сзади для пущего эффекта, а не от боязни. Зато обвешался даже наполовину заряженными амулетами впрок, благо у меня трофеев на трехлитровую банку набралось. С большинством камней и заклятиями еще долго разбираться. А времени вечно нет.
Практически сразу ворота распахиваются, и навстречу двигается всадник с таким же перевернутым щитом. За ним тоже трое. Главный уже в возрасте, что становится опасным. Раз дожил до своих лет, признали предводителем, и притом имеет землю, значит, не дурак, подверженный порывам. Рвать тельняшку на груди не станет, но можно ли верить его словам? Никому нельзя, к сожалению. Даже Тане, считающей, что она лучше знает, и не слушающей других.
На Илью Муромца по габаритам не тянет, но за Добрыню сойдет. Европейские черты лица, практически наверняка маг и сумеет определить прямое вранье. Поседевшая борода, светлые волосы. Брони не видно, нацепил роскошную шубу. Под ней возможно что угодно, но определенная показуха в таком поведении на публику имеется. Демонстрация богатства и миролюбия. Начнись драка – такая одежда мешает. Но в чем смысл нападать, когда сам пригласил для беседы?
– Приветствую, ярл Макс, – скалясь в радушной улыбке, вскричал.
На самом деле здесь сразу несколько посылов. Я тебя узнал – и тем не менее заговорил первым, отказываясь признать старшим.
– Увы, не слышал, – отвечаю, сделав паузу.
Тоже намек, и жирный. Невелика птица, чтобы знать имя. Реально прекрасно в курсе. Добрый староста Хили явился и честь по чести доложил. И о количестве сидящих в деревне, и о руководстве, подробно описав.
– Тан Кесан, – не пытаясь кочевряжиться, охотно представился оппонент. – Повелитель Утира, Мидира и Мабона, что в Суонси.
Что-то знакомое… А! Король Перадора, властелин Лансингтона, Нижних Мхов и Трех Мостов! Да он издевается!
– А нижние Вонючки тебе не принадлежат?
– Не слышал, – озадаченно сказал тан. – А, шутить изволишь?
– Ага, – хмуро соглашаюсь, – большой юморист. Некоторых защекотал до смерти. С виду они покрепче тебя были.
– У меня две сотни человек за спиной, – сказал он уже без всякого веселья. Изначально было не меньше трех, но на перевале многие погибли. Вернулись они не от хорошей жизни. Снег уже лежит и в долине, а будет гораздо больше. – Сколько у тебя?
Положительно, иные идеи бессмертны. Сколько дивизий у папы римского, поинтересовался в свое время с иронией Сталин. Конечно, если верить анекдоту. Вряд ли он не понимал степени влияния Ватикана на католический мир, и в частности на Польшу. В отличие от СССР, там священников не давили, догадываясь о реакции. Сажали исключительно прямо агитирующих с трибуны. А в духовную жизнь коммунисты не полезли.
– Достаточно, чтобы уничтожить всех вас.
– Не думаю, – покачал Кесан головой. – Иначе бы не стал вызывать на переговоры. Полагаю, настоящих воинов у тебя мало. Фирд, – махнул он с пренебрежением рукой. – Они мясо для клинков, к тому же зима, и вряд ли горят желанием умирать на снегу. Их и прежде не особо видно было. Разве здешние. Сотня наберется? Или я не прав?
Абсолютно так. И ему гораздо удобнее сидеть в теплых домах, чем торчать в поле под замком.
– Я и не собираюсь биться лбом о стену, как делал ваш лэрд. Зачем? Еды у вас нет. Мы просто примемся отстреливать ищущих пищу. А когда вы съедите лошадей и за валежником будете ходить не меньше чем сотней, причем шесть дюжин станут охранять остальных, недовольных появится много.
– Конечно, люди ждут, что господин обеспечит их чем-то посущественнее, чем еда и пиво. Они жаждут серебра, мечтают о золоте и рабах. Одного малого отряда мало, чтобы удержать здесь.
Такая завуалированная угроза насчет других деревень.
– А найдут смерть, – резко ставлю точку. – Ну, если не примутся кушать друг друга.
– Зачем нам убивать друг друга? – пожал он мощными плечами. – Давай договоримся полюбовно. Ты дашь нам достаточно пищи, выпивки и баб на зиму. А весной мы уйдем. Но если хочешь – присоединяйся. На той стороне огромные владения, оставшиеся без хозяев. Роскошные дома с заваленными сокровищами закромами. Там женщины без мужей, с кучей золота и минимальной охраной. Ты великий воин, в том нет сомнений. Вместе прогоним слабого лэрда. Треть от всего получишь!
Изумительное предложение. Он всерьез принимает меня за дурака, одержимого алчностью? Пойти в поход неизвестно куда и после сомнительной победы получить в спину нож? И как скоро набегут другие родичи погибшего хозяина, на практике продемонстрировав лучшее умение кидаться файерболами? Мне не требуется выглядеть для альбиносов серьезной угрозой, напрашиваясь на неприятности. Тем более свои земли оставить без присмотра через три месяца после захвата, неминуемо получив на шею еще кого-то резвого?
– Замечательное предложение, – говорю вслух. – Но для начала могу предложить лично тебе кусок земли размером с могилу.
– Меня не так просто убить, – сказал он, зло скалясь.
– Ваш лэрд тоже думал так, – спокойно-равнодушно отвечаю. – Если помнишь, в первый раз я его тяжело ранил издалека.
Собственно, у меня с собой Танина винтовка, но разницу объяснять не нанимался. Пусть боится.
– Вряд ли твоя защита не меньше альбиносовой. Если не договоримся, начну с тебя.
– Хм, есть и другое предложение, помимо истребления?
– Вы сдаетесь и складываете оружие, – повышая голос для молчаливых всадников у него за спиной, говорю. – Выкупа не потребую, хотя за кормежку до весны придется заплатить. Либо серебром и золотом, либо работой. Мне надо восстанавливать укрепления и ломать камень для новых. Воинской чести это не противоречит. Кто не хочет, можете оставаться здесь. – Хили сзади дернулся в негодовании и был проигнорирован. Не надо было отсиживаться в углу, тогда и отнесся бы к нуждам его поместья иначе. – Но если обидите кого-то из вассалов, пощады не будет.
Это не для сомнительного друга шира. Для лучшего понимания. Знаю, что бывает, когда здоровые парни от скуки бесятся. И Хили в курсе. Тронут местную девку, а потом начнется новый кровавый круг. Пусть лучше сидят в лесу пейзане. Им же спокойнее. Держать постоянный отряд здесь неразумно. Мало – одними ножами покромсают в случае конфликта. Много – остаться без гарнизона. Пусть отдуваются за прежнее нейтральное поведение. За все нужно платить так или иначе.
– Впрочем, – сделав паузу, – желающие могут поступить ко мне на службу. Проверю умения и стану платить, как остальным, если чего-нибудь стоят. Вы же профессионалы. – И обвел взглядом остальных. – Господина больше нет. Год службы, затем вольны уйти.
Сознательно приехал с сопровождением, прекрасно зная, тан Кесан – имя заранее выяснил у Хили, знающего все, – приведет столько же. Говори с глазу на глаз, по возвращении мог бы не сообщить остальным о каких-то словах или передать их себе на пользу. А свидетели не промолчат. Он это тоже знает, но поступить иначе не мог. Приехать одному – признать себя нижестоящим.
– Я сказал. Вы услышали. Завтра в это же время с ответом сюда.
Толкаю ногами жеребца и разворачиваю, сознательно тесня при этом отступающего невольно коня тана. Поведение хулигана, но надо поставить того на место согласно правильной иерархии. И он отступает, давая уверенность. Я выиграл! Без единого выстрела и покойника получу людей и тишину! Да здравствует дипломатия!

Эпилог

– Я не понимаю, – сказала Таня жалобно. – Ты это всерьез?
Она считает, что Гвин дала основное и можно уходить. По крайней мере, на каникулы. Определенную базу получила, и требуется показать достижения дома.
– Наверное, я достоин порицания, как плохой патриот, но меня устраивает эта жизнь.
И дело не в беременности Лорис, хотя она тоже играет роль. Ну не было у меня умысла, подозреваемого каждым первым. Типа родная кровь прежнего ярла, и наш ребенок станет править не по праву захватчика, а как потомок рода альбиносов. Просто мы оба одиночки в мире, где каждый – приложение к определенному сословному кругу. Подозреваю, пожалела. А дальше уже само вышло.
– Вот это дикое зверье, постоянно грабящее всех подряд, устраивает? Раньше ты другое говорил!
Прежде опасался, что понесет на Землю неприятную магию. К счастью, кое-что поняла и в газетах интервью давать не собирается. А проверка, как там, при огромном количестве железа, колдовать требуется. Может, кроме лечения в специальном помещении – сплошной пшик.
– Ох, девочка, – говорю серьезно, – можно подумать, что там жизнь чем-то отличается. Меня на Земле прожевали за собственное мнение и выпилили из очень крутой организации. Причем за мнение, совпадающее с общеупотребительной моралью. Однако государственные интересы выше выполнения закона и просто элементарной порядочности. А затем пришел, извини, твой папа и предложил сунуть голову в пасть льву с неизвестным результатом ради его не желающей выполнить простейшее обещание дочки. Иначе небо в клеточку, а моим друзьям огромные неприятности. Тут, конечно, зверье, но оно и не скрывает своей сущности. А там говорят красивые слова и изображают заботу о народе, а на деле такие же гниды. Рвут друг друга на куски и жертвуют Богу из украденного. Ты думаешь, мне деньги нужны? Уже имеющегося хватит на всю жизнь. И что дальше? Носить ордена, купить виллу в Италии и пить до беспамятства?
Помолчал, пытаясь подобрать правильные слова. Мы прожили здесь больше года, и она хочет вернуться. Если не насовсем, то хотя бы на время. Глупо было бы держать. И не менее – бросить все. Есть куча планов, и идут желающие селиться под моей рукой толпами. Стены восстановлены, однако далеко не конец. Нужен дополнительный набор в дружину, а также скотина для переселенцев и зерно. Взять необходимое можно либо с боя, а я сейчас всячески показываю соседям миролюбие. Не тронь – и сам не нападу. Либо на юге в городах, а что там? Не мешало бы своими глазами посмотреть. Но для покупки требуется серебро, а его только начали добывать, и там тоже приходится держать воинов для охраны. Чем дальше, тем больше сложностей.
– Здесь, Таня, дикость и беспощадность. Уж я-то знаю. Сила правит бал, но и честность. Старость уважают не в интернетах, отталкивая пожилых в очередях, а по-настоящему. В моей власти попытаться нечто сделать для всех, не прикрываясь государственными нуждами. Для всех, – натужно рассмеялся, – излишне размахнулся. Хотя бы для своих вассалов. Создать обеспеченную и спокойную жизнь. И пусть для этого придется воевать – это цель. Если недостаточно силен – проиграю. Но сам. Не дожидаясь помощи чиновников, ждущих взятку, и не слушая лицемерных голов из Ящика, призывающих к смирению в стране и ненависти к окружающим. Чем это лучше? Нет, если уж получил такую возможность, грех возвращаться к унылому состоянию и ловить мелких жуликов. Слишком многое и многие от меня зависят нынче. Я сделал свой выбор. Остаюсь. А тебе дам конвой и оставлю людей ждать возвращения. Наверняка далеко не все знания о магии получены.
Она впервые смущенно улыбнулась. Сама понимает. Учеба не кончается никогда. В любой профессии есть множество лучших специалистов. А уж Гвин с Лорис далеко не вершина.
– Всегда буду рад тебе и помогу. Только хорошо думай, прежде чем рассказывать о здешней жизни в подробностях и кого-то учить даже под папиным прикрытием. Желающие наложить лапу на умение подчинять людей или убивать неопределяемым способом найдутся на самой вершине. Может и господин Курдюмов не помочь. И не тащи, по дружбе прошу, с собой других Тенятников, чего бы ни обещали взамен. Это твой мир, но мы по-прежнему партнеры, заключившие соглашение. База ведь постоянная нужна? Обеспечу… Вот и договорились!